— Вставай, бессовестная! — бьёт по барабанным перепонкам громкий женский голос, а в следующий миг на меня обрушивается поток воды.

Холодной настолько, что иглами впивается в кожу прямо до костей.

— С ума сошли?! — подскакиваю в кровати, пытаюсь инстинктивно отлепить мокрую ткань от тела, но не выходит.

Капли воды стекают по лицу. Меня трясёт от холода, а напротив стоит девчушка. Тощая. Бледная.

Чёрные косы спускаются до пояса. Она прижимает к груди деревянное, будто из старых фильмов-сказок, ведёрко.

— Что ты сейчас сказала? — цедит сквозь зубы высокая дама, ступая вперёд и загораживая собой девочку.

Чёрное платье придаёт этой строгой худой женщине ещё больше пугающей ауры. Осанка у неё прямая. Подбородок гордо поднят. В глазах пляшут злые искры. И она… не похожа ни на доктора, ни на медсестру, ни на пациентку. Хотя, разве что психиатрического отделения. Но я лежу в другом.

По крайней мере, лежала…

Медленно озираюсь по сторонам, и сердце пропускает удар. Это определённо точно не больничная палата.

Огромная спальня. Потолки в лепнине, стрельчатые окна во всю стену. За тяжёлыми бархатными шторами цвета бургундского вина виднеется серое небо и белые мушки. Снег? Но сейчас же лето, а не зима.

Кидаю взгляд на камин, в котором потрескивают угли, издавая характерный запах. На стенах над тёмным комодом висят доисторические канделябры. А кровать, в которой я очнулась, под розовым балдахином.

Тонкие шёлковые занавески колышутся от сквозняка. И этот сквозняк заставляет меня ёжиться снова и снова от холода липнущей мокрой ткани.

Что за…? Слишком реально для сна или очередного бреда от морфия…

— Хватит изображать из себя дурочку! Все уже давно поняли, какая ты на самом деле! — вырывает меня из мыслей строгая мадам с зализанными светлыми волосами. — Ты сама виновата в том, что сейчас происходит. Не смей больше злить меня или своего отца. Вставай и собирайся. А если посмеешь выкинуть ещё хоть что-то, чтобы сорвать свадьбу со Смертью, или рассказать ему про искру, — Она делает пугающую паузу. — Клянусь богами, от твоей любимой служанки мокрого места не останется!

Дама стреляет в меня таким взглядом, что будь я не в шоке, то померла бы на месте, наверное. Не говоря ни слова больше, она уходит, хлопнув дверью так, что стены идут дрожью, а свет в канделябрах начинает дрожать.

Перевожу взгляд на оставшуюся в комнате девчушку с чёрными косами, а та будто по приказу падает ниц и головы не смеет поднимать.

— Простите меня, вторая госпожа! Они меня заставили! Но я подогрела воду, а льда лишь для виду накидала, чтобы первая госпожа не заметила! — выпаливает она слёзно.

Первая госпожа. Вторая. Что за бред?

От мыслей опять отвлекает холод, иглами вонзающийся в кожу до самых костей. Не знаю, что тут творится, но нужно срочно стянуть с себя мокрое тряпьё, пока не заболела… Стоп!

Я двигаюсь! Без боли, без чужой помощи? Двигаюсь!

Вытягиваю перед собой руки и несколько секунд не моргая смотрю на пальцы с аккуратным маникюром. Сердце останавливается на несколько мгновений, а затем один удар, второй, и давай биться как бешеное.

Я слетаю босыми ногами на пол. Такой холодный, будто в снег ныряю, но не обращаю на это внимание. Подбегаю к высокому ростовому зеркалу и в этот раз застываю надолго.

На меня смотрит хрупкая девушка с точёными чертами лица. Золотистые локоны, большие синие глаза-блюдца, губы бантиком. А главное – ни одного признака болезни, которая превратила меня в страшного призрака в последние несколько месяцев.

Как же это так?

Дрожащей рукой касаюсь волос, чтобы убедиться, что они настоящие, и на глаза наворачиваются слёзы. Себя красивой я уже не помню! И не помню дня, чтобы внутри не рвала адская боль, но сейчас чувствую себя... здоровой и полной сил.

Что это? Новая жизнь? Мой второй шанс?

— Госпожа, вам плохо? — кидается ко мне девчушка, отлипнув от пола, а я и слова вымолвить не могу. Онемела от счастья!

Не знаю, как это и что это, а даже если и сон, то просыпаться я не хочу!

— Госпожа, молю, не улыбайтесь так! Я не выдержу, если вы лишитесь рассудка! — хватается девчушка за длинные тёмные косы и чуть ли не в слёзы.

Так, стоп…

— С чего мне лишаться рассудка? – Хмурюсь я, с усилием беру себя в руки, и секундная эйфория проходит.

— Ну как же? Вы ведь сегодня станете женою Смерти, — осекается девчушка и пугается так, будто её сейчас накажут.

Даже не дышит, пока всматривается в меня, а затем подозрительно прищуривается.

— Неужели вы забыли, моя госпожа? — охает служанка. — Это всё моя вина, нельзя было вас оставлять даже на минуту, тогда с вами ничего бы не случилось!

— Погоди. У меня голова кружится. Плохо помню, что произошло, — решаю прикинуться, чтобы разобраться поскорее.

Лучше бы ещё переодеться, но холод не так пугает, как словосочетание “жена Смерти”.

— И немудрено. Хозяева говорят, что вы из окна выпали. Припугнуть их хотели, что не пойдёте за генерала, а в итоге оступились, — говорит служанка, а затем понижает голос до шёпота. — Только вот мне кажется, что вам помогли. Зря вы меня опять молиться в храм так надолго отправили. Я бы этого ни за что не допустила!

— Погоди, — прерываю нескончаемый поток слов. Голова гудит, тело мёрзнет.

Всё же надо согреться. Хватаю какой-то зелёный плед с кресла, что стоит у камина, и кутаюсь, пока зубы не начали стучать.

— Ты сказала, я стану женой Смерти… Мысли путаются. Напомни, кто такой этот Смерть, — велю девчушке, хотя не такая уж она и маленькая, как поначалу показалось.

Лет восемнадцать ей, кажется, есть. Просто худенькая очень, но всё же не такая пугающая, какой была я.

— Конечно, моя госпожа! — служанка тут же кланяется и клянётся, что сделает всё что угодно для меня.

Настолько преданно, что это даже настораживает.

— Генерал Смерть, а точнее, Его Высочество Хаган Шэр – четвёртый сын императора. Нечистокровный, потому трона ему никогда не видать, — начинает вещать служанка, а дурацкое тревожное чувство в груди усиливается.

Я будто где-то уже слышала что-то такое, но где?

— Погоди! Как, ты сказала, его зовут? — наконец-то доходит до меня, и девушка повторяет то самое имя.

Хаган. Шэр.

— А как меня зовут? — в ужасе спрашиваю я и, кажется, теперь понимаю, куда я попала.

— Ну как же? — пугается девица, но я знаю, что она скажет дальше. — Вы вторая госпожа дома Шиен, Лира.

Сердце подскакивает к горлу, а спина покрывается липким потом!

Всё, тушите свет! Я знаю, куда я попала…

Пока я лежала в больничной палате, по телеку шёл какой-то странный сериал. Бабуля на соседней койке, Алла Викторовна, сходила с ума по главному герою, изгнанному принцу, которого все звали принцем-варваром или генералом Смерть.

Безжалостный, суровый, жестокий. Одержимый идеей мести – таким я помню этого психа, потому что в отличие от Аллы Викторовны, лишь кусками смотрела сериал. А если быть совсем честной, то больше слушала в моменты, когда сознание прояснялось, а боль притуплялась на время.

Неужели я сейчас внутри этого сериала?

И из всех героев я стала именно Лирой Шиен, которая вот-вот погибнет от рук собственного мужа?

Ни за что! Я не согласна!

— Госпожа, не печальтесь вы так. Мы обязательно найдем способ восстановить вашу искру, — тем временем утешает служанка, поняв мое паническое состояние по-своему.

— Что восстановить? — Хмурюсь я, ибо этот момент в сюжете я, видимо, “проспала”, как и многое другое.

— Ох, вы ведь не знаете. Когда вы выпали из окна, ваша искра повредилась, — тянет Жансу, насколько я помню, так зовут служанку Лиры. Вот бы ещё она объяснила подробнее, что там за искра.

— И? — подталкиваю я, а девушка смущается.