Я действительно не стал спешить – спокойно дождался зазора между группами Центров Вселенной, в который можно было вклиниться, никому не помешав, коротко кивнул Красовской, стоявшей слева‑сзади, и тронулся с места. Пренебрежительный жест, которым меня послал в известном направлении аристократ лет шестидесяти, двигавшийся на левом фланге приближавшейся компании, проигнорировал. А рык «Мальчик, не путайся под ногами!» – нет: заставил самовлюбленного хама сбиться с шага «мягким» аналогом воздушного щита .

– Он… он ударил меня магией! – взвыл дедок и добавил оскорбительное определение. А зря – уже через секунду я возник прямо перед этим недоумком, упер под двойной подбородок тычковый нож  из Воздуха, «подсвеченного» Молнией, заставил подняться на цыпочки и холодно процедил:

– У вас минута на вымаливание прощения и перечисление достойной виры за демонстрацию пренебрежения, попытку оболгать и грязный язык. Не успеете – пеняйте на себя…

– Да кто ты такой⁈ – возмутился второй дедок и тоже приподнялся на цыпочки. Но уже от тычкового ножа  Натальи. И услышал ее ледяной голос:

– Моего господина следует знать в лицо и обращаться к нему на «вы».

– Олег Леонидович Беклемишев… – равнодушно сообщил ему я после того, как она замолчала, и снова поймал взгляд своего обидчика: – Прошло пятнадцать секунд. Осталось сорок пять.

Он сглотнул, почувствовал, что по шее потекла струйка крови, понял, что я не шучу, и сломался – рассыпался в извинениях, выпросил разрешение достать телефон, спросил, куда перечислять деньги, и прислал аж пятьсот тысяч!

– Ваши извинения приняты… – заявил я, вежливо пожелал этой парочке всего хорошего, неспешно развернулся на месте, почувствовал, что Наталья переместилась за мое левое плечо, и продолжил движение. А шаге на третьем‑четвертом посмотрел на Конвойного, изображавшего статую метрах в пяти от нас, и заметил в его глазах смешинки.

Тут мое настроение поползло ввысь. Поэтому я полюбовался картиной, изображавшей штормовое море, не понял смысла скульптурной композиции, обнаружившейся в следующей нише, оценил красоту подвесок хрустальной люстры и… бликов света на лысине аристократа, топавшего «далеко» впереди. Затем вытащил из кармана завибрировавший телефон, принял вызов и затаил дыхание.

– Докладываю: Антошка только что нашел красный портал в четырех километрах от усадьбы… – весело доложила матушка. – Следов иномирного зверья вокруг него нет, но тревожная группа уже готова ко всему и вся. А мы с Анечкой топаем к бункеру, треская пирожки с ежевикой. Если появится какое‑нибудь чудо‑юдо – сообщим. Нет – не побеспокоим. На этом пока все. Хотя нет, не все: мы соскучились!

– Мы – тоже… – заявил я, поблагодарил ее за звонок, пожелал удачи и сбросил вызов, шепнул Красовской, что дома все нормально, и замедлился. Ибо подошел к дверям, за которыми находился зал для приемов.

Мужчина в ливрее с гербом Белосельских, командовавший «парадом», «отсканировал» взглядом наши лица, затем «засек» ордена, поклонился чуть ниже, чем предыдущим «клиентам», и уважительно повел рукой, предлагая проходить в зал. Створки, только закрывшиеся за спинами «главы рода Новицких и его свиты», начали открываться, и я, коротко кивнув, снова набрал крейсерскую скорость. Переступая через порог помещения, уже успевшего заполниться расфуфыренными гостями, услышал, как глашатай объявляет о моем прибытии, и повернул направо. А через считанные мгновения заметил Волкову, бросившую достаточно многочисленную компанию аристократов и двинувшуюся нам наперерез, чуть‑чуть замедлил шаг и встретил женщину шуточным комплиментом:

– Янина Павловна, как здорово, что вы приезжали к нам в гости и дали возможность хоть немного привыкнуть к вашей красоте: увидь я вас сейчас в первый раз, решил бы, что атакован ослеплением!

– Боюсь представлять последствия… – притворно поежилась женщина, жизнерадостно рассмеялась, благожелательно улыбнулась Наташе, оперлась на мое предплечье и начала нас знакомить с гостями приема, по ее мнению, заслуживавшими нашего внимания…

…Замыкать круг, а потом отправляться на поиски «свободного места» я не захотел. До смерти устав от бесед с «живыми воплощениями Благородства» и «поборниками традиций», от негатива во взглядах и шепотков за спиной. Поэтому прервал анабазис в точке, выбранной перед началом мероприятия – благо, облюбовавшая ее парочка при нашем приближении «куда‑то умотала», подвел Волкову к тронному возвышению, повернулся так, чтобы Красовская стала ощущаться частью нашей компании, и оглядел энергетическую систему Янины Павловны взглядом не в себя .

Ну, что я могу сказать об увиденном? За две недели, прошедшие со дня ее отлета в Белоярск, женщина успела подняться на шестой уровень, а значит, не бездельничала. Хотя, по ее же словам, восемь дней проторчала в родовом поместье, потом вернулась во Владимир и готовила премьерный показ зимней коллекции одежды.

Пока я изучал те кластеры, до которых «дотягивался», Волкова успела застрадать – заявила, что задыхается в загазованном воздухе столицы, что не может уснуть, не слыша шелеста вековых елей, и что мечтает еще хотя бы раз в жизни попариться в нашей баньке.

– Вокруг нашей баньки появились сугробы… – по секрету сообщила ей Природница. И подколола: – И теперь после парилки можно прыгать не в купель, а в снег.

– Хочу‑хочу‑хочу!!! – вполголоса протараторила женщина, уставилась на что‑то за моим плечом и заледенела взглядом: – Олег Леонидович, к нам ломится Борис Андреевич Северцев, большой любитель самоутверждаться за чужой счет, в недавнем прошлом неплохой дуэлянт и один из самых злоязыких дворян Империи.

Готовьтесь к неприятностям…

«Северцев?» – мысленно повторил я, влил в покров  предельный объем силы и коротко кивнул в знак того, что благодарен за предупреждение. А уже секунд через пять‑семь услышал провокационное утверждение, адресованное не мне, и «включил» сродство с Воздухом:

– Станислав Витальевич, вам, наверное, померещилось: у сосунков вроде этого по определению не может быть двух боевых орденов!

– Борис Андреевич, я видел их своими глазами… – притворно вздохнул его собеседник, пока я анализировал то, что чувствовалось за спиной: – Орден Архангела Михаила с мечами третьей степени и орден «За боевые заслуги»!

– Ношение чужих орденов – это плевок в лицо всем героям, когда‑либо рожденным нашей землей! – патетично заявил Северцев и перешел от слов к делу – потянулся левой рукой к моему правому плечу.

Я разогнал восприятие ускорением  в самом начале этого движения, поэтому успел «скинуть» покров , и позволил «неплохому дуэлянту», судя по плотности воздушной защиты, раскачавшемся на убийстве хрюшек «аж» уровня до двенадцатого‑тринадцатого, сжать пальцы на моей руке. Зато после того, как ощутил ни разу не уважительный рывок, «вошел» в стандартную атаку, перехватил конечность мужчины на полголовы выше меня и взял его на болевой. Благо, покров  этому не препятствовал. Кстати, в прием вложился без дураков. То есть, не только поставил «свиного мага» на колени, но и порвал ему связки.

Он взвыл. Причем не столько от боли, сколько от ярости. И атаковал. Магией. Дважды поцарапав мой щит  чем‑то вроде раскаленной воздушной иглы  и заполировав эту боевую связку аналогом моего разряда .

Я отрешенно отметил, что полноценно пользоваться Огнем он пока не научился, пообещал себе похвалить Красовскую, прикрывшую щитом  Янину Павловну, счел, что и этот тип агрессии Северцева запечатлен камерами СКН, и ударил в ответ.

Не стал строить из себя пацифиста и в этот раз – испарил пятнышком , не заметившим покрова , плечо здоровой руки, скинул ускорение  и встряхнул «дуэлянта», как котенка:

– Еще одна атака – и я вас убью…

Конвойные, явно получившие исчерпывающие инструкции от государя, шокировали реакцией на это ЧП весь зал – вместо того, чтобы вывести всех участников из помещения и провести все положенные телодвижения где‑нибудь еще, унесли только «любителя самоутверждаться за счет других» и фрагмент руки. После чего старший группы быстрого реагирования отвел нас чуть правее  – чтобы роботы‑уборщики отмыли и отполировали пол – обратился ко мне по имени‑отчеству и добил всех ближайших гостей сногсшибательным монологом: