Или же царившая в парке «Все сразу» тревога происходила от чувства, охватившего всю Америку, — чувства, которое понемногу крепло в коллективном подсознательном и уже начало принимать форму мысли: на воле разгуливает неведомая сила, добрая или злая, на которую никто не в состоянии найти управу, даже власти. И эта сила притаилась за спиной каждого.

Впрочем, за спиной Фила сейчас была вполне материальная угроза в виде Карстерса и Бака. Двое громил втолкнули своих невольных соучастников в зрачок одного из трех глаз, служивших входами в «Пучеглазый бар».

Сегодня в шумном кабаке было еще тише, чем в парке. Никто не заказывал знаменитые коктейли «Сверхсветовой рывок» и «Слеза астронавта». Известные своей разнузданностью и любовью к спиртному официантки и администраторши подозрительно отсутствовали. За огромной барной стойкой сидели всего два клиента, и пили они содовую, которую подавал один из двух барменов. Джуно, Фил, Мэри и Дион без труда заняли пневмотабуреты напротив второго бармена. Карстерс и Бак встали за их спинами.

Фил не поверил своим глазам: барменом оказался Мо Бримстайн — весь рыжий, включая щетину на щеках и подбородке. Обычно скрытые очками глаза были маленькими, поросячьими. Если он и узнал хоть кого-то из вошедших (а ведь наверняка узнал), то виду не подал, а лишь окинул их суровым взглядом и продолжил натирать безупречно чистую стойку замызганным полотенцем. Вообще весь бар как будто вернулся лет на пятьдесят или сто в прошлое — даже роботов-вышибал нигде не было видно.

— Что вам угодно? — спросил рыжий верзила.

В ребра Филу ткнулся пистолет Карстерса. Он попытался облизнуть губы и просипел:

— Мистер Бримстайн, мне нужен зеленый кот.

Мо нахмурился.

— Это с мятным сиропом или шартрезом?

— Живой зеленый кот, настоящий.

— Пьяных не обслуживаем, — произнес бармен. — А вы что пожелаете, дамы и господа? Вашему другу лучше не наливать.

Мэри Эккели открыла сумку и выложила на стойку миниатюрного Мо Бримстайна. Задумалась на миг, после чего с подчеркнутым жеманством сняла с куклы крошечные темные очки. Глаза под ними оказались такие же поросячьи. Мэри улыбнулась. Снова надела кукле очки, выудила из сумки шляпную булавку, ножницы, маленький ножик, крошечные кусачки, спиртовку, паяльник с замотанной изолентой ручкой и черный пузырек, на котором запеклось что-то белое. Все это она аккуратно расставила перед собой.

— Здесь вам не уборная, дамочка, — сказал Бримстайн. — Заказывайте напитки.

Фил невольно поразился его самообладанию, а потом вдруг ощутил волну безотчетного первобытного ужаса. Пистолет Карстерса тут был ни при чем, и вряд ли такое действие могла произвести на него колдовская атрибутика Мэри Эккели.

Волна ужаса окатила и Мо Бримстайна: верзила уронил полотенце и прижался спиной к полкам со спиртным.

Мэри Эккели сказала:

— Мистер Бримстайн, вы похитили Зеленого, которому мой муж поклоняется как богине Бает. И за это будете страдать, пока не вернете кота. — Ее голос сперва немного дрожал, потом зазвучал ровно и решительно. — Увы, я не захватила с собой миниатюрную дыбу и железную деву, но и этих инструментов будет вполне достаточно.

Она зажгла спиртовку и поднесла к пламени паяльник.

Фил услышал, как Джуно громко втянула воздух, а Карстерс как-то странно крякнул. Кончик паяльника накалился докрасна. Мэри Эккели перевернула куклу лицом вниз и легонько коснулась ее паяльником. Брюки задымились.

Мо Бримстайн громко охнул и схватился за собственный зад. Затем потянулся было к кукле, но Мэри Эккели крепко сжала ее по рукам. Руки живого Мо Бримстайна намертво прилипли к бокам. Мэри поставила куклу прямо. Мо выпрямился. Она отодвинула фигурку на несколько дюймов, и Мо вжался в полки со спиртным. На лбу у него выступил пот. Мэри резко ткнула куклу паяльником в щеку. Бримстайн снова охнул от боли и дернул головой.

— Отдай нам Зеленого, — непринужденно сказала юная ведьма. Фил заметил на пепельно-серой щеке Бримстайна красное пятно. — Очень скоро твои страдания усилятся многократно, — добавила Мэри, протягивая руку к черному пузырьку с белой корочкой.

Мо Бримстайн хотел что-то сказать, но колдунья зажала рот кукле.

— Не сейчас. Через пару минут тебе уже можно будет верить, — пояснила она. Мо покраснел и вытаращил глаза.

Тут на стойку вспрыгнула небольшая тень.

Фил невольно шарахнулся от нее и весь съежился, а потом разглядел: тень была зеленая, пушистая, с мудрой и обаятельной мордочкой. Он моментально понял, что именно Везунчик нагнал на всех сверхъестественный ужас, как это уже было однажды в фонде Хамберфорда; именно Везунчик вскрыл сознания Мо Бримстайна и Мэри Эккели и соединил их мысленным мостом, отчего первый стал ощущать на себе все, что последняя вытворяла с куклой.

Тут же Фил сообразил, что ничего плохого с Мо Бримстайном больше не произойдет и что вообще никто больше не сделает ничего плохого, даже Карстерс с Баком. Ужас сменился всепобеждающей добротой и добродушием, которые полились из Везунчика, словно виски из бутылки. Фил почувствовал, как они заполняют всех присутствующих. Люди стали вздыхать и смеяться. Мэри убрала тонкий пальчик с черного пузырька и поспешно запихнула все инструменты обратно в сумку.

Везунчик встал перед Филом и потянулся, медленно и с наслаждением разминая мышцы спины и шеи. Мо Бримстайн радостно улыбнулся коту, отчего в уголках его глаз появились счастливые складочки, а сам он стал похож на Санта-Клауса.

— Можно? — учтиво спросил он Фила и ласково погладил своей ручищей шелковистый зеленый мех. — Ты спас бедного дядюшку Мо! — сказал Мо коту, почесывая его за ушком. — Ты уж меня извини за все, что я с тобой делал. Сам теперь не понимаю — зачем? Я очень рад, что ты оклемался.

Туг Мо расправил плечи и громогласно обратился ко всем присутствующим:

— Что вам налить, друзья? Заведение угощает!

Все радостно и быстро выпили несколько рюмок. Даже Везунчику достался коктейль из молока, яичного белка, сахарной пудры и джина. По совету Фила Мо поставил блюдце за барную стойку, чтобы кот мог попить в одиночестве.

Бак молодецки гикнул и, вручив Бримстайну два пистолета (прикладами вперед), перешел с деревенского жаргона на ковбойский:

— Ну-ка, земеля, проверь мои скорострелы!

Мо принял их, из одного на пробу пальнул по люстре и убрал подальше. Карстерс тоже сдал оружие — добавив, что его надо продать, а на выручку поить в баре народ.

Джуно, заказавшая себе огромный стакан виски, наклонилась через Фила и шепнула Мэри:

— Я теперь каждому вашему бредовому слову поверю! И твоему, и Сача.

— А я никогда не буду врать без предупреждения, — заверила ее в ответ Мэри — не вполне, впрочем, разборчиво, поскольку ее уже осыпал поцелуями Дион.

Заходивших в бар посетителей Бримстайн подзывал к себе и угощал спиртным. Подойдя к стойке, гости тут же расплывались в улыбке. Через некоторое время в баре было уже не протолкнуться; Мо только и делал, что наливал, тряс и подавал, а потом и трясти перестал.

Мэри отлепилась от Диона, схватила куклу Бримстайна, обняла ее и поцеловала со словами: «Милый, милый Мо!». Сам Бримстайн на минуту перестал разливать напитки, зажмурился и восторженно затрясся всем телом.

Тут Везунчик выбрался из-под стойки, запрыгнул на нее и стал царственно ходить туда-сюда (заметно при этом пошатываясь). Затем соскочил вниз, и толпа перед ним расступилась. Захмелевший зверек с достоинством пошел к выходу.

Мо перегнулся через стойку, опрокинув несколько стаканов, и крикнул:

— Эй, народ, давайте веселиться! Все в парке — бесплатно!

Тогда пьянствующая толпа начала разбредаться по парку развлечений: Мо был за Вакха, а Везунчик строил из себя леопарда. Фил подумал, что Дион тут как нельзя более кстати — хорошо, что остальные об этом ничего не знают.

Нимф было предостаточно, поскольку сотрудниц парка, работавших на аттракционах, Мо звал с собой (после того, как все желающие покатались, получили призы и выслушали подробный рассказ о том, как их обжуливают).