Он принялся беспомощно гадать, почему аналитик не принял всерьез привидевшуюся ему сатиретту, но тут же записал его в опасные душевнобольные при упоминании зеленого кота. Видимо, психологи владеют тайными знаниями о языке нашего разума, о безобидных на первый взгляд символах, которые выдают в нас трусов, насильников, убийц, предателей, криптокоммунистов и нонконформистов. Филу вспомнилась подслушанная где-то фраза: «Конечно, когда он увидел в чернильной кляксе это, его сразу же засунули в смирительную рубашку и увезли».

Раздался громкий щелчок. Фил вздрогнул и поднял голову. В потолке возникла узкая полоска света. Она стремительно расширилась и превратилась в большой белый овал. Свет из овала падал прямо на стол, но вся остальная комната при этом оставалась в темноте. Фил сообразил, что кто-то отодвинул встроенное в потолок зеркало; он попытался рассмотреть пентхаус, однако увидел только ТВ-аппарат для чтения микрофильмов, который умел подключаться ко всем библиотекам микрофильмов Америки. Людей Фил наверху не заметил, но никакого желания выходить на свет у него не было. «Неужели я настолько опасен, что меня будут отлавливать сетями?» — не без гордости подумал Фил. И тут с края овального проема в потолке свесилась нога.

Очаровательная ножка, стройная и одетая в дорогущие цифровые чулки: каждый пальчик в отдельном мерцающем отсеке. Между пальцами виднелись четыре черных бархатных ремешка, благодаря которым на ногах держались эффектные и легкие, но какие-то паучьи туфли. Тонкая лодыжка и изящная округлая икра совершенно не нуждались в каком-либо облагораживании и тем более в чулках. Больше Фил на тот момент ничего не увидел, однако момент продлился недолго. За одной ногой свесилась другая, а потом показалась и девушка целиком. Она немного повисела на краю проема, и Фил разглядел черное коктейльное платье, черную пелеринку, распущенные темные волосы и белые руки в длинных черных перчатках-митенках.

Он неловко переступил с ноги на ногу, и поролоновый ковер едва слышно зашуршал. Девушка тут же развернулась — свирепо и стремительно, как черная пантера, даже рыкнула при этом. Фил испытал сразу два потрясения. Во-первых, черное платье под пелеринкой оказалось с открытой грудью — он много читал и слышал об этом фасоне, но в его кругах никто такие не носил. Во-вторых, на одной руке у нее были стальные когти-наперстки, а в другой она держала весьма зловещий анахронизм — десятидюймовый кинжал. Приняв позу фехтовальщика, девушка мгновенно приставила кончик клинка к горлу Фила.

— Ты шпионишь за мной по приказу отца? — прошипела она.

— Нет, — едва слышно вымолвил Фил, пытаясь втянуть кадык.

— Тогда что ты тут делаешь?! — вопросила девушка, слегка продвинув кинжал вперед. — Зачем прячешься в темноте?

— Ваш отец меня запер, — умоляюще произнес Фил, отклоняясь назад.

— Иштар! Он уже и пациентов запирает?! — возмутилась девушка, явно не слишком ему поверив, но кинжал опустила, и пелеринка тоже скромно вернулась на место.

— Да-да, он меня запер и выключил свет!

Незнакомка задумчиво прищурилась.

— Положим, первое действительно возможно. Он иногда оставляет тут пациентов, чтобы тайком за ними наблюдать.

— Наблюдать?

Она подняла палец с серебряным когтем к потолку.

— Зеркало с той стороны прозрачное. Ему нравится смотреть, что делают пациенты, оставшись наедине с собой или друг с другом, — если это пары. О да, папочка — заядлый вуайерист! Ничего, сегодня я его разукрасила. — Девушка продемонстрировала Филу когти, на кончиках которых виднелись красно-коричневые пятна.

Филу стало дурно, однако он нашел в себе силы спросить:

— Если зеркало прозрачное, почему вы не увидели, как он меня запер?

— А он его затемняет, когда не пользуется, — ответила девушка. — И потом, я в него не смотрела, только пыталась открыть. Я минуту назад выяснила, как оно отодвигается. Отец, наверное, вообще не в курсе. Грязные психологические фокусы — по его части, а вот механика — совсем нет.

— Вы, я смотрю, многогранная натура. И фехтование, и все такое...

Она задумчиво облизнула центр верхней губы кончиком языка.

— Ты такой хилый и слабенький, что даже мне нравишься. Зачем он тебя запер? Ты сексуально озабоченный? Я думала, он это приветствует в своих пациентах, только любимой дочери запрещает.

Пока Фил пытался сформулировать согласие или возражение, темные глаза девушки вспыхнули.

— Слушай, а может, мы с тобой того? — Она помолчала, затем решительно метнула кинжал в пол, так что тот воткнулся и задрожал. — Я серьезно! Давай?

— Ваш отец вот-вот вернется, — запротестовал Фил.

— Вот именно! Хочу посмотреть на его лицо. — Она подняла руки. — Видишь, какая я красивая. Взгляни-ка на них как следует. Два розовых бутона!

Незнакомка в самом деле была очень красива. Однако Фил беспомощно стоял на месте и не мог шелохнуться. Девушка оскалила зубы и замахнулась на него когтистой рукой, но в последний момент просто презрительно похлопала его по щеке.

— Не бойся, — сказала она. — Я знаю, мои чары вгоняют слабачков в паралич. Кроме того, не пристало ворону путаться с кроликом. Я. только хотела насолить папочке. Почему он тебя запер? Ты вроде совсем мальчишка.

— Я рассказал ему про зеленого кота. — Фил даже немного обиделся.

Она закатила глаза.

— Таммуз! А семейке Эккели, значит, можно поклоняться богине Бает! Отец бывает настолько нелогичен, что порой кажется мне криптокоммунистом, который совсем запутался в поддельных личностях.

— Он еще что-то говорил про бывшую пациентку, которая буянит внизу и носит с собой...

— Водяной пистолет, заряженный серной кислотой? Ну-ну. Его любимый предлог для выдворения пациентов.

— Он вроде не пытался меня выдворить...

— Ага, — весело сказала девушка, выдергивая из пола кинжал. — Наоборот, ты ему зачем-то нужен.

— По-моему, он хочет отправить меня в психбольницу, — промямлил Фил, надеясь, что девушка ему возразит.

Однако та лишь кивнула.

— Не завидую, — добавила она, засовывая кинжал в ножны на юбке. — Папа предпочитает старомодные методики лечения душевнобольных: электрошок и ямы со змеями. Что ж, если сюда уже мчатся его помощнички-мучители, мне пора. — Она шагнула прочь, затем обернулась и поджала губы. — Не хочешь со мной? Вообще-то я презираю мужчин. Бабушка бы сказала, что из меня так и прут мужененавистнические идеи. Но я только рада насолить папе.

Фил тут же согласился.

Девушка кивнула еще раз и пошла в дальний конец комнаты.

— Вы хотите вызвать лифт? — осмелился спросить Фил.

— Нет, конечно!

— Но доктор сказал, что по-другому не спу...

— Ш-ш! — зашипела она и ударила по дверной кнопке. Стена не двинулась с места.

— Ага, на пароле. Как я сразу не догадалась?—Девушка стала ритмично молотить по кнопке. Стена по-прежнему не шевелилась. — О, да еще особый код установил, который мне якобы неизвестен! — Девушка оглянулась на Фила. — Хм, а ты важная персона, — фыркнула она и замолотила по кнопке немного в другом ритме.

На этот раз, к вящему удивлению Фила, стена послушно отъехала в сторону. Он проследовал за девушкой в сверкающую кухню, где на застекленных полках хранились стерилизованные гамма-излучением стейки и овощи. Также в кухне имелись морозильная камера, радионическая печь, притененная грибница и маленький микробный бокс для выращивания домашних закусок. Два последних излишества заставили Фила вытаращить глаза, но все же он нашел в себе силы спросить:

— А ничего, что зеркало осталось открытым? И вообще, ваш отец скоро вернется и увидит, что меня нет...

— Сегодня уже не вернется — я ему кое-чего подсыпала в питье. Ну все, хватит трястись, ты мужик или божий одуванчик?

Она стояла перед вертикальным цилиндром, наполовину выдающимся из стены, и снова нажимала какие-то кнопки. На длинной веренице лампочек вспыхнул и стремительно понесся вверх крошечный зеленый огонек.

— Принеси из библиотеки подушку. Живо!