Я утвердительно кивнул.

– Поэтому не позволял уходить в себя ни на мгновение, не стал звонить и встречаться с Державиными, весь перелет «лечил» статьями из Сети, после ужина, в коридоре, смотрел мне вслед и переживал?

Врать, глядя ей в глаза, я был не готов. Вот и пожал «верхним» плечом: – Откровенно говоря, я недооценил нашу совместную энергетическую мощь. Поэтому на этапе планирования был уверен в том, что наша мясорубка  нанесет британцу несколько десятков ранений лезвиями  и либо убьет одним из попаданий, либо заставит истечь кровью. А когда заклинание стесало обувь и стопы, ужаснулся. И все время казни клял последними словами неуемную фантазию, заставившую придумать этот кошмар. В чувстве вины перед тобой жил и всю дорогу домой. Но оставить тебя у себя решился только после пинка матушки.

– Поблагодарю и ее. После того, как проснемся… – сказала она и снова вернулась к той же теме: – Кстати, я торопилась в свои покои, чтобы как можно быстрее добраться до планшета, найти в Сети нужные фотографии, получить более‑менее убедительные основания заявиться к тебе и задержаться. Так как чувствовала, что без твоей моральной поддержки не засну…

Я неожиданно для самого себя выпростал из‑под одеяла «нижнюю», левую руку и неприятно удивился порывистости, с которой Наташа сжала мою ладонь своей:

– Что, продолжает плющить даже сейчас?

– Ага: перед глазами – багровое лицо Кавендиша, открытый рот, вздутые вены на шее и тело, сточенное до низа живота. А в ушах звучит истошный хрип…

Мне мгновенно стало не до рефлексий – я тоже «услышал» сорванный голос британца, разозлился на себя и переключился на командно‑штабной:

– Переворачивайся на другой бок и подкатывайся ко мне!

Перевернулась. Подкатилась. Стянула одеяло с плеча, мертвой хваткой вцепилась в руку, которой я притянул ее к себе, и попросила приложить «тем самым заклинанием». А секунде на восьмой воздействия Огнем и Жизнью еле слышно мурлыкнула:

– Все, хватит: мне уже плевать на все и вся, но голова еще работает…

…Не знаю, крутился ли я во сне, но, возвращаясь в сознание, отрешенно отметил, что лежу в том же положении, в котором отключился. А через пару мгновений почувствовал разницу и вспыхнул: Наташа обнаружилась не под своим, а под моим одеялом, моя правая ладонь баюкала левую грудь, а правое бедро «подпирало» попу!

Я бы пролежал так целую вечность. Но страх обидеть подругу и потерять лицо заставил податься назад, аккуратно вытащить руку из‑под восхитительно полного и упругого полушария, лечь на спину и приложить себя заморозкой .

Что самое забавное, уже секунд через тридцать женщина, не просыпаясь, подползла ко мне вплотную, попробовала нащупать руку, не смогла, как‑то уж очень деловито перевернулась на правый бок, вжалась в меня разгоряченным телом и пристроила руку на грудную клетку!

«О‑бал‑деть…» – мысленно пробормотал я, зачем‑то разделив слово на слоги, и повторил «умиротворяющее» заклинание. А через умопомрачительно приятную, но безумно короткую Вечность почувствовал «не то» шевеление и притворно вздохнул. Чтобы облегчить подруге принятие безумия ситуации:

– Свою вину полностью признаю. И готов попросить прощения. Правда, пока не знаю, за что именно, но ты ведь мне подскажешь, верно?

Наташа прыснула и села на мою волну:

– Подскажу, конечно: ты виноват в том, что так долго не позволял мне распробовать удовольствие сна в самом уютном месте твоей паутины!

– Прости… за это самое… – «извинился» я, она заявила, что подумает, и перестала валять дурака:

– А если серьезно, то я даже не думала, что спать в чужих объятиях может быть настолько приятно и спокойно: мне снились добрые сны, а воспоминания о казни и ночных убийствах словно подернулись дымкой забвения – в памяти, вроде как, есть, но уже не волнуют.

– В чужих? – «расстроенно» переспросил я, чтобы не дать ей застрять в неприятных воспоминаниях.

– Прости, ляпнула, не подумав! – ни разу не в шутку извинилась она и спокойно добавила: – Роднее тебя у меня никого нет… и не надо.

Трудно сказать, до чего мы договорились бы, продолжи эту беседу с учетом того, что Наташа продолжала меня обнимать и, кажется, не видела в этом ничего смущающего, но в мой личный канал постучался Лева Комлев и, получив доступ, тремя предложениями переключил в рабочий режим:

– Олег Леонидович, вы поручили мне мониторить Сеть и сообщать о новых появлениях ящеров. Так вот, в данный момент они разносят домики первой линии в местечке Козлу на черноморском побережье Турции. Ссылку на уличные камеры кидать?

– Да! – ответил я, дождался ее появления, поблагодарил парня, вырубил микрофон, включил большой экран прямо с часов и, уже перекидывая ссылку в поисковик, попросил напарницу притащить «снарягу». Скорее почувствовав, чем заметив появление крошечного портала, рефлекторно повернул голову в его сторону и выпал в осадок: Наталья стояла на кровати на коленях и тянулась к чему‑то на той стороне. А на то, что «позирует» в очень открытом лифчике и узеньких трусиках, не обращала никакого внимания!

Для того, чтобы снова уставиться на экран, пришлось поднапрячься, но я справился. Поэтому через считанные мгновения увидел галечный пляж, окровавленные трупы любителей позагорать и отряд ящеров из сорока, как раз выходивший из моря.

Место, к которому можно было «привязаться», нашел еще через секунду и открыл к нему крошечный портальчик. Потом «перевесил» его к линии прибоя, заметил деревяшку, болтавшуюся на легкой зыби метрах в двадцати, как‑то уж очень легко «перепрыгнул» к ней, «прошел» границу двух сред, «привязался» к композиции из камней на дне и заметил белое свечение!

На него «заходил» по широкой дуге, чтобы мой портальчик никто не засек, и в какой‑то момент подвел «зеркальце» к «зеркалу» диаметром за два с половиной метра. А через секунду после «касания» и первое, и второе пробил телескопический штатив с микрокамерой на конце, и слева‑сбоку раздался довольный голос напарницы:

– Все, запись пошла: вижу подводный каменный лабиринт и поверхность воды…

Я посмотрел налево, на планшет, обнаружил, что он лежит на одеяле, прямо перед грудью помощницы, не ставшей тратить время на одевание, и от всей души шарахнул себя заморозкой . Зря: буквально секунды через четыре Наташа резко выдернула микрокамеру обратно и переключила меня в боевой режим:

– К порталу плывет отряд ящеров из ста, а слева‑сбоку болтается их маг Пространства. Я сейчас открою «зеркало» прямо к нему, а ты прибей эту тварь! Готов?

– Нет. Жди команды! – выдохнул я, провалился в максимально глубокое ускорение , протянул руку через свой портал, подвел к чужому и «вытянул» из него все Пространство! Оценив объем поглощенной стихии, приятно удивился и подкатился вплотную к женщине, приподнявшейся на локте. Затем озвучил следующую команду – «Давай»! – дождался появления плоскости сопряжения миров, увидел прямо перед собой морду ящерицы и всадил в нее искажение , напитанное энергией до предела…

6 декабря 996 г. от ВР.

…Не знаю, на каком ранге был ящер, но мое заклинание не заметило его покров и испарило всю верхнюю часть черепа. Пока я пялился на оставшуюся часть, вода вокруг обрубка начала стремительно розоветь, и Наташа «скинула» портал. А еще через мгновение задала вопрос на засыпку:

– Отряд, плывший в нашу сторону, валить будем?

Я утвердительно кивнул и воспользовался подсмотренным алгоритмом – открыл «зеркало» к оружейному шкафчику, чуть‑чуть отодвинул, потянул на себя левую дверцу, вцепился в свою разгрузку и шустренько вытащил из кармашков обе наступательные гранаты. Задуряться поисками подходящего крепежа и не подумал – приморозил одну к другой, объяснил напарнице, что именно собираюсь сделать, и подождал, пока она снова заглянет на ту сторону, найдет рептилий и «подведет» к ним плоскость межмирового перехода. Потом аккуратно разогнул усики чеки, позволил отщелкнуться предохранительной скобе, выждал одну секунду и пропихнул связку в мир охамевших рептилий. Напарница, пребывавшая под ускорением, «скинула» заклинание через долю секунды после того, как моя рука вернулась обратно. А секунды через три‑три с половиной сформировала снова.