– Кто‑нибудь пострадал? – хмуро спросил я, задавив накатившую злость.

Вояка криво усмехнулся:

– Нет: ваши маги заточили все отделение в коконы  и разбудили Петра Романовича. А тот разобрался в ситуации и инициировал расследование. Наши тоже в ярости. Поэтому проводят задержания… предельно жестко. И пусть цепочку передачи заказа уже дважды обрывали, найти тварь, посмевшую орудовать тут, в Кремле, и подставившую нас под удар, стало делом чести…

Ремезов добавил к этой картине еще несколько мелких штрихов и, что самое главное, объяснил, по какой причине убедил моих людей не сообщать об этом ЧП мне. Поэтому я успокоился, задал десяток вопросов по «основной» теме визита, убедился в том, что подготовка к аукциону идет полным ходом, и спустился в подвал. В котором народ под руководством Приручительниц доводил до ума реакции «лотов» на минимальный «пакет» команд, вбитых в подсознание.

Вмешиваться в процесс, естественно, не стал – заглянул в каждое из двенадцати помещений, понаблюдал за тренировками и пообщался с Нинкой, Екатериной Олеговной и их персональными «телохранительницами». Ну и, конечно же, наслушался поздравлений. А на самых последних минутах визита оглядел костюмы, пошитые кремлевскими портными для всей этой шайки‑лейки, счел более чем представительными и со спокойным сердцем сообщил Ремезову, что мне пора…

…Янина Павловна не подвела – инкассаторский автомобиль службы доставки ювелирного дома «Самоцвет» обнаружился на открытой стоянке «Золотых Ключей». Поэтому я остановился рядом с «броневичком», подошел к двери, продемонстрировал поляризованному стеклу личный идентификатор, оплатил счет, прилетевший на телефон, и забрал у второго члена «экипажа» коробку с заказом.

Вернувшись в салон «Магната», тронул его с места, доехал до гаража, припарковался, извлек из коробки резную шкатулку и протянул Наташе:

– Спасибо за восхитительную ночь, ставшую лучшим подарком ко дню рождения, и такт, с которым ты помогла мне стать мужчиной.

– Ты ощущался мужчиной еще тогда, когда покупал у меня цветы… – без тени улыбки заявила она. – Поэтому‑то я под твою руку и попросилась. И эту ночь сделал восхитительной именно ты: был невероятно предупредителен и нежен, отдавал намного больше, чем брал, и жил в моих ощущениях вместо своих. Так что благодарить, по логике, должна я. И сделаю это не раз и не два. Ибо по‑настоящему счастлива. Но ночь действительно получилась, и ты, как именинник, вправе счесть ее лучшим подарком на совершеннолетие, поэтому я с радостью принимаю твой подарок…

Эта отповедь заставила задумчиво почесать затылок и поставить себя на место Наташи. А пребывание на ее месте помогло прозреть. Поэтому я задал уточняющий вопрос:

– Ты так отомстила за формулировку моих слов благодарности?

В глазах женщины заискрились смешинки:

– Ага: скажи ты что‑нибудь типа «Спасибо, Наташ, мне было здорово!», я бы ответила «Всегда пожалуйста…» и обязательно выделила бы интонацией слово «всегда». Чтобы ты… не проходил мимо. А так приняла правила игры и попробовала изобразить потомственную аристократку.

– Спасибо, Наташ, мне было здорово, и я хочу еще… – исправился я и не удержался от улыбки, услышав куда более интересный вариант ответа:

– Всегда пожалуйста! Бери хоть здесь и сейчас. Правда, наши прически и мой макияж этого гарантированно не переживут, и нам достанется от твоей матушки по первое число, но, на мой взгляд, оно того стоит…

– На мой взгляд – тоже… – честно признался я, заставил себя посмотреть на часы, воспользовался заморозкой  и предложил альтернативу: – Но сорока минут условно свободного времени нам однозначно не хватит, а опоздание на Императорский Прием чревато серьезнейшими репутационными потерями. Поэтому давай‑ка отложим отрыв на предстоящую ночь…

– Как скажешь, мой господин… – мурлыкнула она и, наконец, подняла крышку шкатулки.

А через несколько мгновений восторженно выдохнула: – Это – самый красивый сет, который я когда‑либо видела! Кто выбирал?

Я сказал чистую правду:

– Полагаться на свой вкус я не решился. Поэтому попросил Янину Павловну подобрать идеальные украшения под твой сегодняшний костюм… и вообще.

– Спасибо… – благодарно улыбнулась она, потянулась ко мне губами и дала по тормозам: – Поцелую – смажу помаду и получу по заднице от твоей матушки. Поэтому буду должна!

Я рассмеялся, заглушил двигатель, выбрался из машины, поухаживал за своей женщиной, вытащил с заднего сидения коробки с обувью и вручил ей. А сам нагрузился портпледами со шмотьем и направился к лифтам…

Следующие сорок минут, вроде как, ужинали, переодевались и наводили красоту, но в памяти отложились только разговоры по телефону, фрагменты особо удачных или, наоборот, неудачных поздравлений и последние ценные указания матушки. Впрочем, в тот момент, когда ожила «напоминалка», мы, стараниями Наташи, были готовы ко всему на свете, поэтому переглянулись и потопали в прихожую. А там заглянули в ростовое зеркало, сочли, что вот так, в паре, выглядим очень даже ничего, и вышли из квартиры.

В гараж спустились в компании смутно знакомой соседки – девицы лет двадцати с покровом  уровня, эдак, двадцать второго и самомнением круче не бывает. Впрочем, последнее продержалось этажа три‑четыре и уступило место зависти. К Наташе, одетой воистину безупречно, к ее украшениям, часам и… спутнику. Ага, девица меня узнала. Но, как‑то почувствовав, что знакомиться с ней я не расположен, ограничилась двумя фразами – приветствием в ответ на мое пожелание доброго вечера и повторением пожелания всего хорошего. Но смотрела вслед все время, пока наше взаимное положение это позволяло. А потом мы дошли до «Магната», забрались внутрь, завели двигатель, и мне стало не до соседок – я вырулил в проезд, покатил в сторону эстакады, опустил правую руку на бедро напарницы, почувствовал движение навстречу, погладил ножку через ткань брюк и довольно выдохнул:

– Кайф…

Кайфовал до проспекта адмирала Шумского. А там встроился в колонну из лимузинов, упирающуюся в Золотые Ворота Кремля, позвонил Голицыну, сообщил, где именно «стою», и переключился в рабочий режим. Вовремя: не прошло и тридцати секунд, как к капоту «Магната» упал полицейский дрон сопровождения, включил иллюминацию и демонстративно сместился влево, на разделительную полосу. Вот я на нее и выехал. Потом понял второй намек и разогнался, так что ко въезду в святая святых столицы подлетел с ветерком, проехал створ ворот без досмотра  и помчался по охраняемой территории в том же режиме.

Второй удар по самолюбию Живых Воплощений Благородства государь опосредованно нанес перед парадным крыльцом Дворца Приемов – рослый Конвойный, руливший процессом высадки гостей, придержал угольно‑черный «Престиж» с гербом Испанского королевства на передних дверях и флажком на специальном держателе, затем уставился на переднее стекло моей машины и повел рукой, предлагая подъезжать к месту «десантирования». Вот я к нему и подкатил. А после того, как два вымуштрованных лакея открыли передние двери, неспешно выбрался под открытое небо, вручил «суточную» ключ‑карту перегонщику, вальяжно обошел автомобиль, поухаживал за своей спутницей и повел ее вверх по лестнице по живому коридору, образованную Конвойными и толпой суетящихся журналистов.

Воздушные стены , удерживаемые служаками, естественно, не «трогал». А вот дрон аудио‑ и видеофиксации, невесть с чего вывалившийся из роя точно таких же и спикировавший к нам, испарилискажением . Хотя «птичка» падала к нам из мертвой зоны и очень быстро.

Акулы пера радостно загомонили и сразу же заткнулись. То ли получив по шапке через гарнитуры скрытого ношения, то ли вспомнив, насколько легко теряются аккредитации на такие мероприятия.

Я мысленно усмехнулся, довел Наталью до парадных дверей, прошел по прямой еще шагов десять и навелся на гардероб, рядом с которым толпились аристократы, прибывшие на прием чуть раньше нас. Кивнул один раз – всем сразу. Затем поухаживал за подругой, отдал ее шубку парню в ливрее, скинул с плеч дубленку аккурат в тот момент, когда к ней потянулся второй лакей, отвел в сторону левый локоть и неспешно развернул даму к Белой Анфиладе.