19 ноября 996 г. от ВР      

…Подготовительные мероприятия – изучение поэтажных планов всех строений погранзаставы, схемы минирования подступов, списков вооружения, хранившегося в оружейке и складе РАВ, номенклатуры техники, стоявшей в боксах, и так далее – закончили в четверть второго ночи по местному времени. И еще минут пять‑семь потеряли «благодаря» командующему Иркутским военным округом: не на шутку разбушевавшийся генерал пытался доказать, что надеяться на возможности гражданских магов в таком архиважном деле, как спасение заложников – это безумие.

Наверняка вещал бы и дальше, но мне надоело слушать этот бред, и я сначала поднял его в воздух, затем выложил в горизонталь, заставил облететь всю штабную палатку, аккуратно поставил на то же место и мило улыбнулся:

– Я смогу доставить порцию воздуха, «заряженного» вашей «химией», в десантный отсек вертолета с вероятностью в сто процентов даже в том случае , если пилот будет крутить несущий винт во взлетном режиме. А мои Огневики с той же вероятностью шарахнут ослеплением  и акустическим ударом  туда, куда потребуется. Так что мне нужен прямой канал связи с человеком, готовым рискнуть, и ваше невмешательство в процесс.

Он пошел красными пятнами, набрал полную грудь воздуха, собравшись осадить «непонятного мальчишку», и даже процедил два или три слова, но в этот момент в палатку ворвался заместитель командира погранотряда, поднял руку с зажатым в ней телефоном и врубил воспроизведение какого‑то файла.

Я вслушался в гневный хрип и заскрипел зубами:

– Братва, валите их… к чертовой матери: они… закончили насиловать… наших женщин… и убили и их… ради лишних крох силы… Убивают и нас, мужчин… Под настроение… В данный момент живы… только я, практически труп… который не догадались обыскать… и шестеро парней… с перебитыми руками… и выколотыми глазами… Но к моменту… прибытия обещанного… вертолета китайцы… собираются оставить в живых… двоих‑троих… Вот мы и принимаем удар… на себя… Так что, жгите, братва! И уничтожьте… этих тварей… за нас и наших подруг…

– Все, эти герои уже выбрали свою судьбу, поэтому бьем ОДАБ‑ами! – решительно заявил командующий, а я, психанув, перешел на рык:

– Никаких ОДАБ‑ов: эти парни еще живы! Поэтому…

– Юноша, вы лезете не в свое дело! – сдуру ляпнул он. Благодаря чему обзавелся коконом  на все тело и лентой  поперек рта. А я «постучался» в личный канал Колосова, которого приставил к Анциферову, и озвучил боевой приказ:

– Антон, приведи Григория Денисовича в штабную палатку – он нужен тут прямо сейчас!

«Наш» генерал, общавшийся с Императором по какому‑то непростому каналу связи, возник на пороге минуты через полторы‑две, поймал мой взгляд и спросил, что случилось.

Я попросил майора еще раз воспроизвести запись, а после того, как она закончилась, мотнул головой в сторону безмолвной статуи:

– Этот клоун собирается ударить по погранзаставе ОДАБ‑ами. Я не согласен с этим решением. Что будем делать?

Анциферов пожал плечами:

– «Клоун» посидит в «таблетке». Под присмотром моих людей. А вы работайте так, как сочтете нужным .

– Отлично… – удовлетворенно кивнул я, дождался появления «Ведунов», снял «контроль», проводил недобрым взглядом напрочь деморализованного командующего и повернулся к представителю ВКС, забившемуся в угол и старавшемуся не привлекать к себе внимание «сильных мира сего»: – Господин капитан, садитесь на контроль за передвижениями китайцев: через пять минут я должен знать, в каких зданиях погранзаставы они находятся, и получать уведомления о любом новом появлении этих ублюдков в поле зрения камер ваших спутников. Вопросы?

– Канал оперативной связи будет?

– Будет… – пообещал Григорий Денисович, и я переключился на майора‑пограничника…

Загрузил и его, и летунов, и Бешеных Медведей, и командира полка воздушно‑десантных войск, личный состав которого замкнул кольцо окружения. А после того, как закончил, криво усмехнулся:

– Чем быстрее начнем, тем больше заложников выживет…

Григорий Денисович согласно кивнул, сел за мобильный терминал связи и вызвал главаря банды…

Дожидаться завершения очередных переговоров я не собирался – кивнул Наташе, вышел из палатки, в хорошем темпе добрался до кунга, выделенного моим людям, забрался внутрь, закрыл дверь следом за Красовской и оглядел народ, одуревший от ожидания:

– Все, работаем по новому плану. А как именно, сейчас объясню…

…Переговоры, как обычно, не закончились ничем хорошим – китайцы опять не захотели отпустить женщин и категорически отказались впускать на заставу переговорщика с видеокамерой, заявив, что мы увидим, что заложники живы, в тот момент, когда они пойдут к вертолету. А еще повысили сумму, которую потребовали изначально, в два раза. Логики последнего требования я, честно говоря, не понял, поэтому решил, что они чем‑то обдолбались. Вот и не подумали о том, что на сбор и доставку «лишних» денег тоже потребуется какое‑то время. Впрочем, в этот раз я не стал вникать во все нюансы разговора – просто принял к сведению факты, изложенные Анциферовым, и продолжил рулить по заснеженному лесу на жалком подобии своего снегохода.

А вот в доклад капитана ВКС вник. Поэтому проехал еще сто метров в том же направлении, остановился возле здоровенной вековой ели, вырубил электрический движок – хотя он работал абсолютно бесшумно – подождал, пока Красовская спрыгнет на наст, и последовал ее примеру.

Пока доставал и надевал снегоступы, получил доклады от других групп, выдвинувшихся на свои «стартовые» точки и замкнувших дискретное «малое кольцо окружения» вокруг заставы. Затем пообщался с капитаном ВКС, убедился в том, что китайцы обретаются в самом защищенном здании – штабе – и поднялся на гребень холма, с которого был виден комплекс строений, обнесенный не таким уж и высоким забором. В этот момент перед глазами появилась картинка из недавнего прошлого – «наша» сверхглубокая буровая – но я усилием воли задвинул неприятные воспоминания куда подальше, влил чуть больше силы в ночной взор  и предельно добросовестно «привязал» то, что видел на схемах и спутниковых снимках, к реальности.

Закончив с этим делом, озвучил в оперативный канал условную фразу, приказывающую всем группам выдвигаться к границе полосы отчуждения, и зашевелился сам – сместился на пару‑тройку метров левее, чтобы вековая ель гарантированно прикрыла нас с Наташей от любых наблюдателей, расправил ленточки на зимнем варианте «Лешего», сформировал перед собой тоненькую воздушную стену, отражающую звуки, и плавно двинулся вниз по крутому склону.

Первые метров двадцать пять‑тридцать отслеживал практически каждое телодвижение Красовской, а после того, как убедился в том, что она идет след в след и не суетится, сфокусировал большую часть внимания на передней полусфере. И «жил» в чувстве Воздуха все оставшееся время приближения к опушке. А перед ней остановился, еще раз оглядел здание штаба, верхний этаж которого был виден над забором, и мысленно себя похвалил. За то, что вывел нашу пару на траверс окна самого большого и удобного помещения здания – класса тактической подготовки. Затем «докопался» до нагрудного кармана комбеза и достал армейский монокуляр, как следует рассмотрел стекла, рамы и часть стены, впечатал в память их мелкие особенности и открыл крошечный портал впритирку к чем‑то понравившейся точке. Причем под углом градусов в тридцать к горизонту, так что смог увидеть за опущенными жалюзи потолок.

С созданием и постепенным поворотом второго портала пришлось как следует помучиться, но я, в конечном счете, справился с этой задачей. Увы, увиденное не обрадовало: в помещении, в котором биосканеры дронов погранцов еще недавно «видели» аж тринадцать «засветок», обнаружилось всего шестеро заложников с рюкзаками‑однодневками на головах и двое китайцев.