Кажется, кого-то ждёт неприятный разговор. Но я бы тоже предпочёл заниматься реальным делом, а не кабинетной работой, и неважно, что об этом подумают отцы-командиры.

— Завтра встретимся здесь, в штабе, — сказал я напоследок. — Сообщу все детали.

Он кивнул и скрылся за дверью. Я немного постоял в коридоре, ожидая услышать недовольные вопли Планкетта, но не услышал ничего, кроме короткого приступа кашля. Да и хрен с ним.

Я ещё немного побродил по штабу, перекинулся парой слов с офицерами добровольцев. Общее настроение у всех было чуть приподнятое, все чего-то ждали. В воздухе витало ощущение, что скоро что-то будет, что-то очень важное, но вслух про восстание никто не говорил, и посторонние могли только догадываться. Предполагаю, полицейские информаторы, которых здесь тоже хватало, тоже догадывались. Но никакой конкретики у рядовых членов организации не было.

Через некоторое время я вышел на Доусон-стрит и пошёл в сторону центра, искать какое-нибудь фотоателье. Полароидов тут нет, цифровой фотографии тоже, так что готовые фотки придётся ждать, значит, тянуть с этим не стоит.

На набережной нашлось одно, и у фотографа я сделал снимок за три шиллинга, причём у него даже нашёлся приличный костюм, который я надел вместо военной формы. Магниевая вспышка разлетелась белыми искрами, и фотограф запечатлел меня в полный рост.

^{SS Libau, замаскированный под норвежский пароход, на нём перевозились винтовки.}

Паспорта сделали всем, и мне достался паспорт на имя Джеймса Чейза. Маккормик стал Райаном Хэнли, Коллинз — Эндрю Гилмором. Уилсон превратился в Крейга Хэмилтона. Ирландских имён и фамилий намеренно избегали, благо, рожи у нас у всех от британских не слишком-то отличались. Выговор — да, без акцента говорить могли только я и Коллинз.

Грузовик нам тоже раздобыли, побитый жизнью «Лейланд», трёхтонный уродец с жестяной кабиной и деревянными бортами. Одного такого точно не хватит, чтобы доставить весь груз в Дублин, но это и не требовалось, шутка ли, сорок тонн одних только винтовок. Часть груза уедет в Корк, часть — в Белфаст, Голуэй и другие города. Добровольцы не ограничивались одним только Дублином и окрестностями, мы были повсюду. И даже на английском берегу имелись сочувствующие нашему делу ирландцы.

Но для нас главное — встретить и спрятать груз. Доставка — уже дело десятое, с ней помогут добровольцы из Трали и Килларни, местные. Там найдутся и другие грузовики, и телеги, и крепкие парни, которые будут всё это грузить. И не только грузить, но и стрелять потом из этих винтовок.

В путь с собой собрали весь набор ключей, запчастей и горюче-смазочных материалов, Уилсон готовился основательно, чтобы никакая неполадка не застала нас врасплох в чистом поле. Лично я бы не рискнул ехать три сотни километров на здешней технике, но наш шофёр сказал, что машина надёжная, и должна пробежать туда и обратно без приключений.

Я ему не слишком-то верил.

Да и «пробежать» — слишком сильно сказано,максимальную скорость этот грузовик развивал довольно скромную. Каких-то тридцать километров в час. По ровной дороге, само собой. В горку пятилитровый движок, обладающий солидным табуном в тридцать шесть лошадей, тянул откровенно слабо.

Но даже это в разы лучше, чем ехать верхом или на телеге. Смотреть несколько дней на лошадиный зад… Удовольствие не для всех.

Выдвинулись без спешки. Залили полный бак бензина с неясным октановым числом, который даже пах как-то иначе, видимо, без присадок и прочих ароматизаторов, проверили всё напоследок. Я взял револьвер, у Коллинза тоже имелся свой, просто на всякий случай. Лучше бы обойтись без пальбы, но в дороге может случиться всякое.

Маккормик завёл мотор с кривого стартера, Уилсон принялся дёргать рычаги. Я, глядя на его действия, понял, что управлять подобной техникой не смог бы точно. Даже угол опережения зажигания тут выставлялся вручную. Естественно, никаких синхронизаторов в коробке передач, никакого комфорта и эргономики. Я даже зауважал Уилсона ещё больше.

Мне, как руководителю этого бродячего цирка, досталось место в кабине, слева от водителя. Маккормику и Коллинзу пришлось ехать в кузове, сидя на лавке, но я даже не был уверен, что в кабине ехать комфортнее. За рулём ехать и вовсе — тяжкий труд.

Выехали от одного из дублинских складов, сравнительно быстро добрались до окраины города. Хорошая дорога кончилась практически сразу, мы выехали на грунтовку, не самую хорошую. Лужи и грязь стали нашими постоянными спутниками, «Лейланд» мотало в колее, мотор надрывно рычал на каждом подъёме, благо, было их пока не так много. Уверенности в том, что мы вообще доедем до Манстера, у меня изрядно поубавилось, а вот остальным вроде бы было нормально.

Хотя постепенно и я привык. Даже начал в какой-то мере наслаждаться поездкой и видами ирландской природы, просыпающейся после долгого зимнего сна. Начинала зеленеть травка, на деревьях и кустах набухали почки, весна наступала с той же неотвратимостью, что и наша революция.

Периодически обгоняли конные повозки, пешеходов, один раз пришлось подождать, пока через дорогу перегонят стадо овец. За пределами Дублина весь остров жил точно так же, как жили сто лет назад, без электричества, автомобилей, ватерклозетов и прочих прелестей цивилизации. Я, конечно, преувеличиваю, но не слишком.

Когда у меня от тряски на неудобном сиденье заболела спина, я спросил Уилсона, сколько мы проехали.

— Чего⁈ — проорал шофёр. — А, ну миль десять, наверное, одолели!

То есть, фактически мы ещё находились в предместьях Дублина. Помнится, я мог десять часов провести в дороге, за рулём, и не почувствовать почти никакой усталости. Но это было в немецком премиальном внедорожнике, а не в жестяной кибитке.

Пришлось молча вцепиться обеими руками в пассажирскую ручку, подпрыгивая на кочках вместе с грузовиком. Узкие колёса не очень-то хорошо выгребали из грязи, наоборот, «Лейланд» мог застрять там, где я смело проезжал на пузотёрке.

Но наш шофёр справлялся. Крутил баранку, как заведённый, ругался матом, дёргал рычаги, давил педаль в пол, но справлялся. Ехали, в основном, молча, автозвук тут ещё не придумали, а популярные песенки по радио не транслировались. А для разговоров в кабине было слишком шумно. Ревел двигатель, отделённый от кабины только металлическим щитом без какой-либо шумоизоляции, ветер свистел в ушах. Короче говоря, на таком антиквариате ездить — сплошное приключение, хотя для нынешнего времени этот «Лейланд» вполне себе современный и востребованный автомобиль.

В Ньюбридже пришлось остановиться. Это пятилитровое ведро жрало бензин как свинья — помои, и даже при том, что мы запаслись канистрами, я решил, что лучше бы нам заправляться как можно чаще. Неизвестно, как с заправками обстоят дела на юго-западе, в глухой провинции. Скорее всего, никак. В больших городах-то они точно есть, а вот в деревнях и посёлках, подобных нашему пункту назначения, очень вряд ли.

Ярко светило солнце, атмосфера ирландской глубинки навевала какое-то странное настроение, одновременно приподнятое и немного грустное. Мы выпрыгнули из грузовика почти синхронно, все, как один, принялись трясти ногами и потягиваться. Если в кабине настолько неудобно, не представляю, каково ехать в кузове на лавке. Подвеска у «Лейланда» определённо жёстче, чем у «КАМАЗа», в котором таким макаром доводилось ездить мне.

— Да уж… Далеко нам ещё ехать? — спросил Маккормик.

— Далеко, — проворчал я. — Весь вечер и ещё пару дней.

— Надо было на поезде ехать. Через Корк, до Трали, а оттуда бы уже на машине, — выдал запоздалую мудрость Коллинз.

Пока Уилсон возился с канистрами, мы отошли в посёлок, чтобы купить еды. Я с тоской вспоминал корндоги с наших заправок, с горчицей и кетчупом, с кофе в бумажном стаканчике… Здесь придётся обходиться чем-нибудь попроще, хлебом и варёными яйцами, например. Ладно, голодными всё равно не останемся, тем более в провинции, в аграрной стране. Да, Ирландия была страной аграрной, фактически колонией Британии, которая жила по принципу — производство в метрополии, ресурсы в колониях. Собственно, и отношение к населению Ирландии было точно таким же, как к папуасам.