Громко рыкнув, трехуровневая улица продолжала утробно урчать. Урчание состояло из гула электромобилей, подземного рокота огромных фур, блеянья звуковой рекламы и нервных шагов пешеходов, которые звучали ровно так же в Древнем Риме или Вавилоне, но сейчас стали заметно громче, поскольку почти все женщины носили туфли на трех- или даже десятидюймовых платформах.

Ни рык, ни урчание ничуть не расстроили Фила. Обычно он сразу вставлял в уши затычки, делал каменное лицо и устремлялся вперед, глазами отслеживая потенциальных лихачей, — тем уже и бордюры были нипочем. Однако сегодня Филу захотелось увидеть и услышать все, что мог предложить ему мир и на что он раньше закрывал глаза: отметить нервные и вместе с тем апатичные лица прохожих и почувствовать невидимые силовые линии, которые паутиной опутывали город и проводили рекламу: от бодрого «Стань костоломом!» до милого «Заведи себе собственную куклу-стриптизершу!» и «Лоботомия: почему бы и нет?» или будоражащего воображение «Превратись в красотку: надень спрей-платье! Синтетическое волокно мгновенно затвердевает, прекрасно дышит и не липнет к коже. Специальная форма подчеркивает грудь и бедра! Модный шедевр — прямо на вашем теле!»

Везунчик тоже совсем не испугался улицы. Он семенил рядом с Филом, держась вплотную к монументальному фасаду «Скайуэй тауэрс», и почти сливался с камуфляжной облицовочной плиткой зеленого оттенка. Наверное, поэтому прохожие и не обращали на кота никакого внимания. Хотя к чему объяснения — эти доходяги с оголенными нервами не видели даже того, что происходило прямо у них под носом!

Сверкающий робот-торговец бесшумно покатил к Филу, но тот вовремя спрятался за очередного прохожего в надувном костюме. Прохожий остановился послушать красноречивый рассказ о волшебных пилюлях для похудания (робот, по всей видимости, просканировал его досье), а Фил поспешно свернул за угол вслед за котом и очутился на шумной и пестрой Опперли-авеню.

Тут Везунчик как будто взял след: он отделился от стены, прошел по тротуару и нырнул прямо в поток машин. Фил тоже принялся лавировать среди автомобилей — сердце билось чуть чаще, но особой тревоги он не испытывал. Внутреннее чутье подсказывало ему, что собираются делать водители ближайших машин, и скакать в потоке транспорта оказалось почти весело.

До противоположного тротуара Фил добрался весьма резво, опередив веселого лихача на жестяном драндулете в виде космического джипа с надписями по всему кузову: «О, венерианцы!» и «Девчата, берегитесь: за рулем зверь». Вход в здание был расцвечен старинными неоновыми постерами, вроде «СЕГОДНЯ! Джуно Джонс, амазонка и гроза мужчин, ПРОТИВ карлика Дзубека, знаменитого костолома-женоненавистника». Остальное Фил прочитать не успел, потому что Везунчик уже бежал по широкому коридору, на стенах которого висели плакаты с полуголыми борцами обоего пола — в темноте они напоминали материализовавшихся из дыма грозных джиннов.

В привычных обстоятельствах Фил ощутил бы смесь отвращения, страха и смутного восхищения — даже если бы просто проходил мимо Дворца единоборств, где главным номером всегда были бои женщин против мужчин. Сегодня же они показались ему совершенно обычной составляющей жизни. О том, чтобы не пойти за Везунчиком, не могло быть и речи.

Неподалеку от турникетов и робота-билетера, спрятавшихся в тени, Фил заметил ярко освещенный коридор. Везунчик шмыгнул прямо туда. Фил едва успел свернуть за угол, как из стены выскочила длинная серая рука без костей и пальцев и твердо шлепнула его по животу.

— Куда это ты собрался, малый? — заговорила стена мужским голосом. — Катись отсюда. — Рука подтолкнула его в сторону билетера.

Фил видел, как Везунчик деловито шагает по коридору и с любопытством изучает двери. Он попытался обойти руку, но та сразу протянулась от стены до стены и полностью перегородила ему путь.

— Ты все еще здесь? — хрипло вопросила стена. — Слушай, малый, твой голос мне незнаком. Если ты по делу пришел, назови имя и кодовое слово.

— Я просто хочу забрать своего кота, — ответил Фил. Везунчик дошел до конца коридора и заглянул в последнюю дверь. — Ко мне, Везунчик!

— Ничего не знаю, — прохрипела стена. — Назови имя, от которого сработает одно из моих реле. Иначе не пущу.

Везунчик скрылся за дверью.

Фил как можно искреннее сказал:

— Слушайте, да я всего на секунду — только заберу кота! Мигом обернусь!

— Не пущу, — отрезала стена. — Назови имя и слово, да поживей, малый.

Тут Фила охватил чудовищный страх, словно у него в голове выключили свет, а сердце лопнуло и окатило все внутри жидким льдом. С Везунчиком приключилась какая-то беда!.. Фил нырнул под серую руку и помчался вперед, однако не успел сделать и пяти шагов, как резиновая рука схватила его за пояс и грубо поволокла назад. Стена просипела ему прямо в ухо:

— Не пущу, малый. Подержу тебя до прихода хозяина.

— Пустите! Мне надо туда пройти, слышите?! — завопил Фил и тщетно попытался вырваться, при этом не спуская глаз с двери, за которой скрылся Везунчик.

— Что здесь происходит?

Из ближайшей двери вышла огромная женщина с коротко стриженными светлыми волосами, переломанным носом, квадратной челюстью и большими голубыми глазами.

— Успокойся, сынок, — прогремела она Филу. — Чего тебе надо?

— Да мой кот сюда забежал, — пояснил тот как можно спокойнее. — Вон в ту дверь. Я хотел пойти за ним, а эта штука меня схватила и держит.

— Твой кот?

— Нуда. Питомец.

Она задумалась. Фил только сейчас заметил (видимо, потому что не сводил глаз с двери в конце коридора), что женщина одета в красно-коричневые лосины — и больше на ней ничего нет. Грудь у нее была маленькая, а плечи покатые и очень мускулистые.

— Ладно, — сказала она, поразмыслив, и обратилась к стене: — Пропусти его.

— Он мне не назвал ни имени, ни слова! — запричитала стена. — Хотел проскочить без билета! Я хозяина жду!

— Хозяин освободится не раньше чем через час, если я хоть сколько-нибудь знаю Джека. Пусти его, болван! — прогремела великанша. — Этот человек — мой друг. Я его пригласила.

— Хорошо, миссис Джонс, — обиженно ответила стена. Серая рука отпустила Фила и исчезла в дыре.

— Ну, ступай, найди своего кота — и поколоти как следует.

— Спасибо огромное! — воскликнул Фил, стараясь смотреть одновременно на великаншу и на дверь в конце коридора. Великанша ничего больше не сказала, только подозрительно косилась ему вслед, так и не замечая своей частичной наготы.

Фил повторял себе, что с Везунчиком ничего не случилось, и очень хотел в это поверить. От былой страсти к приключениям и чувства собственного превосходства не осталось и следа. Он миновал открытую дверь в комнату великанши и заметил груды грязной одежды и стационарного робота с резиновыми руками — для тренировок. Наконец подошел к последней двери (все остальные были плотно закрыты) и на пороге замешкался. Изнутри не доносилось ни звука. Он шагнул внутрь.

Комната была просторная, с низким потолком и множеством шкафчиков для переодевания. В дальнем конце виднелась еще одна дверь, по обе стороны которой стояли механические массажные столы — руки с резиновыми кулаками были протянуты вверх, отчего столы напоминали перевернутых на спинку жуков. Фил заметил еще несколько диковинных аппаратов; в остальном комната была пуста.

Прямо в центре на полу лежала небольшая коричневая коробка. Двое мужчин, стоявших спиной к Филу, молча смотрели на нее. Один — невысокий, но явно шустрый, в черной водолазке и узких черных брюках, — держал в руках что-то вроде пистолета. Второй был еще ниже ростом и худее, в такой же одежде синего цвета, а в руке стискивал провод, тянувшийся от коробки.

Фил кашлянул. Двое безразлично покосились на него, затем вновь стали смотреть на коробку. Фил тихонько пошел по комнате в поисках Везунчика, потом резко подскочил, едва не наступив на дохлую мышь.

Приглядевшись, он увидел на полу еще пять-шесть трупиков.

Фил вновь кашлянул. На сей раз его не удостоили даже взглядом. Он пошел дальше, аккуратно перешагивая мышей.