— И вы знаете, мне кажется, в словах Сачеверелла о новой эре любви и понимания что-то есть! Раньше наши кошки вечно ссорились и дрались, а с тех пор, как в доме появился Он, их прямо не узнать. Так присмирели! Даже у меня спокойно и приятно на душе. Я люблю ненавидеть людей — обидно будет этого лишиться... — Она вздохнула. — Но если все начнут всех любить, то и мне придется, ничего не поделаешь. Лучше начать прямо сейчас.
Клевавший носом Фил резко вскинул голову. Лицо Мэри все же чересчур напоминало лицо юной ведьмы — несмотря на соблазнительные губы и сливочно-белую кожу. Она взяла с полки куклу, изображавшую Джуно.
— Даже ее придется полюбить!
Шаги за спиной Фила замерли, потом вновь приблизились. Лицо Джуно раскраснелось от гнева — или гнева пополам со стыдом.
— А ну поставь меня на место! — заорала Джуно. — Я знаю, кто ты такая! Ты ведьма! У нас в Пенсильвании была одна, на соседней ферме. Только ведьмы делают фигурки людей из воска и тычут в них булавками!
Вместо ответа Мэри ласково погладила куклу.
— Нет, Джуно, мне придется тебя любить, а тебе придется к этому привыкнуть. — Она подняла на Джуно полный любви взгляд. Каждое ее прикосновение к кукле заставляло великаншу ежиться. — Впрочем, я действительно ведьма. Будь на то моя воля, я бы и дальше колола тебя булавками.
— Поставь меня на место! — взвыла Джуно, потрясая кулачищами, — под тесным платьем взбухли мощные мускулы, словно она собиралась обрушить на Мэри огромный валун.
Юная ведьма неспешно повиновалась и сняла с полки другую куклу.
— Тогда попрактикуюсь на Джеке. А что делать? Ты не оставила мне выбора.
— Не тронь!!! — Лицо Джуно почти побагровело. — Мало того, что ты пытаешься его совратить по-настоящему, так теперь еще и вон чего выдумала! Хорош его гладить! А-а-а-а!
Фил отпрыгнул назад. Джуно с воплем подскочила к столику и опрокинула его. Кошки бросились врассыпную и попрятались кто где.
— Сейчас от твоих кукол ни черта не останется, — объявила Джуно.
Мэри тут же встала на диван коленками, загородила собой человечков и раскинула руки в стороны.
— Прямо в глаза, — зашипела она. — Вот куда я буду втыкать булавки. Изыйди, Сатана!
Фил не успел разглядеть, испугалась ли Джуно дьявольской ярости в голосе Мэри: в коридоре загремели шаги, и в гостиную ворвались Джек Джонс и Куки.
— Джуно! — завопил Джек. — Что я тебе говорил?! Сунешься сюда — прибью!
В воцарившейся тишине Куки назидательно добавил:
— Прибьет, прибьет.
Джуно повернулась к Джеку и приняла позу разъяренного медведя.
— Слушай сюда, вонючка проклятая! Сейчас ты поедешь домой. — Она задрала юбку до колен и начала закатывать длинные рукава платья. Ее манто уже давно валялось на полу, а шляпка висела на последнем волоске.
Тем временем Джек окинул взглядом комнату и понял, какой причинен ущерб.
— Джуно, — в ужасе сказал он, не прекращая наступление, — что ты натворила? Какой хаос! Бедные человечки! Да еще этого тупаря с собой взяла! — Проходя мимо Фила, Джек влепил ему такую затрещину, что бедолага отлетел к стене и клацнул зубами. — Ты разве не видишь, Джуно? — продолжал он разочарованным, сокрушенным голосом, словно хотел заставить ее раскаяться — перед тем как уничтожить. — Ты совершила то единственное, чего они никогда не простят. Ты настроила их против меня! — Он практически рыдал. — Неужели ты не понимаешь, сколь много они для меня значат? Неужели не видишь, что, кроме Мэри и Сачеверелла, мне никто не нужен?
Как ни странно, эти слова оскорбили не Джуно, которая все еще потрясала кулаками, а Куки.
— Ах вот оно что! И я тебе не нужен?! — пронзительно закричал он. — Я давно об этом догадывался, и вот ты сам подтвердил!
— Заткнись, подлиза! — даже не оборачиваясь, рявкнул Джек.
— Ах, я подлиза, да?! Что ж, Джеки, должен признать, Джуно с самого начала была кое в чем права! Эти Эккели совсем тебя с панталыку сбили! Голову тебе заморочили!
Шелестя блестящим халатом, в комнату ворвался Сачеверелл.
— А ну успокоились! — скомандовал он, подняв руку. — Вы оскверните Его пробуждение. Помните, надо быть выше ненависти. Сейчас вы похожи на чернильные кляксы, такие у вас черные ауры. Я вас даже толком не вижу! А вдруг и Он не сможет до вас добраться?
— Да хватит уже нести чепуху! — огрызнулся Куки. — Не желаю больше слышать ни про кота, ни про все прочие культы, которыми я «интересовался», — а на самом деле только делал вид! Джеки вон уже совсем с катушек слетел! Ты хоть знаешь, что он мог получить десять тысяч долларов за кота, которому ты якобы поклоняешься? Джек уже парализовал его из ружья и хотел отдать Мо Бримстайну, когда ты явился к нам с этой безобразной ведьмой и начал обхаживать Джеки! Пел, что он станет родоначальником новой религии!.. Вот он и отдал тебе кошку, дурачина! Ненавижу тебя! Ненавижу! Сейчас я тебе задам! — И он пошел на Сачеверелла, раздувая грудь, словно ярко-синий бойцовый петух.
И вновь — к удивлению Фила — Сачеверелл удостоил потрясенным и разочарованным взглядом не Куки, а Джека.
— Джек! — охнул он. — Неужели ты и впрямь парализовал Зеленого? Хотел продать его — за деньги? Иуда!
— Вот что ты наделала! — застонал Джеки, обращаясь к жене. — Ты все испортила!
— Сейчас я и тебя попорчу, вонючий любитель интириктуалов! — взревела она и ринулась прямо на него. Лицо Джека тут же переменилось, он с хитрой усмешкой шагнул в сторону и выкинул руку, готовясь сделать захват. Тут Джуно вспомнила, чему ее учили, схватила мужа за протянутую руку, вывернула ее и толкнула Джека могучим бедром. Тот рухнул прямо на столик с серебряной пентаграммой. Столик проломился, а со стены на пол посыпались разнообразные ритуальные предметы.
Тем временем Мэри Эккели подняла с пола небольшие тиски, упавшие с перевернутого стола, и швырнула их в голову Куки; тот как раз решил вцепиться в горло Сачевереллу и ненароком ушел от удара.
Фил неожиданно для самого себя подошел к полкам с куклами, незаметно снял фигурку Мици и положил ее в карман.
Когда он обернулся, Джек уже выбрал из упавших со стены предметов черный ритуальный кинжал и, стоя на коленях, кидался из стороны в сторону, точно кобра. Джуно взяла в руки небольшую, но очень тяжелую медную статуэтку Будды.
У черной бархатной портьеры хозяина дома душил Куки, но Сачеверелл не унывал — старательно молотил обидчика по голове серебряным кубком, из которого пили кошки.
Мэри схватила несколько булавок и устремилась вперед. Немного поколебавшись, она выбрала в качестве жертвы Куки — главным образом потому, что тот назвал ее безобразной ведьмой, а вовсе не из желания спасти мужа.
Фил еще никогда в жизни — даже лежа в окопах — не видел, чтобы на лице человека столь явственно читалась жажда крови.
А теперь он увидел ее сразу на пяти лицах.
И вдруг все как рукой сняло.
В комнате воцарилась тишина. Черный кинжал и кубок выпали из рук Джека и Сачеверелла. Булавки Мэри тонко звякнули об пол. Будда приземлился на молитвенный ковер. Куки ослабил хватку: его руки пристыженно вернулись на место еще до того, как получили сигнал от мозга.
Лица присутствующих разгладились. Гримасы ненависти исчезли. Уста влажно прикрыли оскаленные зубы. Мучительное осознание вспыхнуло в глазах.
Джек тихо, потрясенно выдохнул:
— Джуно, ты в самом деле меня любишь! А не просто хочешь помыкать мной и унижать мое мужское достоинство!
Джуно сказала:
— А тебе не все равно, что я говорю! Ух ты!
Куки сказал:
— Я раньше этого не понимал, Сачеверелл, но ты ведь не только врать умеешь. Во многом ты с нами честен.
Мэри сказала:
— А ты действительно хочешь добра Джеку, Куки! Тщеславие и зависть тут ни при чем.
Сачеверелл сказал:
— Господи, началось! Я-то думал, это всего-навсего мой хитрый трюк.
Что же до Фила, то его «я» вновь купалось в знакомом золотом сиянии; чудесные золотые нити соединили его сердце с сердцами остальных присутствующих. Ему даже почудилось, что незримая паутина связала его и с куклами на полках, отчего он стал намного лучше понимать Ромадку, Барнса, Ванадина и — в кои-то веки — самого себя.
