– Отдайте Кларку, пустит на самокрутку, – фыркнул я, возвращая послание.

Пирс посмеялся, но так, что я понял – предложение англичан тоже рассматривается. Если вдруг ситуация начнёт складываться не в нашу пользу, Пирс готов пожертвовать собой (и остальными соратниками) ради Ирландии.

– Мы не можем принимать подобное, если не хотим, чтобы потомки вспоминали нас проклятьями, – добавил я. – Как тех, кто мог победить, но испугался, как предателей ирландского народа.

И его имя будет первым в этом ряду. Такого Патрик Пирс допустить точно не мог.

– Сегодня в восемь утра собрание Военного совета, – вновь сменил он тему. – Приказываю явиться.

– Есть, сэр, – я вяло взмахнул рукой, изображая воинское приветствие.

Желания присутствовать на этой говорильне у меня не было, но раз уж партия сказала «надо», комсомол ответил «есть», придётся поучаствовать. Благо, выступать на нём никто не принуждает, хотя я чувствовал, что не сдержусь. Начну орать на Планкетта или Кента.

Пирс ещё раз взглянул на меня, кивнул, поднялся, ушёл. Я немного посмотрел ему вслед, посмотрел в кружку, где из кофейной гущи ясно вырисовывался крест. У Пирса крест, пожалуй, будет потяжелее, чем мой.

Время до совета пролетело быстро, в обычных бытовых заботах. Привести себя в порядок, побриться наконец, почистить оружие, форму. Глазом моргнуть не успел, как настало время идти в кабинет начальника почты. Винтовку отдал Маккормику, дремлющему на лавочке у стены, там она ни к чему.

В кабинете оказалось неожиданно свежо, в раскрытое окно залетал свежий утренний ветерок, а Том Кларк ещё не успел надымить, только мусолил незажжённую папиросу в заскорузлых пальцах. Кроме него ещё присутствовали Пирс, Планкетт, Коннолли, Макнил, введённый в Военный совет как начштаба Ирландских добровольцев, Кент и Макдона. Шон Макдермотт прибыть не смог, прислал посыльного с запиской, что обстановка на канале не позволяет отлучаться надолго. С его хромотой путь до почтамта и впрямь выйдет чересчур долгим.

– Итак, джентльмены, начнём, – произнёс Пирс, усаживаясь в кресло начальника.

Все остальные тоже принялись рассаживаться по местам. Кларк остался стоять у окна, Коннолли подпирал собой дверной косяк. Я тоже предпочёл остаться на ногах, разместился у книжного шкафа. Революционная анархия.

– На повестке дня… Атака на Кингстаун, – чуть пафосно произнёс Патрик Пирс.

Я исподтишка наблюдал за реакцией присутствующих. Планкетт вздохнул, Кент поморщился. Макнил недовольно хмыкнул. Остальные слушали с настороженным интересом.

– Мы не располагаем необходимыми для такой операции силами, – отрезал Джозеф Планкетт, сложив руки на хилой груди.

Пирс побарабанил по столу.

– План операции разработан? Его нужно обсудить, – заявил Макнил.

Если бы глаза можно было закатить полностью, мои сделали бы обратное сальто. Проклятая говорильня… Если бы только можно было разогнать её и установить диктатуру… Но нет. Народ не поймёт, добровольцы на улицах не поймут. И не примут. Пока что.

Пирс пустился в пространные объяснения, водя пальцем по разложенной на столе карте, видимо, сам не до конца оформил все свои мысли, остальные слушали почти равнодушно. Планкетт теребил носовой платок, Кент покручивал усы. До споров пока не дошло, но я чувствовал желание высказаться почти у каждого, и готов был поставить шиллинг, что единого мнения не выработается, даже если заседать здесь до самой ночи. Я откровенно скучал, понимая, что попусту трачу время.

Когда через тридцать пять минут пустого сотрясания воздуха (я специально поглядывал на настенные часы, засёк время) консенсус не был виден даже на горизонте, я поднял руку.

– Да, мистер О’Хара? – спросил Пирс.

Остальные тоже повернулись ко мне. Ни от кого не укрылось, что всё это время я хранил молчание, оттого мои слова сейчас будут казаться более вескими. Того и добивался. Я уже заимел репутацию человека, не болтающего попусту.

– Всё это чушь, джентльмены, полная чушь, – сказал я. – Пока мы тут разглагольствуем о том, кому надлежит оборонять почтамт, а кому – замок, британцы выгружают солдат. Пока спорим о выдаче наград отличившимся – британцы выгружают солдат. Пока сидим здесь и…

– Мы поняли, мистер О’Хара, – перебил меня главнокомандующий.

Я поднял на него тяжёлый взгляд. Не стоит меня перебивать.

– Батальоны в центре города, в замке, в Тринити‑колледже, бездействуют. Мы можем использовать их для атаки, – продолжил я. – Я предлагаю ночную операцию. Британцы не воюют ночью, в темноте они как слепые щенки. А мы знаем здесь каждый камень, каждый куст. Будет достаточно всего одной роты.

Теперь члены совета смотрели заинтересованно. Я предлагал конкретные шаги, а не разводил демагогию.

– Нет нужды бросаться на пулемёты в полный рост. Тихое, скрытное проникновение, и всё. Уничтожить инфраструктуру порта, может, затопить что‑нибудь в гавани, чтобы англичане тратили время и силы на ремонт вместо того, чтобы подвозить новые силы.

– Не уверен, что нам стоит разрушать порт Кингстауна, в будущем он может нам пригодиться, а средств на восстановление понадобится неизвестно сколько… – пробормотал Макнил, ещё недавно отрицавший саму возможность того, что мы сумеем захватить порт.

– Не будет никакого будущего! – рявкнул я. – Кингстаун – это игла, по которой вводится яд! И мы обязаны её обломать!

Все как‑то даже притихли.

– Неужели вы не понимаете? Транспорты приходят один за другим! Ирландию наводнят солдаты! Не эти молокососы из резервных частей! Сюда бросят самых лучших, ветеранов Галлиполи и Вердена! – зарычал я, начиная кипятиться от их непрошибаемости. – И пока Кингстаун находится в их руках…

– Мы понимаем ваше беспокойство, мистер О’Хара, и всецело поддерживаем, но… – снова перебил меня Пирс.

– Не перебивайте меня, – процедил я. – Это не митинг и не базарная склока.

Президент опешил, широко распахнул рот, словно выброшенный на берег карась. Я продолжил.

– Пока Кингстаун находится в руках англичан и способен принимать корабли, над всей Ирландией висит угроза, – сказал я. – Если Военный совет предпочитает советоваться, а не воевать, я готов пойти, набрать добровольцев на баррикадах и отправиться на штурм лично. Но тогда всё скатится в революционную анархию. Впрочем, это меньшее зло по сравнению с англичанами на наших берегах.

Повисла тишина, внезапная отповедь заставила всех семерых задуматься над реальностью такого сценария. Кларк наконец чиркнул спичкой и закурил измочаленную папиросу.

– Вы можете предложить что‑то конкретное? – спросил старик.

– Ночная атака силами первого батальона. Вылазка, с целью уничтожения портовой инфраструктуры. Могу возглавить сам, могу оставить на откуп Дейли, он должен справиться, он командир толковый, – сказал я.

– Уж лучше Дейли, – тут же вставил Планкетт, не желая усиления моих позиций.

Я и так набрал чересчур много авторитета, по мнению некоторых присутствующих.

– Голосуем, – сказал Кларк. – Нечего тянуть. Кто за?

Предложение прошло с минимальным перевесом, и Военный совет выпустил приказ об атаке британских позиций и секретной операции под началом Неда Дейли. Я вызвался лично передать ему этот приказ и немедленно отправился к замку, занятому теперь первым батальоном.

Командир первого батальона, двадцатипятилетний парень, удивительным образом делал это лучше, чем многие профессиональные военные, и я смотрел на его юное лицо, собираясь поручить ему одну из самых трудных задач за всё время восстания.

Нашёл я его во дворе, даже сейчас он не пренебрегал боевой подготовкой, натаскивая своих парней на штурм укреплений. Я пожал ему руку. Формально я всё ещё был его подчинённым, фактически – одним из командиров, но у Неда не возникало никаких сомнений, кто из нас должен отдавать приказы.

– Вы пойдёте на Кингстаун сегодня ночью. Приказ Военного совета, – сообщил я.

– Наконец‑то! – воскликнул Дейли. – Мои парни соскучились по настоящим действиям.