Тут я невольно вздохнул и ответил откровенностью на откровенность:
– Наташ, мне всего пятнадцать, жизненного опыта в разы меньше, чем у тебя, да и характер еще не сформировался. Поэтому мои «коррективы» могут навредить.
– Сомневаюсь… – как‑то уж очень уверенно заявила она и объяснилась: – Вы заботитесь. Обо всех, кого к себе подпустили. Поэтому перед тем, как принять любое решение, думаете, во что оно выльется. А еще не стесняетесь советоваться и учиться на чужом опыте, не являетесь человеком настроения, последовательны, надежны и прочая, и прочая. Видимо, поэтому ощущаетесь не юношей‑аристократом, пытающимся кем‑то командовать, а состоявшимся главой рода боевых магов высшей категории . В общем, примите, как должное, то, что я уже меняюсь под вас, и помогите изжить все, что вам не нравится.
Я чувствовал, что она убеждена в правильности принятого решения, и неожиданно для самого себя пошел навстречу:
– Хорошо: если мне что‑нибудь не понравится, то я обязательно скажу…
Красовская благодарно улыбнулась и съехала на тему повеселее:
– Олег Леонидович, а когда в Белоярск привезут наши «Исети»?
– Первую – завтра днем. А доставку второй я пока не заказывал.
– Значит, эту, первую, погонят в усадьбу Пахом и Аня?
– Или ты. Если захочешь отойти от меня дальше, чем на шаг… – подколол ее я и попал в самую точку: она «возмущенно» засопела и помотала головой, но высказать свое «фи» не успела. Из‑за того, что ожил мой телефон и показал фотографию матушки.
– Неужели соскучилась? – ехидно поинтересовался я, приняв вызов, и нарвался на ответную шутку:
– Неа: я ждала, но не дождалась твоей реакции на наряд Наташи, потом вспомнила, что посоветовала ей купить эротичное белье, и испугалась за твою психику!
Тут я выпал в осадок, так как на подобные темы она раньше не шутила. Потом услышал ее жизнерадостный смех, забил на свои рефлексии и признал поражение:
– Один‑ноль в твою пользу. Что там с динозавриками?
– Последнюю пачку уничтожили минут двадцать тому назад, так что мы с Аней, наконец, дорвались до вашего фильма. Ну, что я могу сказать о наших впечатлениях? Руслан сдох именно так, как требовалось, а его родня настолько добросовестно подставила род, что Нарышкины гарантированно превратятся в изгоев! В общем, я вами горжусь. И страшно соскучилась. Поэтому с горя ем второй ананас и невесть в который раз мысленно благодарю Наташу за заботу. Кстати, вы, наверное, уже где‑то недалеко от Кремля, верно?
– Ага.
– Что ж, тогда мы продолжим страдать и ждать звонка. Желаем удачи…
…В кабинет государя нас завели в девятнадцать двадцать восемь и через приемную не для всех. Белосельский, пребывавший не в духе, поздоровался не со мной, а с нами , пригласил присаживаться в кресла, стоявшие по обе стороны от его стола , подождал, пока мы усядемся, посмотрел на часы и поймал мой взгляд:
– Через тридцать секунд сюда приведут главу рода Нарышкиных. Ваше дело – оставаться самими собой и… «привычно» обращаться ко мне по имени‑отчеству. Справитесь?
– Так точно! – ответил я, а Красовская коротко, но уверенно кивнула.
– Великолепно держитесь… – заявил он ей, отстучал по подлокотнику какой‑то бравурный марш и тяжелым взглядом уставился на открывающуюся дверь. Потом перевел его на дедка лет шестидесяти пяти с гаком, возникшего на пороге, заметил, что тот, увидев нас, пошел красными пятнами, выждал секунд десять и недобро усмехнулся: – Желать вам здоровья, Игорь Петрович, нет никакого желания. И доброго вечера – тоже. Поэтому приветствую. И даю три минуты на объяснение причин, заставивших вас вымаливать аудиенцию. Время пошло…
– Ваше Императорское Величество, я надеялся на разговор тет‑а‑тет… – заявил Нарышкин, «забыв» поздороваться. И нарвался:
– Начните с приветствия. Иначе аудиенция закончится, не начавшись.
Тот побагровел от унижения, но пожелал доброго вечера и поклонился.
Император удовлетворенно кивнул и ответил на вопрос, зависший в воздухе:
– Ваши надежды не оправдались. А время идет. Так что начинайте…
Дедок обжег меня ненавидящим взглядом и… попросил «высочайшего соизволения» объявить межродовую войну моей ветви рода Беклемишевых!
– Основания? – поинтересовался самодержец.
– Оскорбление рода, которое можно смыть только кровью! – пафосно заявил старикан.
Белосельский поморщился:
– Мне нужны не общие слова, а конкретика: кто именно, когда именно и чем именно оскорбил ваш род. У вас вторая и последняя попытка.
Нарышкин чуть не лопнул от злости, но угодливо улыбнулся:
– Ваше Императорское Величество, по словам моих родичей…
– Все, дальше можете не продолжать… – рыкнул государь, дотронулся до одного из сенсоров на рабочем терминале и повел рукой, предлагая «гостю» посмотреть на засветившийся экран: – Ваши родичи могли наговорить вам все что угодно. Поэтому давайте‑ка посмотрим, как и чем их оскорбили…
Следующие двенадцать минут тридцать восемь секунд дедок зверел от бессильной злости, но смотрел фильм, созданный Левой Комлевым. А после того, как воспроизведение закончилось, попробовал заикнуться о том, что все было не так.
– Игорь Петрович, я не поленился отдать эту запись экспертам. Так вот, согласно их заключениям, ни один из фрагментов записей не корректировался. А артикуляция губ ваших родичей соответствует звуковой дорожке. Поэтому оскорбленным считаю себя я, Император Виктор Третий, Белосельский: вы, род вырожденцев, вынуждали моих подданных вызывать вас на заведомо несправедливые дуэли, убивали ради усиления Дара и мешали усиливаться другим. Таким образом, я вправе объявить вам межродовую войну. И объявлю. Но чуть позже. А пока задам вам еще один вопрос: у вас есть какие‑либо личные претензии к Олегу Леонидовичу Беклемишеву?
– Да, Ваше Императорское Величество, есть! – сдуру заявил тот и попал:
– Что ж, тогда я дозволяю вызвать его на дуэль здесь и сейчас!
– Да, но он на несколько рангов сильнее!
– Ваших родичей такие мелочи почему‑то не беспокоили… – напомнил самодержец и презрительно фыркнул: – Кстати, мне подготовили справку по их дуэльным «рекордам», и мне, откровенно говоря, захотелось выкорчевать ваше гнилое семя под корень: все четыреста семнадцать дуэлей, проведенных членами вашего рода за последний месяц, проходили по одному и тому же сценарию – вы принимали вызовы, выбирали магическую дуэль по крайним правилам и убивали намного более слабых противников. Зато в четыреста восемнадцатой ваш внук с рекордом сорок побед на ноль поражений не просто проиграл равной противнице , а не смог ей противопоставить ровным счетом ничего и позорно обделался! В общем, со слабыми противниками вы уже навоевались. Значит, пора повоевать с сильными. Олег Леонидович, вы готовы ответить на вызов Игоря Петровича?
– Да, Виктор Константинович, готов.
– А что скажете вы, Наталья Георгиевна? – спросил он у Красовской.
Она посмотрела на Нарышкина и недобро усмехнулась:
– Все двадцать три представителя рода Нарышкиных, которые строили из себя Великих Магов у голубого портала, оказались трусами. Этот, двадцать четвертый, героически играет желваками, но при этом пропотел насквозь. Так что вызов не прозвучит. Впрочем, если я ошибусь, и Игорь Петрович вызовет меня, то последую примеру Янины Павловны – заставлю тварь в человеческом обличье прочувствовать весь ужас медленной смерти . Думаю, что это будет справедливо…
Тут дедок «придумал выход» из ситуации и обратился к Белосельскому:
– Ваше Императорское Величество, я готов заплатить виру за все, что мои ро– …
– Виру за убийство четырехсот семнадцати моих подданных⁈ – гневно прошипел государь, судя по всему, выпустив наружу сдерживаемую ярость. И Нарышкин, сломавшись, бухнулся на колени:
– Не губите, Ваше Императорское Величество!!!
Император презрительно поморщился и обратился к телохранителю, изображавшему статую за его левым плечом:
