Поначалу Ночной Город казался таким же вымершим, как и Железный Рудник, но потом Джо увидел призрачное свечение, болезненное, как вампирьи огни, однако более лихорадочное. Его сопровождала скачущая музыка, сперва чуть слышная, словно муравьиный джаз. Джо зашагал по пружинистому тротуару, уныло вспоминая деньки, когда пружинистыми были его собственные ноги и он бросался в драку, точно рысь или марсианский песчаный паук. Господи, сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз дрался по-настоящему или ощущал силу. Постепенно лилипутская музыка стала буйной, как медвежий баннихаг, и громкой, как слоновья полька, а мерцание превратилось в буйство газовых факелов, трупно-синих ртутных и пронзительно-розовых неоновых ламп, глумившихся над звездами, среди которых носились космические корабли. В следующее мгновение Джо очутился перед фальшивым трехэтажным фасадом, переливавшимся всеми цветами дьявольской радуги, с бледно-голубой примесью огней святого Эльма. В середине красовались широкие вращающиеся двери, сквозь которые лился свет. Над ними вновь и вновь и вновь появлялась золотая надпись друммондовым светом, с безумными завитушками и росчерками. «Костница», — гласила она, в то время как адски красные буквы уточняли: «Азартные игры».

Значит, новое заведение, о котором так долго болтали, наконец открылось! Впервые за вечер Джо Слэттермилл почувствовал внутри шевеление жизни и легчайшее прикосновение возбуждения

Пора бросить кости, подумал он.

Отряхнул сине-зеленую рабочую одежду размашистыми, небрежными движениями и похлопал по карманам, чтобы услышать звяканье. Потом выпрямился, оскалил зубы в насмешливой ухмылке и толкнул двери, словно вставшего на пути врага.

Изнутри «Костница», казалось, занимала целый район, а бар был длинным, как железнодорожная платформа. Озерца света на зеленых столах для покера перемежались с восхитительно непроницаемыми песочными часами теней, в которых, словно белоногие ведьмы, скользили разносчицы и разменщицы. В отдалении, рядом с джазовой сценой, покачивались другие песочные часы — бледные тела стриптизерш. Повсюду толпились игроки, напоминавшие сутулые грибы, лысые из-за переживаний по причине неудачно легшей карты, или выпавшей кости, или закатившегося шара. Шлюхи цвели, словно пуансеттии.

Крики крупье и шлепки карт мягким, но неотвратимым стаккато подчеркивали шелест и пульс джазовых ударных. Каждый атом пританцовывал под эту музыку. Дрожали даже пылинки в конусах света.

Возбуждение Джо росло, и он чувствовал легчайший ветерок уверенности, который, словно бриз, предвещающий бурю, мог перерасти в торнадо. Все мысли о доме, Жене и Матери вылетели у него из головы, а Мистер Задира превратился в отчаянного молодого кота, расхаживавшего на прямых ногах по краю его сознания. Мускулы на ногах Джо затрепетали в ответ и вновь стали сильными и гибкими.

Он хладнокровно осмотрелся, его рука, словно по собственному желанию, схватила стакан с проплывавшего мимо слегка покачивавшегося подноса. Наконец его взгляд остановился на том, что Джо счел Первым столом для крепса. Там собрались все Крупные Грибы, тоже лысые, но высокие, как мухоморы. Затем через просвет среди них Джо увидел на той стороне стола еще более высокую фигуру в длинном темном пальто с поднятым воротником и в низко надвинутой темной шляпе с обвислыми полями, оставлявшими на виду лишь треугольник бледного лица. Подозрение и надежда встрепенулись в душе Джо, и он направился прямиком к этому просвету среди Крупных Грибов.

Когда он приблизился, раздвигая сверкающих белоногих девиц, его подозрения подтвердились, а надежда вспыхнула ярче. Возле одного конца стола расположился самый толстый человек из всех, что когда-либо встречал Джо, с длинной сигарой в зубах, в серебряном жилете и галстуке с золотым зажимом шириной не меньше восьми дюймов, надпись на котором гласила: «Мистер Кости». Чуть дальше от другого конца стола устроилась наименее одетая из разменщиц, единственная, чей поднос, висевший на голых плечах и впивавшийся в живот под грудью, был заполнен мерцающими золотыми столбиками и черными как смоль фишками. Судя по всему, из одежды на девице, которая казалась еще более худой, долговязой и длиннорукой, чем Жена Джо, имелись только белые перчатки. Она была ничего, если тебе нравились обтянутые кожей скелеты с грудями вроде фарфоровых дверных ручек.

Рядом с каждым игроком стоял высокий круглый столик для фишек. Столик рядом с просветом пустовал. Джо щелкнул пальцами, подзывая ближайшую разменщицу, обменял все свои засаленные доллары на соответствующее число бледных фишек и ущипнул девушку за сосок на удачу. В ответ она игриво щелкнула зубами.

Не торопясь, но и не тратя времени понапрасну, он приблизился, небрежно уронил скромную стопку фишек на пустой столик и занял место за столом. Отметил, что кости были у второго по счету Крупного Гриба справа. Сердце Джо, но не иные части его тела, подпрыгнуло. Затем он уверенно поднял глаза и посмотрел прямо перед собой.

Пальто напоминало мерцающий элегантный столп черного сатина с гагатовыми пуговицами, поднятый воротник был из дорогого тусклого плюша, черного, как самый темный подвал. Столь же черной была и шляпа с опущенными полями и тонкой косичкой из конского волоса в качестве ленты. Рукава пальто казались более узкими, вытянутыми сатиновыми столпами, оканчивавшимися изящными руками с длинными пальцами, которые перемещались стремительно, но большую часть времени лежали неподвижно.

Джо по-прежнему не мог разглядеть лица: виднелась только нижняя часть гладкого лба — ни струйки, ни капельки пота, — аристократически ввалившиеся щеки и узкий, но приплюснутый нос. Кожа была не такой белой, как ему сперва показалось. К белизне примешивалась смуглость, напоминавшая слоновую кость, которая едва начала стариться, или венерианский мыльный камень. Еще один взгляд на руки подтвердил это.

За человеком в черном собралась стая самых вульгарных и опасных клиентов, мужчин и женщин. Джо сразу понял, что под крикливым жилетом каждого расфуфыренного, напомаженного громилы скрывался пистолет, а в заднем кармане брюк — дубинка. Каждая змееглазая девица прятала стилет за подвязкой и серебряный револьвер с перламутровой рукоятью между пышными грудями под расшитым блестками шелком.

Однако Джо знал, что эти люди — всего лишь побрякушки. Смертельную опасность представлял человек в черном, их хозяин, при виде которого сразу понимаешь: если тронешь — умрешь. Если без спросу хотя бы коснешься его рукава, пускай легонько и уважительно, рука из слоновой кости мелькнет быстрее мысли — и тебя заколют или застрелят. А может, ты погибнешь от одного прикосновения, может, каждая черная деталь его одежды заряжается от костяной кожи и напитана высоковольтным, высокоамперным током. Джо вновь посмотрел на затененное лицо и решил не проверять.

Потому что самым внушительным в незнакомце были глаза. У всех великих игроков глаза ввалившиеся, обведенные тенями. Но у этого они ввалились настолько глубоко, что даже не блестели. Эти глаза были воистину непроницаемыми. Непостижимыми. Они напоминали черные дыры.

Однако все это не остановило Джо, хотя и заметно напугало. Напротив, он пришел в восторг. Его первое подозрение полностью оправдалось, и надежда распустилась, как бутон.

Очевидно, это был один из действительно крупных игроков, что появлялись в Железном Руднике не чаще чем раз в десять лет, приезжали из Большого Города на одной из речных лодок, бороздивших водяные тени, словно роскошные кометы, выплевывая длинные хвосты искр из высоченных труб, увенчанных изогнутыми железными листами. Или словно серебристые космические лайнеры с дюжинами реактивных сопел, выбрасывавших раскаленные огненные языки и подмигивавших бортовыми иллюминаторами, походившими на армию астероидов.

Если на то пошло, быть может, некоторые из действительно великих игроков прибывали с других планет, где ночи пульсировали жарким пламенем, а жизнь казалась безумной мешаниной риска и наслаждения.