Крупный Игрок снова выкинул семерку, тем же ровным броском с внезапной остановкой.

Поставил еще сотню — и повторил бросок.

А потом еще раз.

И еще.

Джо начал испытывать тревогу и немалое возмущение. Казалось несправедливым, что Крупный Игрок выигрывает такие огромные суммы при помощи столь однообразных, совершенно неромантических бросков. Их даже нельзя было назвать бросками — кости просто ровно летели, не вращаясь ни в воздухе, ни на столе. Таких фокусов обычно ждешь от робота, причем с очень скучной программой. Само собой, Джо не рискнул ставить свои фишки против Крупного Игрока, но если так пойдет и дальше, у него не останется выбора. Два потных Крупных Гриба уже покинули стол, признав поражение, и никто не занял их место. Вскоре будет ставка, которую оставшиеся Крупные Грибы не смогут покрыть, и тогда ему придется либо рискнуть своими фишками, либо выйти из игры — а этого он сделать не мог, ведь сила пылала в его правой руке, словно одомашненная молния.

Джо все ждал, когда кто-нибудь усомнится в бросках Крупного Игрока, но этого не произошло. Он понял, что, несмотря на попытки выглядеть невозмутимым, постепенно багровеет.

Слегка приподняв левую руку, Крупный Игрок остановил девицу-крупье, собиравшуюся схватить кости. Черные колодцы глаз уставились на Джо, который заставил себя уверенно заглянуть в них. Он так и не уловил ни малейшего проблеска. Внезапно волосы у него на затылке приподнялись из-за легчайшего, ужаснейшего подозрения.

Крупный Игрок прошептал, в высшей степени вежливо и приветливо:

— Полагаю, сей славный игрок напротив меня питает сомнения насчет легитимности моего последнего броска, хотя воспитание не позволяет ему их озвучить. Лотти, карточный тест.

Высокая, как призрак, бледная, как слоновая кость, девица-крупье достала из-под стола игральную карту и, злобно сверкнув мелкими белыми зубками, швырнула ее Джо. Тот поймал картонку на лету и быстро изучил. Это была самая тонкая, самая жесткая, самая плоская и блестящая игральная карта из всех, что ему доводилось видеть. И к тому же джокер, если это имело какое-то значение. Он лениво кинул ее обратно девице, и та очень аккуратно, позволив карте скользить под собственным весом, опустила джокера вдоль стенки, у которой лежали кости. Карта замерла в крошечной ложбинке, оставленной закругленными краями костей в черном фетре. Девица стремительно вынула карту, демонстрируя, что между костями и краем стола нет зазора.

— Удовлетворены? — спросил Крупный Игрок.

Против воли Джо кивнул. Крупный Игрок поклонился ему. Девица-крупье сжала узкие губки и выпрямилась, блеснув перед Джо своими белыми фарфоровыми грудями.

Небрежно, почти со скукой Крупный Игрок продолжил ставить сотни и выкидывать семерки. Крупные Грибы быстро увядали и один за другим отходили от стола. Особенно розовощекий Мухомор получил наличные от запыхавшегося курьера, но ему это не помогло — он лишь проиграл еще несколько сотен, в то время как стопки бледных и черных фишек рядом с Крупным Игроком вознеслись до небес.

Злость и страх Джо нарастали. Подобно соколу или спутнику-шпиону, он следил за костями, что прижимались к краю стола, но так и не увидел оснований для нового карточного теста, а интересоваться Правилами Заведения было поздно. Его бесила, сводила с ума мысль о том, что если бы только он смог вновь завладеть костями, то заставил бы их нарезать круги вокруг этого аристократичного черного столпа. Он всевозможными способами проклинал себя за тот глупый, тщеславный, самоубийственный порыв, из-за которого расстался с ними.

Хуже того, теперь Крупный Игрок не отрываясь смотрел на Джо угольными шахтами своих глаз. Последние три броска он даже не взглянул ни на кости, ни на край стола. Совсем как Жена или Мать Джо — следил, следил, следил за ним. И непрерывный взгляд этих глаз, которые не были глазами, наводил на Джо невыносимый ужас. Необъяснимый страх добавился к его уверенности в смертоносности Крупного Игрока. С кем, твердил про себя Джо, он ввязался в игру? Его терзали любопытство и ужас — ужасное любопытство, по силе сравнимое с желанием заполучить кости и выиграть. Волосы Джо встали дыбом, он весь покрылся мурашками, но сила по-прежнему пульсировала в его руке, словно рвущийся вперед локомотив или ракета, стремящаяся оторваться от стартовой платформы.

А Крупный Игрок не менялся — оставался воплощением элегантности в черном сатиновом пальто и шляпе, элегантности учтивой, обходительной и смертельно опасной. В действительности самым плохим было то, что Джо, весь вечер восхищавшийся достойным поведением Крупного Игрока, при виде его автоматических бросков очнулся от чар и теперь вынужден был пытаться подловить соперника на технической ошибке.

Строй Крупных Грибов неуклонно редел. Число пустых мест превышало число Мухоморов. Вскоре их осталось только трое.

В «Костнице» было тихо, как в «Кипарисовой лощине» или на Луне. Смолкла музыка, и веселый смех, и шарканье ног, и визг девиц, и звяканье стаканов и монет. Казалось, все молчаливыми рядами собрались вокруг Первого стола для крепса.

Джо терзали тревога, чувство несправедливости, презрение к самому себе, безумная надежда, любопытство и ужас. Особенно любопытство и ужас.

Кожа Крупного Игрока, по крайней мере та ее часть, что оставалась на виду, продолжала темнеть. На какой-то безумный миг Джо подумал, а не связался ли он с ниггером, пропитанным магией вуду колдуном, чья маскировка постепенно утрачивала силу?

Вскоре последовала очередная сотенная ставка, которую два оставшихся Крупных Гриба не смогли покрыть. Джо должен был пожертвовать десять баксов из своей жалкой кучки или покинуть игру. После секунды мучительных раздумий он выбрал первое.

И лишился десятки.

Два Крупных Гриба отступили назад, в притихшую толпу.

Кромешно-черные глаза впились в Джо. Раздался шепот:

— Ставлю все ваши деньги.

Джо ощутил, как внутри растет постыдный порыв признать поражение и сбежать домой. По крайней мере, шесть тысяч долларов порадуют его Жену и Мать.

Но ему казалась невыносимой мысль о смеющейся толпе, о том, что он проживет остаток жизни, зная, что у него был последний шанс, пусть и крошечный, бросить вызов Крупному Игроку, а он его упустил.

Джо кивнул.

Крупный Игрок кинул кости. Джо склонился над столом, позабыв о головокружении, следя за броском глазами орла, линзами космического телескопа.

— Удовлетворены?

Джо знал, что ему следует сказать «да» и отбыть с высоко поднятой головой. Так поступил бы джентльмен. Но потом Джо напомнил себе: никакой он не джентльмен, он — грязный, изнуренный работой шахтер с талантом к точным броскам.

Он также знал, что очень опасно отвечать что-либо, кроме «да», здесь, в компании врагов и незнакомцев. Но потом он спросил себя, есть ли у него, несчастного, смертного, проигравшегося неудачника, право переживать из-за опасности?

Кроме того, одна из костей с рубиновой ухмылкой казалась на волосок впереди другой.

Совершив самое большое усилие в своей жизни, Джо сглотнул и произнес:

— Нет. Лотти, карточный тест.

Девица-крупье едва не зарычала и принялась раскачиваться взад-вперед, словно собираясь плюнуть ему в глаза. Джо не сомневался, что слюна у нее ядовитая, как у кобры. Однако Крупный Игрок укоризненно поднял палец, и она швырнула карту, но так низко и коварно, что та на мгновение исчезла под черным фетром, прежде чем лечь в руку Джо.

Карта была горячей и бледно-коричневой от жара, хотя в остальном нетронутой. Джо задохнулся и высоко подкинул ее, возвращая девице.

Злобно ухмыляясь, Лотти опустила карту вдоль дальней стенки стола... и, мгновение помедлив, та скользнула за кость, показавшуюся Джо подозрительной.

Поклон и шепот:

— У вас острый глаз, сэр. Вне всякого сомнения, эта кость не достигла стенки. Мои искренние извинения и... ваш бросок, сэр.

При виде костей, лежавших перед ним на черном краю стола, Джо едва не хватил удар. Все терзавшие его эмоции, включая любопытство, невероятно усилились, и он сказал: «Ставлю все деньги», — а Крупный Игрок ответил: «Ставка принята», — и Джо поддался необоримому импульсу и швырнул кости в непроницаемые, полночно-черные глаза соперника.