Побежали.

На южную сторону мы добрались секунд за сорок до того, как заряды рванули, мы как раз успели укрыться за баррикадой из трамвайного вагона. Кто‑то протянул мне фляжку, и я от всей души приложился к угощению, даже не поперхнувшись дрянным виски.

Взрыв получился вовсе не такой, как показывают в кино, никаких столбов пламени, ударной волны в полсотни метров и атомного гриба в миниатюре, висящего сверху ещё пару минут. Глухо бахнуло, земля дрогнула, что‑то в реке громко плеснуло. Мост просел посередине и несколько пролётов упало в Лиффи. Каменные опоры остались торчать, как пеньки гнилых зубов.

Второй мост подорвали минуты через две после нашего, я уж было забеспокоился. Но всё вроде как прошло гладко, и я стоял у парапета набережной и смотрел, как по серым волнам плывёт всяческий мусор.

– Думаешь, поможет? – тихо спросил меня Шеймус.

– Должно, – так же тихо ответил я. – На какое‑то время.

– Надолго? – спросил он.

– Пока понтоны не подведут. Или этот не починят, – сказал я, глядя на разрушенный мост. – Пара дней ещё есть, может, чуть больше.

А может и меньше. Мы, конечно, будем отстреливать инженерные команды, которые будут пытаться починить мост, но с той стороны полно отличных позиций для артиллерии, которая может превратить нашу набережную в пыль, и тогда ничто им уже не помешает. Даже отсюда виднелись обстрелянные из пушек здания на северной стороне. Наше счастье, что сюда ещё не подвели гаубицы.

К нам подошёл Дейли, грязный и мрачный, молча уставился на англичан, разбирающих завалы далеко на той стороне.

– Ты как? – спросил я.

– Нормально, – соврал он. – Что дальше? Запрёмся в замке?

– Кто‑то, может, и запрётся, – пожал я плечами, намекая на Военный совет и его тактику глухой обороны. – Я вот не хочу. Ничего, мы их ещё прогоним.

Нед только хмыкнул. С нескрываемым сомнением. Но для меня никаких сомнений не было, пусть мы потеряли эту часть города, мы сохранили боевой дух и людей, способных держать оружие. Пружина сжималась, чтобы в нужный момент ударить со всей силы.

– Будем держать южный берег. От Лиффи до Гранд‑канала, – продолжил я. – Это проще, чем распыляться на весь город, да и реку форсировать это тебе не в парке прогуляться. Посмотрим.

– Посмотрим, – согласился Нед.

Мы пошли дальше на юг, к одному из зданий, где сейчас разворачивался временный штаб. Потом он неизбежно переедет в замок, но пока расположился в простом пабе, слишком тесном для штаба. Туда тянулись посыльные, туда подходили остатки северных батальонов, туда подошли и мы.

В новом штабе Пирс встретил меня у порога, словно специально меня ждал.

– Почтамт взяли, – сообщил он. – Но флаг ещё висит.

– Куда же он денется. Закрепили надёжно, – ухмыльнулся я.

– Совет всё‑таки состоится? – спросил он.

– Да. Пусть и не так, как мы планировали, – сказал я.

Про выборы в этой суматохе все позабыли, но и откладывать их нельзя. Потеря севера, конечно, не прибавит симпатий Временному правительству, но я всё ещё рассчитывал на успех.

Я прошёл мимо него внутрь штаба, огляделся по сторонам, офицеры и адъютанты обустраивались на новом месте. Кларк устало курил у окна, Коннолли возился с телефонным аппаратом, пытаясь наладить связь. Шеймус куда‑то исчез, видимо, на запах съестного. Я нашёл место в уголке, присел прямо на пол, прислонился к стене и прикрыл глаза. Всего на минутку, переводя дух.

Минуты мне не дали.

Загрохотали чьи‑то быстрые шаги, вбежал незнакомый мне парнишка‑связной, мокрый от пота, с обрывком записки в руке. Остановился посередине паба, в центре внимания, как выступающий артист, отдышался немного.

– Из порта! Срочно! – громко выкрикнул он.

Кларк поднял взгляд на него, Коннолли отложил телефонную трубку. Я лениво приоткрыл один глаз.

– Не тяни, парень, – хрипло потребовал Кларк.

Мальчишка сглотнул. Тишина повисла такая, что слышно было, как трещит и шипит телефон.

– В порту… Подлодки. Две, зашли почти к устью, – выдохнул он.

– Чьи? – спросил Пирс.

– Не знаю… Не могу знать! Они без флагов, – ответил парень. – Никто не знает.

Кингстаун, штаб британской королевской армии

Обстановка в штабе генерала Максвелла напоминала улей, в который ткнули горящей палкой.

Генерал Джон Гренфелл Максвелл стоял напротив большой карты, испещрённой пометками, стрелками, кружочками, подписями и чёрточками, нанесёнными разными чернилами в разное время суток. Стоял и смотрел на неё с видом человека, которому плюнули в кашу.

Красными чернилами были изображены британские части, синими – банды мятежников. И соотношение красного и синего цветов отнюдь не радовало генерала, который клятвенно пообещал разобраться с мятежом за сорок восемь часов, и это обещание успели передать Его Величеству.

– Прошу объяснить мне, джентльмены, – ровным тоном произнёс генерал, и это для его подчинённых было страшнее, чем крики и ругань. – Как же так вышло, что горстка бандитов удерживает центр города от целой бригады?

Никто не ответил. Все присутствующие, генералы и полковники, смотрели себе либо на носки ботинок, либо на карту, стараясь не встречаться с Максвеллом взглядом. Чтобы не привлекать к себе начальственное внимание.

– Полковник Фаррелл, вы заверяли меня, что взятие почтамта займёт два часа, – продолжил Максвелл, обращаясь к командиру 5‑го Лейнстерского полка, одутловатому мужчине с редкими усиками над верхней губой.

– Сэр, мятежники оказали сопротивление…

– А вы думали, вас будут встречать с цветами? Или они сами встанут на четвереньки и раздвинут перед вами булки⁈ – взорвался Максвелл.

Фаррелл потупил взор.

– Вы, чёрт возьми, дрались с бошами! С армией кайзера! А теперь не можете одолеть кучку быдла с кувалдами! – рявкнул генерал.

Потупились все. Почти все из них за три года войны успели повоевать на Западном фронте или в Экспедиционных силах.

– Ладно. Допустим. Почтамт взят, – генерал вновь вперил орлиный взор в значки на карте. – Поздравляю вас, джентльмены, отличная работа.

Из каждого слова сочился едкий сарказм, так что никто и не думал радоваться.

– Теперь нам осталось взять всего лишь южный берег, замок, доки, и Бог знает сколько ещё укреплённых зданий, пока по нам с каждого чердака стреляют их проклятые снайперы, – продолжил Максвелл. – Превосходно. И это не считая провинции.

Он заложил руки за спину и прошёлся по кабинету. Генералы и полковники молча следили за каждым шагом командующего, пока он вновь не остановился у карты.

– В Лимерике власть взяла кучка рабочих. В Голуэе стреляют. В Белфасте… Даже не хочу вспоминать про Белфаст, – нахмурился Максвелл, отворачиваясь к карте острова. – В Корке партизаны вчера сожгли казармы фузилёров. В Типпэрери наши войска заманили в окружение. И это вы называете восстановлением порядка?

– Сэр, они воюют не по правилам, – подал голос один из генералов.

– Кто это сказал? – вскинулся Максвелл. – Кто этот трусливый сын педераста, который только что подписал себе приказ о разжаловании⁈

Никто не ответил.

– Вы что, хотели, чтобы они маршировали на вас колоннами под бой барабанов, как сраные наполеоновские гвардейцы? – зло прошипел генерал.

Максвелл вернулся к столу, опустился в кресло, уставился в одну точку перед собой, безвольно опустив руки. Офицеры стояли, из‑за окна доносились далёкие выстрелы.

– Вчера я получил несколько телеграмм. Из Лондона, – тихо сказал генерал спустя какое‑то время. – Не буду оглашать их содержание целиком. Скажу лишь, что господин Асквит интересуется, почему в Ирландии ещё стреляют, тогда как ему обещали совсем иное. Командование Экспедиционного корпуса спрашивает, когда им вернут откомандированные батальоны. Адмиралтейство выражает недовольство утратой «Хельги». А Его Величество, по имеющимся у меня сведениям, изволил употребить в частной беседе выражения, которые я даже не стану повторять.