– Значит, вы оба против, – сказал Пирс.

– Ты тоже против, Патрик, – сказал Коннолли. – По тебе это видно.

Пирс поднялся, прошёлся по церкви, глядя на витражи, изображающие Иисуса на кресте, апостолов, ангелов и святых. Шёл медленно, грузно, долго разглядывая умиротворённый лик Спасителя.

– Там крейсер на рейде, – сказал Пирс. – Он… Они уничтожат город. Ты видел, Джеймс, что стало с Либерти‑холлом. А там калибр был поменьше.

– Пусть. Каждый выпущенный снаряд даст нам ещё тысячу людей, которые возьмутся за оружие. Даст огласку. Общественный резонанс. Мировое сообщество…

– Мировое сообщество плевать на нас хотело, – перебил Пирс. – Пара сенаторов в американском Конгрессе это ещё не мировое сообщество. Война идёт. У всех своих забот по горло.

– Ты не прав, Патрик, – сказал Коннолли.

Внятных аргументов в свою пользу он, впрочем, не предоставил.

– Можно попробовать потянуть время, – осторожно предложил Макдона. – Сказать, что такие решения принимаются коллегиально, потребовать письменных гарантий, консультаций с юристами, уточнений формулировок и так далее.

– Не уверен, что это что‑то даст, – задумчиво произнёс Пирс.

– Это даст нам дополнительные сутки, может, двое, – сказал Коннолли. – Можно что‑нибудь решить за это время. Что‑нибудь придумать.

Патрик Пирс вновь схватился за голову и уставился на витражи в безмолвной мольбе. Может, просил Господа вразумить его и наставить на истинный путь, а может, просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось.

– Допустим… – произнёс он, и снова зашагал по церкви взад и вперёд.

Макдона извлёк карманные часы на цепочке и посмотрел на время. Этот жест ни от кого не укрылся, время и впрямь утекало сквозь пальцы.

– Но ведь Максвелл тоже не дурак. Он поймёт, что мы валяем дурака. Времени он нам не даст, – сказал Пирс.

– Мистер Диллон сделает всё, чтобы его убедить, – покосился Коннолли в сторону бокового придела, где парламентарий изучал мозаику с изображением святого Георгия. – Такое решение, какое от нас ждёт Максвелл, и впрямь должно приниматься только коллегиально.

– Тогда решено, – объявил Пирс.

Он распрямился, словно с его плеч упал тяжёлый груз. Решение принято, об упущенных вариантах можно больше не думать, нужно сосредоточиться только на одном. На единственной цели.

Работный дом South Dublin Union на Джеймс‑стрит

Вынужденное безделье заставляло меня нервничать всё сильнее и сильнее, и даже подготовка броневика не могла помочь, а когда я по пятому разу проверил ленту в пулемёте, накачку шин и уровень масла в двигателе, водитель мягко, но настойчиво попросил меня не лезть больше к его машине.

Делегация задерживалась.

Само по себе это ещё ничего не значило. Переговоры могли затянуться, всё‑таки, торг идёт не за помидоры на рынке, а за жизни и свободу. Большая сделка, как любил говорить один из американских президентов. Но я всё равно рисовал в голове жуткие картины вероломного ареста всей делегации, пыточных камер и подписанных изломанными пальцами приказов.

Все сидели как на иголках, не только я. Хотя столь мрачные картины никому в голову не приходили, наоборот, вокруг царило какое‑то воодушевление, как будто это наш крейсер стоял напротив Лондонского Тауэра, а не наоборот. Как будто все верили в скорую победу, несмотря на то, что нам пришлось отступать.

Я был одним из немногих скептиков, кто ждал скорее британской атаки, а не возвращения переговорщиков. Прислушивался к далёким одиночным выстрелам, сам не расставался с винтовкой, Шеймуса заставил быть начеку. Даже чай пили по очереди.

Посыльный из штаба, тощий, как глиста, паренёк с глазами навыкате, нашёл меня во дворе работного дома, немного поспрашивав часовых, которые и указали на меня.

– Мистер О’Хара? Мистер Кларк велел передать вам сообщение, – сказал он.

– Давай сюда, – хмуро ответил я, протягивая руку.

– На словах, – сказал посыльный, и я удивлённо вскинул брови.

Парнишка, уже слишком большой, чтобы зваться мальчиком, и слишком маленький, чтобы зваться юношей, наморщил лоб, вспоминая послание.

– «Наши тянут время. Скоро будет громко, готовьтесь.» – оттарабанил посыльный, кажется, даже не вполне понимая смысл заученных слов.

Значит, на капитуляцию они не согласны. Это радовало и пугало одновременно, потому что я представлял масштабы грядущего кровопролития. Мало не покажется никому.

– Передай ему… Что мы готовы, – сказал я. – И пусть готовит подполье.

Паренёк поморгал, укладывая в голове информацию, кивнул, молча развернулся и лёгким бегом отправился к воротам работного дома, а я поискал взглядом Коллинза. Не нашёл.

– Шеймус! Ты Мика не видал? – спросил я.

– В штаб батальона ушёл, – незамедлительно ответил Маккормик.

Штаб четвёртого батальона находился в доме медсестёр, причём сами медсёстры оттуда никуда не делись. Кент просто немного их уплотнил, если выражаться революционными терминами. Встречаться с ним лишний раз мне не хотелось, но Коллинза найти стоило, так что мы пошли к штабу.

По пути ещё и сделали доброе дело, помогли дородной медсестре по имени Мэгги донести два ведра воды, вернее, Шеймус помог, сходу начав её клеить. Я только снисходительно посматривал на его ужимки и тихонько посмеивался. Жизнь продолжалась несмотря ни на что, и даже грядущее сражение не могло с этим ничего сделать.

Оставив Шеймуса ворковать с медсестричкой, я поднялся на второй этаж, где Кент обустроил себе нечто вроде кабинета, хотя по сути это была комнатка с письменным столом, парой стульев и картой Дублина на стене. Хозяин кабинета был здесь, и Коллинз тоже.

– Приветствую, джентльмены, – произнёс я.

– Какие‑то новости, О’Хара? У тебя на лице написано, что ты хочешь что‑то сказать, – произнёс Кент.

За этим вопросом мне вдруг почудилось его желание поскорее избавиться от моего общества. Что, в принципе, было недалеко от правды.

– Посыльный только что был, – сообщил я. – Скоро сассенах опять пойдут в атаку.

– Это точная информация? – не поверил Кент.

– Точнее не бывает, – сказал я.

Я пододвинул себе стул и сел, не обращая внимания на неприязненные взгляды Имона Кента. Быстро оглядел карту на стене, старую и не слишком подробную, но вполне понятную, серая лента Лиффи разрезала город пополам. В карту были воткнуты булавки, обозначающие подразделения, наши или британские. В таком наглядном формате положение наше казалось совсем удручающим.

Сплошное кольцо британцы установить не смогли или не пожелали, прошмыгнуть мышкой за кордон можно, и без особых проблем, тем более, что добровольцы знали Дублин гораздо лучше, чем приезжие англичане. Но уйти более‑менее крупным подразделением не получится. Все английские блокпосты, окружающие город, находятся в пределах видимости друг от друга, так что сигнал о попытке прорыва очень быстро дойдёт до британского командования, а там уже подтянутся резервы и всё остальное.

И всё‑таки прорыв нужно было готовить.

Коллинз вздохнул и почесал переносицу.

– Вот об этом я и толкую, – сказал он. – Скоро они нападут. Опередить бы…

– Мы ждём приказа, Мик, – сказал Кент и вдруг покосился на меня. – Самодеятельность не приветствуется.

– Знаешь, что на острове происходит? – спросил я. – Кто в провинции воюет лучше всего?

– И кто же? – фыркнул Кент.

– Те, кто не ждал приказа из столицы, а начал действовать, – сказал я.

Коллинз кивнул.

– В нынешней ситуации ещё неизвестно, от кого приказ придёт. От президента или от английской разведки, – добавил он, и я взглянул на него с уважением. Далеко парень пойдёт, если выживем.

Имон Кент хмуро посмотрел на меня, на него. Мы не сговаривались, хотя со стороны могло казаться иначе.

– И что ты предлагаешь, Мик? – спросил он, принципиально не желая иметь дело со мной. – Оставить позиции без приказа? Дезертировать? Это вздор.