Я заглянул туда и застал её на диване с раскрытым перед лицом голографическим экраном. На нём была Лана. Та что‑то рассказывала, активно жестикулируя, а Миа слушала её с улыбкой.

Увидев меня, сестра тут же махнула рукой.

– Я недавно приготовила ужин, он в духовке! – с улыбкой сказала она. – Только оставь мне немного.

И сразу же вернулась к разговору.

– Нет, ты серьёзно? – с интересом спросила она у Ланы.

Я усмехнулся и пошёл на кухню, не став подслушивать девичьи разговоры.

Быстро поужинал и сразу поднялся на второй этаж, зашёл в кабинет и сел за стол.

Затем нашёл документ с техникой Ци, который прислал Данте и посмотрел на название:

«Купол разума».

– Ага, – отозвался в голове Арон. – я так и думал, что это купол. Ох тяжко тебе придётся. – хмыкнул он.

– Настолько всё плохо?

– Смотря как посмотреть. По сложности она проще чем сокрытие. – спокойно ответил он. – Но физически очень мерзкая техника.

Я пробежался глазами по описанию.

Техника действительно выглядела проще, чем сокрытие.

Не нужно ювелирно собирать каждую крупицу Ци по всему телу, или создавать очень тонкие потоки, как с обнаружением. Здесь всё было куда прямолинейно.

Поднять поток энергии к голове и замкнуть в контур. Лоб. Висок. Затылок. Ещё один висок. После этого запустить по кругу плотные короткие импульсы Ци и удерживать между ними одинаковое расстояние, постепенно увеличивая их количество и не давать структуре расползтись.

Уже через минуту стало понятно, почему Арон назвал технику мерзкой.

Она давила на восприятие изнутри, заставляя сознание держать форму под этим искусственно созданным напряжением. По сути, культиватор этой техникой закалял свой разум при помощи Ци, снова и снова приучая его не расплываться под давлением.

– То есть это не обычная защита от удара? – пробормотал я, начиная понимать, что к чему.

– Нет. – подтвердил Арон. – Это тренировка устойчивости. Ментальный удар легче ломает рыхлый и непривычный к нагрузке разум. А тут ты сам неделями и месяцами приучаешь сознание не рассыпаться под давлением.

Я откинулся на спинку кресла.

– И почему это так неприятно?

– Потому что весь фокус в верхнем контуре. – ответил Арон. – Голова, восприятие, органы чувств. Из‑за этого и давление в висках, звон в ушах, тяжесть за глазами. Иногда тошнота. Если переборщишь – будет ещё веселее.

– Прекрасно. Данте умеет нагрузить по полной. – криво усмехнулся я и закрыл документ.

Потом выпрямился, вдохнул и направил Ци вверх.

Поток послушно поднялся по основным меридианам. Дошёл до шеи, потом выше.

Перед глазами едва заметно поплыло. Не сильно, но достаточно, чтобы неприятно дёрнулся желудок. В ушах возник низкий гул, а затылок налился тупой тяжестью.

Но я держал технику, не отвлекаясь на дискоморфт. Прошла минута, другая.

Гул в ушах стал выше. Под глаза будто кто‑то подложил горячие куски металла. Захотелось инстинктивно сбросить Ци вниз и прекратить всё к чёрту.

Я зло выдохнул через нос, но удержал.

Следующий импульс прошёл легче.

Не потому, что тело привыкло. Просто я лучше понял ритм. Где именно усилие начинает передавливать восприятие, а где его ещё можно удержать.

Через несколько минут я был весь мокрый от пота. Ещё через две захотелось сбросить напряжение, встать из‑за стола и пройтись. Ещё через пять начало слегка мутить.

Но схема действий в голове наконец стала понятной.

Купол разума действительно был проще сокрытия. В нём не требовалась ювелирная точность. Простой контур и импульсы энергии внутри, бегающие по кругу в одном ритме.

Когда я почувствовал, что дальше терпеть уже не стоит, завершил технику. Мир моментально преобразился, будто с головы сняли мешок. Контраст вышел шокирующим.

Я несколько секунд просто сидел, глядя в одну точку.

– Ну как? – насмешливо спросил Арон.

– Отвратительно!

– Значит всё сделал правильно. – хмыкнул он.

На вторую попытку ушло меньше времени.

На третью – ещё меньше.

К полуночи я уже мог держать контур, не теряя ясности мыслей. Но плата за это была такой, будто мне весь вечер медленно затягивали на голове металлический обруч.

К моменту, когда я встал из‑за стола, виски пульсировали в такт сердцу. Причём с такой силой, будто в них били молоточками.

Я молча дошёл до душа, постоял под холодной водой и только после этого почувствовал, что голову начинает отпускать. Затем вытерся и направился в свою комнату.

После таких приключений, даже не заметил как заснул. Подозреваю, что ещё в полёте, до того как коснулся головой подушки.

Утром разбудил звонок от Данте. Я принял вызов и сел на край кровати.

– Слушаю.

– Ближайшие несколько дней я буду занят. – без предисловий произнёс Данте. – Поэтому пока тебе придётся потренироваться самому. Но у тебя для этого всё есть. Главное не расслабляйся. И удели больше внимания боям в симуляции.

– Понял. А что такое «расслабляться»? – усмехнулся я. – Какое‑то странное слово, впервые слышу.

Он фыркнул и отключился.

Следующие три дня слились в тяжёлую рутину.

Утром я выходил на площадку за домом и тренировался с мечом.

Арон на время занял место Данте и исправлял мою технику меча.

– Локоть ниже. Не раскрывай плечо! Ты опять делаешь длинный замах! Сильный противник тебя за это моментально лишит руки, будь внимательнее.

После фехтования я шёл в вирт‑капсулу.

Специально выставил болевые ощущения на шестьдесят процентов, чтобы был стимул не проигрывать и гонял себя на уже знакомых монстрах. Отрабатывал на них новые связки, рывки, пробовал разные тактические схемы.

А вечером меня ждала техника купола.

Вот она была самой неприятной частью дня.

Потому что каждая новая тренировка начиналась с одного и того же. С внутреннего сопротивления. Организм уже знал, что сейчас опять будет звон в ушах, давление под глазами, тупая боль в висках и вязкая тошнота где‑то под горлом.

Но я всё равно поднимал Ци вверх и замыкал контур.

И так день за днём.

К концу третьего уже был прогресс.

Я мог держать технику значительно дольше. Реже срывал ритм. Быстрее ловил правильную плотность импульсов.

Но того, чего мы с Данте ожидали не произошло. Псионика не усилилась.

Ни капли.

Я проверял это каждый вечер, но пока ничего.

На исходе третьего дня я сел на край кровати, упёрся локтями в колени и тяжело выдохнул:

– Похоже, это не сработало. – мысленно сказал я.

– Похоже на то. – отозвался Арон.

– Значит, мы с Данте ошиблись.

– Или просто ищете слишком прямую связь. – спокойно ответил он. – Но если вопрос в том, усилилась ли твоя псионика, то нет. Пока я не увидел разницы.

Я кивнул.

Разочарование было, но не настолько сильное, чтобы тратить на него силы и нервы.

Техника всё равно полезна. Даже если не усиливает псионику, дополнительная защита от ментального воздействия лишней точно не будет.

На четвёртый день, когда я закончил утреннюю тренировку с мечом, Арон вдруг оживился:

– Твоё тело восстановилось. – довольно произнёс он. – И объём Ци в теле тоже. Пора уже поглощать новое ядро!

– Вот это мне нравится! – довольно потёр я руки.

Затем прошёл в центр площадки, сел в позу лотоса и достал ядро лира, которого убил ещё на экзамене.

Закрыл глаза и медленно выдохнул. И тут же потянул энергию в себя.

Она мощным потоком хлынула через руки, державшие ядро монстра.

Большие и грубые меридианы, к которым я уже привык, больше не справлялись с объёмом, поступающим в тело. Нужно было выращивать новые каналы. Этим я и занялся.

Уменьшив поток поглощаемой Ци, начал один за другим прокладывать в теле новые энергетические сосуды. Именно так я это воспринимал: большие меридианы – это артерии, те, которые чуть меньше – вены, а самые мелкие – капилляры.

Удивительно, но благодаря такой ассоциации процесс пошёл явно быстрее. Я уделил внимание каждой части тела, не оставляя ни одного пустого места в теле.