– Рассказать вам, что я видел там, у моста? – продолжил я. – Как британцы гнали простых горожан, женщин, детей, стариков, перед собой? Прикрывались ими как живым щитом?

– Мне кажется, это какой‑то вздор, вы преувеличиваете, мистер О’Хара. Вам, наверное, показалось, – выдавил Диллон.

– Скажете это же самое семьям погибших? – хмыкнул я, и парламентарий стушевался.

То‑то же.

– Англичане за это ещё заплатят. Известие об этом инциденте уже передано по радио, – сказал Пирс. – Но я позвал вас не для этого, Майкл.

Я вопросительно поднял брови.

– С «Хельги» сняли пушки, – с гордостью, будто он самолично отрывал лафеты от палубы, произнёс Пирс.

– Славно, – хмыкнул я. – А пушкари среди нас есть?

Лично я вот от артиллерии был далёк, тем более от артиллерии времён Первой мировой. Нет, базовые принципы тут элементарные, тем более в городе, стреляй себе прямой наводкой на цель, но для чего‑то посложнее я предпочёл бы найти профессионала.

– Найдутся, ветераны бурской никуда не делись, – сказал Пирс. – Вопрос в том, где их разместить. Мне хотелось бы услышать ваше мнение.

И он ткнул карандашом в карту, на которой я узнал Лиффи, разделяющую город надвое, и ключевые точки, занятые повстанцами, обозначенные чёрными булавками. Пришлось крепко задуматься.

– Сложный вопрос… Они нужны везде и сразу, – хмуро проговорил я.

– Поэтому я и решил спросить совета у вас, – улыбнулся Пирс.

Я ткнул пальцем в район порта, оставляя на бумаге едва заметное пятнышко.

– Здесь, по обе стороны от реки, – сказал я. – Иначе вслед за «Хельгой» придут и другие. Мы должны перекрыть устье. Британцы чувствуют себя хозяевами в заливе, если туда будут смотреть пушки, ситуация изменится.

– Транспорты всё равно идут в Кингстаун, а не сюда, – возразил один из офицеров.

– Да. Но порт тоже необходимо прикрыть, – сказал я. – Иначе нас разделят по реке, словно яичницу ножиком. «Хельга» почти это сделала.

Пирс задумчиво потёр переносицу, гипнотизируя карту пристальным взглядом. Решать ему, мы здесь только консультируем.

– О’Ханрахан, опросите все батальоны, найдите артиллеристов, – произнёс Пирс. – Отправьте пушки к порту. Пусть лучше у нас появится береговая батарея, чем мы будем палить из них в городе, рискуя что‑нибудь разрушить.

Перемирие закончилось даже раньше срока, как мне доложили позже.

То ли у кого‑то сдали нервы, то ли палец соскользнул на спусковом крючке, то ли это была намеренная провокация, но со стороны английских позиций за Маунт‑бридж хлопнул одиночный выстрел, и один из наших парней на баррикаде схватился за плечо и сполз на мостовую.

Наши тоже принялись стрелять в ответ, завязался короткий бой, окончившийся ничем. Стихло всё так же внезапно, как и началось, но перемирие уже не действовало. Британцы готовились к штурму.

Собственно, узнал я об этом, когда мальчишка‑посыльный принёс записку на Главпочтамт. Запыхавшийся рыжий парнишка протянул мне обрывок папиросной бумаги, на которой карандашом были нацарапаны неровные строчки. Перемирие нарушено, мост держится, дайте патронов.

Даже не знаю, что мы делали бы, если бы не немецкий груз с миллионом патронов, запасы таяли просто на глазах, особенно патронов к пулемётам. До снарядного голода ещё далеко, но жаба внутри скрежетала на перерасход.

– Двигай к складу, покажи это О’Рахилли, он выдаст, – я протянул записку обратно.

Распоряжаться материальными ценностями организации я не мог, не было полномочий, но направить и подсказать, куда обратиться, я мог без труда.

– Есть! – отчеканил паренёк и пулей умчался к нашему казначею, сейчас по совместительству бывшим начальником складов.

Я проводил его долгим взглядом. Таких юнцов в наших рядах было полным‑полно, чьи‑то дети, братья, племянники, к добровольцам присоединялись целыми семьями. Вернее, уже не к добровольцам, а к Ирландской Республиканской Армии, той самой ИРА, наводившей страх на всю Британию в том будущем, которого мне удалось избежать.

Раз уж мы провозгласили республику и сформировали правительство, то и все прочие структуры приходилось воссоздавать. Армию, полицию, административный аппарат, и всё остальное. Не всё сразу, конечно, начали с армии, но сам факт яснее ясного говорил о том, что повстанцы настроены серьёзно.

К восстанию понемногу присоединялись новые и новые люди. Пирс лично выходил на улицу О’Коннелла и раздавал листовки, агитировал народ поддержать дело независимой республики, о которой мечтали целые поколения ирландцев. Однако никакие листовки не повлияли так сильно, как та британская атака. Слухи разошлись по городу, как круги по воде, и поначалу им никто не верил, но очень скоро нашлись и очевидцы, и даже участники этой бойни.

Так что Дублин понемногу склонялся на нашу сторону. А вот насчёт остального острова у меня уверенности не было. Информация долетала обрывочная, скудная, порой даже противоречивая. Связь с провинцией почти отсутствовала.

Даже то, что мне удалось узнать, я узнал почти случайно. Том Кларк окликнул меня, когда я проходил мимо.

– Эй! Майкл! Ты же деревенский, да? Из провинции? – хрипло спросил он, расправляя в пальцах мятую папиросу.

– Э‑э‑э… Ну, да, из Килмаканога, – сказал я.

– Графство Уиклоу? Связь поддерживаешь со своими? – спросил он.

– Не особо, – хмыкнул я. – Открытку на Рождество…

– Жаль, – перебил он. – Нужна связь с провинцией.

Кларк наконец сунул папиросу в зубы и чиркнул спичкой. Табак оказался вонючий, неприятный, я поморщился.

– У вас‑то наверняка везде знакомые есть, в каждом графстве, – сказал я.

– Есть, – хмыкнул старик. – Профессия обязывает. В древние времена каждый торговец считался заодно и шпионом.

– Но? – спросил я, Кларк словно бы ждал этого вопроса.

– Но не все из моих знакомых разделяют наши цели, – пыхнул он папиросой. – Но кое‑что разузнать удалось.

Я посмотрел на него выжидающе, Кларк усмехнулся в густые усы, а потом кивнул на стул напротив.

– Садись, – сказал он.

Я сел и начал слушать.

Корк выступил, но сокрушительной победой назвать их выступление было нельзя. Навредила излишняя секретность, командир коркского отделения так и не понял, что конкретно ему нужно делать. Отряды дошли до мест сбора, а затем разошлись по домам, и только через день, когда в Дублине уже полыхало восстание, прозвучал приказ выступать снова. Когда британцы уже стянули в город пулемётные команды и полевую артиллерию, так что под контролем местных добровольцев остался только их собственный штаб. Стрелять не хотели ни те, ни другие, и теперь в Корке шли переговоры, при содействии местной администрации.

В Голуэе добровольцы атаковали полицейские казармы, и весьма успешно, только одна стычка из трёх окончилась неудачей. Заняли почту, вокзал, установили блокпосты на въезде в город, несколько часов держали в осаде гарнизон с местными солдатами. Потом, правда, к британцам пришло подкрепление с моря, а военные корабли начали обстрел побережья, и повстанцам пришлось отойти.

Что до Ольстера… Там с самого начала предполагались сложности. Но того, чтобы протестанты и лоялисты начали жечь и громить католические кварталы, не ожидал никто. И добровольцы рассеивались по графству, чтобы защищать свои дома и семьи. Там, в Ольстере, лилась кровь, и перевес был даже не на нашей стороне. Белфаст и Дерри стали полем битвы, не такой ожесточённой, как в Дублине, но всё равно кровавой.

Кларк говорил неторопливо, пока где‑то за окном хлопали далёкие выстрелы, периодически останавливаясь, чтобы затянуться папиросой, а потом подкурил новую от предыдущей.

– Вот такие дела, Майк, – подытожил он, стряхивая пепел в жестяную банку. – Потому я деревенских‑то и ищу. Связь наладить.

– Пока все действуют сами по себе, так? – спросил я.

– Приказы отданы заранее, всё зависит уже от людей на местах, – пожал плечами Кларк. – Вот если, вернее, когда связь наладим, будем уже иначе работать.