— Сними эту дурацкую личину, Лира.

Хаган:

Лира застывает, хотя секунду назад вела себя так, словно ничто на свете не способно сбить её с толку. Смотрела мне прямо в глаза, заигрывала, искусней любой королевы цветочного дома. Но иногда я замечал в вовсе не голубых, как привычно, глазах, а карих и чужих, тени страха или сомнений.

Думал, мне снесёт голову, едва её увижу. Думал, и камня на камне не оставлю, когда доберусь до этого самого цветочного дома. Но стоило увидеть, что она в порядке, ещё и продолжает бегать от меня, утихомирил себя, чтобы посмотреть, что же она опять затеяла.

Но чего уж точно не ждал, что она пытается обмануть меня иллюзией. Неужели Лира, в самом деле, думала, что я её не узнаю, пока моргала длинными ресницами или улыбалась не своими губами.

Иное лицо. Иные волосы, но Лира та же… Я её нашел.

И не хочу больше смотреть на подделку. Потому и касаюсь единственного украшения, которое заметил на ней ещё в коридоре. Снимаю с её пальца кольцо, оно с плюхом падает куда-то в воду. Иллюзия тут же рассеивается.

Я вижу Лиру. Настоящую. И всё ещё ощущаю ядовитое покалывание на пальцах, которыми её коснулся. Жалит… Простреливает до кости локтя. Но терпимо. Хочу повторить.

— Как ты меня нашёл? — звучит уже её голос, а не поддельный.

Лира смотрит на меня своими голубыми, как весеннее безоблачное небо, глазами, и теперь в них горит неприкрытый испуг.

Уверен, она сейчас так сильно хочет отсюда сбежать, что сломала бы себе обе руки, чтобы вырваться, если я её схвачу. Я не хватаю. Не могу. Меня и на слова-то сейчас не особо хватает.

— А ты думала, что я не найду тебя? — выдавливаю из себя.

Получается намного спокойнее, чем ожидал. Но Лира вздрагивает. Однако не отшатывается, не трясётся. Лишь немного отводит взгляд в сторону. Рассержена?

— Знала, что найдешь, но надеялась, что это случится позже, — говорит, как на духу. Решила больше не лгать? Хотя куда уж “больше”.

Чувствую, как внутри закипает едва остывший гнев. Гашу его. Не для того я её столько искал…

— Я бы нашел тебя ещё раньше, если бы не перебежчик, который путал твои следы. Но полагаю, он это делал не ради тебя, а ради твой служанки. Она, я смотрю, тоже отлично освоилась в этом месте.

Последнее звучит уже не тихо. Срываюсь на рык, но Лира даже не думает пугаться. Напротив, кидает в меня такой взгляд, будто сейчас убьёт.

— А точно ли ты меня искал? Больше похоже на то, что ты привёл сюда своих воинов развлечься! Да ещё и сам сразу двух захотел! — рычит на меня, как истинная драконица, ещё и пальцем тычет в грудь. Ноготь острый, но шкуру пробивает не он, а само это прикосновение.

Перехватываю её руку за запястье, отвожу в сторону, а Лира по инерции припадает ко мне. Близко. Слишком близко. Застывает. А под моими пальцами барабанит её участившийся пульс.

— Думаешь, платок, нацепленный на лицо, или самая искусная иллюзия скроет тебя от меня? Я узнаю тебя, Лира. По походке, по запаху, как бы ты его ни пыталась изменить духами, по жестам. По тому, как ты зажимаешь большой палец внутрь кулака, когда нервничаешь. Я знал, кого звал в эту купальню. Женщину, которая отлично умеет притворяться, — выпаливаю я, и в повисшей тишине последняя фраза отдается эхом от каменных стен.

Лира застывает. Даже забывает дышать. Не моргая смотрит на меня зеркалами спрятанной от меня души.

— И что собираешься со мной сделать? — выглядит смелой, но я вижу, как пульсирует венка на виске под бледной фарфоровой кожей. — Убьёшь или сначала помучаешь?

Под дых. Красотка, Лира. Ты не могла подумать обо мне иначе, кроме как о том, кто спит и видит, как всех уничтожить? Хотя… не тебя мне винить в этих выводах. Я сам постарался. Действительно, был зол так, что мог убить. И кое-кого я правда убил. Но тебя…

— Сначала послушаю, — говорю Лире, и чего только стоит её выражение лица в этот миг.

Шок.

Очередное подтверждение того, кто я для неё такой. Кровожадный, жестокий зверь, которого эта бесстрашная сумасшедшая хотела приручить.

Щёлкаю пальцами, чтобы развеять её недоумение, и в ладони появляется записка. Та самая, что оставила эта беглянка после себя. Она узнаёт. По глазам вижу! Но вчитывается, будто слова внутри могли измениться.

Я же помню их наизусть.

“Прости, что сбегаю вот так. Я не хотела тебе лгать, и не могу всего объяснить. Не могу пока что. Но после 19 марта, если мы увидимся вновь, я открою тебе правду. Всю. До самого конца!

А сейчас могу сказать лишь одно: “Глаза и уши могут врать, а сердце – нет”. Прости и не ищи меня! Лира Ши.. Шэр”.

— Ты всё-таки её нашёл, — только и шепчет она, глядя в проклятые буквы, будто здесь смотреть больше не на что.

Или потому что не хочет смотреть. Так же, как и не хотела быть найденной.

— Почему ты оставила эту несчастную записку, вместо того, чтобы сказать все в лицо? — гашу вновь всколыхнувшийся гнев, но голос выходит пугающим рыком.

— А ты бы дал мне шанс? — переводит взгляд на меня. Глаза блестят от влаги.

Отчего она сейчас хочет плакать? От страха? Всё ещё думает, что я отниму её драгоценную жизнь?

— Ты был так зол, что даже Мело тебя боялся. — добавляет куда увереннее, будто даже упрекает меня.

— Я был дико зол, — не вижу смысла лгать. — И сейчас я не менее злее, учитывая, где я тебя… — осекаюсь, втягиваю носом воздух, чтобы успокоиться. А этот проклятый воздух наполнен ядом под названием Лира.

— Так что насчет твоей записки? — возвращаю разговор в нужное русло.

Она мне расскажет. Она мне сейчас всё расскажет. Если ей есть, что говорить. Должно быть… Точно должно!

Лира напрягается, чувствую её нервы иголками, проходящими по моей собственной шкуре.

— Хочу сказать, — шепчет. Тихо. Проникновенно. Давая надежду, но здесь слышится “но”. — Но ещё не девятнадцатое марта…

Так и знал! Не будет с ней просто! С ней “просто” вообще не бывает. Это взрыв мозга. Заклинание выворачивания разом всех костей без открытых ран. Иголки под шкурой и то приятнее, чем её очередная ложь…

— Издеваешься? — сам не соображаю, как повышаю голос. Но я не понимаю. Ни черта не понимаю! — Что будет девятнадцатого марта?!

Как же хочется рычать причем драконим рыком, но Лира уже сжимается. Страшно ей. Но молчит, бездна меня возьми!

Со злости хочу заглянуть ей в глаза, надеясь хоть там найти правду. Иначе диагноз “идиот, лечится только смертью” сам себе поставлю.

— Если тебя действительно интересует истина, просто подожди! — смотрит в глаза так, будто стоит на краю пропасти. Будто если не поверю ей, умрёт. — Потом ты всё узнаешь. Обещаю!

Звучит славно. И если бы между нами не было бы столько “но”, я бы поверил… Ещё бы как поверил, но сейчас в голове ураган.

— Обещаешь, но даже не можешь сказать, что будет этого девятнадцатого марта? — молчит. То ли слова ищет, то ли намеренно испытывает мои нервы на прочность. Они давно на пределе.

— Не могу, чёрт возьми! Не могу, потому что бог… Чёрт! Её, наверное, тоже нельзя упоминать? — злится на саму себя, отведя взгляд в сторону, но затем вновь оборачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза. — Я не могу объяснить тебе всё сейчас, но я была искренней! По крайней мере мои чувства были такими! — выпаливает с таким огнем, что сердце дёргает. Оно хочет ей верить… Безумно хочет. Плюет на разум. Меня предаёт.

— Что мне нужно сделать, черт возьми, чтобы ты мне поверил?! — кричит она. — Хочешь, запри в клетку, если станет легче!

Последние слова ржавыми стрелами впиваются в грудь.

Клетка. Она сказала "запри меня".

— Ты думаешь, я этого хочу?! Хочу держать тебя при себе во что бы то ни стало?!

— А разве нет?! Иначе ты не стал бы преследовать меня, раз прочитал записку!

— Я думал, ты можешь умереть! — выпаливаю ей, Лира застывает, застываю и я.

Это правда. Правда, из-за которой не спал по ночам. Злость ослепляла, но лишь одна мысль, что с Лирой что-то случится, сводила с ума. Но вот она – жива, цела, и с ядом на губах, предназначенным для меня.