Они влетели прямиком в его череп и запрыгали внутри, грохоча, словно большие семечки в недосушенной тыкве.

Вскинув обе руки, ладонью назад, чтобы никто из’ его мальчиков, или девочек, или прочих зрителей не вздумал наказать Джо, Крупный Игрок сухо отрыгнул и выплюнул кости, так, что они приземлились в центре стола — одна ровно, другая прислонившись к первой.

— Ребро, сэр, — прошептал он вежливо, словно никакого оскорбления не было. — Бросайте снова.

Джо задумчиво встряхнул кости, пытаясь справиться с шоком. Чуть погодя решил, что хотя теперь ему известно настоящее имя Крупного Игрока, он все равно заставит его попотеть.

Крошечная часть сознания Джо размышляла над тем, как держатся вместе кости живого скелета. Сохранились ли на них хрящи и мускулы, соединены ли они вместе, причастны ли к этому силовые поля, или каждая кость представляет собой кальциевый магнит, притягивающийся к соседу? И все это каким-то образом было связано с выработкой смертоносного костяного электричества.

В безмолвии «Костницы» кто-то прочистил горло, проститутка истерически хихикнула, монета упала с подноса наименее одетой разменщицы и с мелодичным звоном покатилась по полу.

— Тишина, — приказал Крупный Игрок.

Его рука стремительно метнулась под пальто и опустилась на край стола для крепса, оставив на нем мерцающий короткоствольный серебряный револьвер.

— Любой, от грязнейшей негритянской шлюхи до вас, Мистер Кости, кто издаст хотя бы звук во время броска моего достойнейшего соперника, получит пулю в голову.

Испытывая странное ощущение, Джо вежливо кивнул ему в ответ и решил начать с семерки, составленной из шестерки и единицы. Он кинул кости, и на этот раз, судя по движениям черепа, Крупный Игрок пристально следил за броском отсутствующими глазами.

Кости приземлились, перекатились и замерли. Джо с изумлением понял, что впервые за свою жизнь ошибся в крепсе. А может, сила взгляда Крупного Игрока одолела силу его правой руки. На одной кости выпала шестерка, однако кость с единицей сделала лишние пол-оборота и тоже легла шестеркой вверх.

— Игра кончена, — замогильным голосом провозгласил Мистер Кости.

Крупный Игрок поднял коричневую костяную руку.

— Необязательно, — прошептал он. Черные провалы глазниц уставились на Джо, словно дула осадных орудий. — Джо Слэттермилл, у тебя еще осталось нечто ценное, что ты можешь поставить. Твоя жизнь.

«Костница» взорвалась смехом, и истерическим хихиканьем, и громовым хохотом, и ржанием, и визгом. Мистер Кости выразил всеобщее мнение, когда завопил, перекрывая шум:

— Жизнь такого нищеброда, как Джо Слэттермилл? Да она не стоит и двух центов обычных денег!

Крупный Игрок положил ладонь на мерцающий револьвер, и смех смолк.

— Мне она пригодится, — прошептал Крупный Игрок. — Джо Слэттермилл, со своей стороны я ставлю весь сегодняшний выигрыш, а также целый мир со всем его содержимым в придачу. Ты же поставишь свою жизнь и свою душу. Бросать тебе. Что выбираешь?

Джо Слэттермилл струсил, но потом осознал серьезность ситуации. Он все обдумал и понял, что определенно не собирается уступать центральное место на сцене и возвращаться без гроша в рассыпающийся дом, к Жене, Матери и унылому Мистеру Задире. Может, попытался он подбодрить себя, во взгляде Крупного Игрока нет никакой силы, может, Джо всего лишь совершил свою первую и единственную ошибку в крепсе. Кроме того, по части оценки своей жизни он был скорее солидарен с Мистером Кости, чем с Крупным Игроком.

— Принимаю, — сказал он.

— Лотти, дай ему кости.

Джо сосредоточился, как никогда, сила победно запела в его руке, и он сделал бросок.

Кости даже не коснулись фетра. Они полетели вниз, потом вверх, по сумасшедшей дуге взмыли над краем стола и понеслись назад, подобно крошечным красным метеорам, к лицу Крупного Игрока, где внезапно замерли в черных глазницах, демонстрируя одинокие красные точки.

Глаза змеи.

Насмешливо глядя на Джо красными глазами-костями, Крупный Игрок прошептал:

— Джо Слэттермилл, ты проиграл.

Большим и указательным пальцами Крупный Игрок извлек кости из глазниц и уронил в белую руку Лотти.

— Да, Джо Слэттермилл, ты проиграл, — невозмутимо продолжил он, — и теперь можешь застрелиться, — он коснулся серебряного револьвера, — или перерезать себе горло, — он извлек из-под пальто длинный охотничий нож с золотой рукоятью и положил его рядом с револьвером, — или принять яд, — к оружию присоединился маленький черный пузырек с белым черепом и скрещенными костями, — или мисс Флосси может зацеловать тебя до смерти. — Крупный Игрок привлек к столу свою красивейшую и злобнейшую девушку. Та приосанилась, взметнула короткую фиолетовую юбку и окинула Джо дерзким, жадным взглядом, приподняв карминно-красную верхнюю губу и продемонстрировав длинные белоснежные клыки.

— Или, — добавил Крупный Игрок, многозначительно кивнув на черную поверхность стола для крепса, — ты можешь совершить Большой нырок.

— Я выбираю Большой нырок, — ровно сказал Джо.

Он поставил правую ногу на пустой столик для фишек, левую — на черный край стола, наклонился вперед... и, внезапно оттолкнувшись, прыгнул, целясь в глотку Крупного Игрока, утешая себя мыслью, что поэт хотя бы не мучился.

Проносясь над самым центром стола, он на мгновение увидел, что на самом деле крылось внизу, однако у его мозга не было времени проявить этот кадр, поскольку в следующий миг Джо врезался в Крупного Игрока.

Жесткое ребро коричневой ладони нанесло стремительный удар ему в висок... и коричневые пальцы, или кости, рассыпались, словно слоеное тесто. Левая рука Джо погрузилась в грудную клетку Крупного Игрока, словно под черным сатиновым пальто ничего не было, а правая, вцепившись в обтянутый шляпой череп, раздробила его на мелкие осколки. Джо распростерся на полу в ворохе черной одежды и коричневых обломков.

Тут же вскочив, он протянул левую руку к высоким стопкам фишек Крупного Игрока. Ни золота, ни серебра, ни черных фишек не было видно, поэтому он набил левый карман брюк горстью бледных фишек и побежал.

Все население «Костницы» ринулось за ним. Сверкали зубы, ножи и кастеты. Его били, царапали, пинали и топтали острыми каблуками. Золоченая труба, за которой виднелось черное лицо с налитыми кровью глазами, врезалась в его голову. Он заметил белый промельк девушки с золотыми и потянулся к ней, но она увернулась. Кто-то попытался затушить в его глазнице раскуренную сигару. Лотти, которая извивалась и скользила, как белый боа-констрикгор, почти удалось одновременно применить к нему «ножницы» и удушающий захват. Флосси, оскалившись, словно демоническая кошка, плеснула ему в лицо какой-то кислоты из приземистой широкогорлой бутыли, но промахнулась. Мистер Кости палил в него из серебряного револьвера. Ему оттаптывали пальцы, его кололи, пыряли, били по затылку, швыряли туда-сюда, толкали коленями, кусали, сдавливали медвежьей хваткой, бодали и мутузили.

Но почему-то ни один из ударов или тычков не был по-настоящему сильным. Он словно сражался с армией призраков, и обитатели «Костницы» все вместе оказались не намного сильнее одного Джо. Он почувствовал, как множество рук поднимают его и вышвыривают через вращающиеся двери, и со стуком приземлился на задницу на дощатый тротуар. Даже это было не слишком больно и скорее напоминало дружеский пинок.

Джо сделал глубокий вдох, ощупал себя со всех сторон, проверил кости. Кажется, серьезного вреда ему не причинили. Он встал и огляделся. «Костница» была темной и безмолвной, как могила, или Плутон, или Железный Рудник ночью. Когда его глаза привыкли к звездному свету и случайному мельканию космических кораблей, он увидел запертую на висячий замок дверь из листового железа там, где прежде были вращающиеся двери.

Джо заметил, что жует нечто хрустящее, чудом пережившее в его правой руке всю суматоху. Очень вкусное, вроде хлеба, который его Жена пекла для лучших клиентов. В это мгновение мозг Джо наконец проявил фотографию, сделанную, когда он пролетал над столом для крепса. Это была тонкая стена языков пламени, пересекавших стол, а за ними — крайне изумленные физиономии его Жены, Матери и Мистера Задиры. Джо понял, что жует кусок черепа Крупного Игрока, и вспомнил форму трех буханок, которые выпекала его Жена, когда он вышел из дома. И тут Джо понял, что за магию она сотворила, чтобы он не уходил далеко, и почувствовал себя дерьмом, и прибежал домой с обожженными пальцами и поджатым хвостом.