…Первый портал с серьезным зверьем был обнаружен только в двадцать шесть минут одиннадцатого, и матушка тут же «доложила» об этом мне. Я к этому времени настолько одурел от всевозможных подкатов, попыток втихаря изучить наши энергетики и разговоров на Чрезвычайно Важные Темы, что еле удержался от счастливой улыбки, попросил Арину Кирилловну, последний час пытавшуюся меня обаять, передать главе рода, что на мои земли заявились монстры седьмого класса опасности, подхватил Наташу под руку и быстрым шагом повел на выход.

Блондиночка рванула следом. Чтобы проводить до «Икара» и, наверное, запомниться еще сильнее, но я ее толком и не замечал: связался с народом, одуревшим от блокировки портала, дал команду возвращаться за мной, забрал у слуги Ильиных нашу верхнюю одежду, поухаживал за своей дамой и навелся на парадную дверь. На верхней площадке лестницы посоветовал провожатой не дурить, «ибо мороз, а вы раздеты…», попрощался и ускорил шаг. А от силы через минуту поднял квадрокоптер в небо, направил к усадьбе, врубил печку, поймал взгляд Наташи и ляпнул:

– Я в восторге. И, кажется, успел привыкнуть считать тебя своей…

– Не вздумайте отвыкать: такие стервочки, как я, на дороге не валяются! – весело парировала она и невольно заставила вспомнить, как закатывала в пол «особо грудастую очаровашку» из Жемчужниковых:

– Да уж, язычок у тебя…

– Да и все остальное, вроде, ничего… – нахально заявила она, опустила спинку кресла, легла и демонстративно вытянула стройные ножки. Впрочем, продолжать в том же духе не стала: – А если серьезно, то язычок заострился в тот момент, когда вы обняли меня со спины и прижали к себе: я почувствовала себя вашей, растворилась в этом ощущении и с невероятным наслаждением… посылала в известном направлении все… инструменты вашего охмурения. Кстати, знаете, чего мне не хватало для полного счастья?

– Чего? – завороженно спросил я, заметив, что ее взгляд мечтательно расфокусировался.

– Легких «касаний» вашей Жизнью и вашим Огнем: они бы углубили и без того развеселое состояние «Море по колено» до «По колено даже океан», напрочь отключили бы тормоза и «помогли» задурить…

– В общем, «аппетит приходит во время еды»? – ехидно поинтересовался я, стараясь не представлять… ничего волнующего.

– Ага… – подтвердила она и выдала еще один неоднозначный тезис: – Кстати, ваш вариант поведения «Ты – моя…» был уважительным и поднимал меня в глазах окружающих. В жизни не чувствовала ничего приятнее, поэтому благодарю от всего сердца и уже предвкушаю следующий подобный выход в Свет.

Не знаю, почему, но именно эти слова позволили вернуться в состояние, в котором я развлекался у Ильиных, и… «подтолкнули под руку», заставив добавить к Огню, согревавшему Наталью, толику Жизни. Ненадолго – секунд, эдак, на пять. И помогли пережить «расстроенный» вздох:

– Да уж, поговорку про аппетит придумали мудрые люди: теперь мне захотелось хорошенечко расслабиться в бане. А у нас в планах на вечер – посещение «трезвой попойки» родовой дружины да уничтожение иномирных варанов…

        26 ноября 996 г. от ВР.      

…Сообщение матушки с требованием не выходить из своих покоев, не выглядывать в окно, не подключаться к камерам СКН и не общаться ни с кем, кроме Наташи, «аж» до полудня, разбудившее меня в десять тридцать утра, разожгло нешуточное любопытство. Но я привычно задвинул это чувство куда подальше – ибо «в прошлой жизни» родительница устраивала нам с батюшкой всевозможные сюрпризы достаточно часто – и отправил ей ожидаемый ответ. Потом прислушался к себе, пришел к выводу, что спать больше не хочу, хотя сдал дежурство в три ночи, а лег в половине четвертого, и умотал в ванную. А через полчаса уронил в канал Природницы плюсик и буквально через минуту прочитал четыре предложения, поднявшие настроение:

        «Доброе утро, мой господин! Если заточили не только меня, но и вас, то буду счастлива скрасить вам время ожидания невесть чего и поделиться шоколадкой. В общем, заглядывайте, как будете готовы. Или разрешите это сделать мне…»      

«Доброе утро! Заглядывай…»  ‑ написал я и сел на край кровати. Чтобы встретить помощницу, наконец, научившуюся создавать порталы, не лежа.

«Дырка» появилась передо мной уже через несколько мгновений, плавно расширилась до полуметра в диаметре и застыла.

– Все, дальше пока не растяну… – ни разу не грустно призналась ее создательница, подождала, пока я увеличу переход, шагнула в мою спальню, развернула плечи, поймала мой взгляд и затаила дыхание.

«Пришлось» хвалить:

– Наташ, я тобой горжусь, считаю тебя самым раритетным раритетом во Вселенной и надеюсь, что теперь, когда перед тобой открыты все дороги, ты от меня не уйдешь…

– Знали бы вы, как мне приятно вас радовать… – благодарно выдохнула она, глядя куда‑то в сторону. И, тем самым, позволила мне оценить красоту бюста, распиравшего ни разу не спортивный топ и сетчатую маечку.

Потом притворно нахмурилась и выкатила мне претензию: – Кстати, пора бы вам уже и запомнить, что я – ваш личный  раритетный раритет. Тогда станет понятно, что все мои дороги  ведут к вам!

Я пообещал исправиться, и она, сменив гнев на милость, спросила, чем мы будем заниматься.

– Хотел «взять» Приручение… – ответил я. – Но точка привязки в кроличьем загоне затерлась в памяти, открывать порталы к мордам кроликов пока не научился, а пользоваться камерами и выходить из покоев нам с тобой категорически запретили. В принципе, можно потренироваться. Но мне, если честно, неохота. Поэтому предлагаю объединить приятное с полезным – как следует полениться и съесть твою шоколадку. Что скажешь?

– Восхитительное предложение. Но, может, поленимся у меня? А то я на радостях забыла взять с собой шоколадку…

Я спросил, сможет ли она открыть портал в свою спальню, и получил на редкость интересный ответ:

– Да, конечно: я к ней и «привязалась». После того, как почувствовала, что могу открыть портал к вашему лицу, напомнила себе, что вы еще спите, и справилась с соблазном попробовать все равно. Кстати, тогда же зауважала вас намного сильнее: для того, чтобы не поддаваться соблазну заглядывать к кому угодно и когда угодно, нужна воистину несгибаемая воля.

– Да уж, слово «соблазн» ты подобрала верно… – вздохнул я, расширил ее портал еще немного, взял с тумбочки телефон, прошел в «смежную» спальню, обнаружил на кресле обещанную шоколадку, и неожиданно для самого себя продолжил откровенничать: – Я владею Пространством почти две недели, но полностью справиться с этим соблазном пока не смог – он периодически всплывает в сознании и включает фантазию.

– В вашем возрасте я бы с ним точно не справилась… – честно призналась Наташа, улеглась на «свою» половину кровати, повела рукой, предлагая мне устроиться на второй, и как‑то странно усмехнулась: – А сейчас мой соблазн намертво заякорен на вас: я все утро мечтала похвастаться своими успехами, услышать вашу похвалу и почувствовать себя счастливой.

Я завалился рядом с ней, попросил закрыть глаза и перешел на шепот:

– Наташ, я тобой горжусь, считаю своим раритетным раритетом  и рад, что все твои дороги ведут ко мне . А теперь лови компенсацию за разговор, свернувший не туда…

Мои слова и Огонь с Жизнью, на несколько мгновений влитые в покров , мгновенно вымели из сознания женщины абсолютно все «левые» мысли – она расслабилась, благодарно заулыбалась и тихонько хихикнула:

– Вот это, я понимаю, компенсация!

Я отпустил еще пару тормозов, разломал шоколадку и собственноручно скормил личной помощнице первый кусочек… и раздраженно уставился на экран завибрировавшего телефона. Наткнувшись взглядом на фотографию Голицына, подобрался, так как вовремя сообразил, что просто так звонить мне в субботу в девятом часу утра по Владимирскому времени он бы точно не стал. Поэтому принял вызов, поздоровался и вывел звук на внешний динамик.