Напротив, горожане стягиваются к помосту, где стоят связанными измученные, обессиленные люди. Их белые одежды испачканы грязью и кровью. Лица и взгляды приговорённых не отражают ничего. Им будто наплевать, что с ними станет, и лишь одна хрупкая девушка из всей дюжины всё ещё трясется от слез…

Ари... Это она!

Ее огромные серые глаза испуганно скользят по горожанам, плюющих в её сторону проклятия и останавливаются на леди в изысканном бордовом платье и чёрной шляпке с вуалью, из-под которой выглядывают завитки льняного цвета волос.

Но этой вуали недостаточно, чтобы скрыть лицо Лиры Шиен… Лицо, в котором нет ни капли раскаяния. Она стоит и просто ждёт, пока к ней не подбегает женщина лет тридцати.

По виду обычная крестьянка в заляпанном коричневом сарафане, но движения выдают в ней дворцовую служанку. Точно, я помню её лицо и знаю, кому она служит.

— Её Величество вами очень довольна. Она желает встретиться, но прежде просила избавиться от всех свидетелей, — шепчет служанка.

— Если ты о Гибсе, то он отправился пропавшей похлёбкой, — отвечает ей Лира, делая двусмысленный намек, и служанка тут же протягивает ей записку и убегает. А в следующий момент толпу накрывает испуганный хор голосов.

Казнь свершилась…

Ари мертва…

— Ничего личного. Выживает тот, у кого есть мозги и амбиции, — только и фыркает Лира себе под нос, а затем уходит в толпу, будто ничего и не было…

Лера-Лира:

— Я не знаю, что именно вы сделали моему хозяину, но вам лучше исчезнуть, госпожа Шиен! — выдаёт мне Мело.

— Что? — охаю я, ибо ожидала чего угодно вплоть до того, что он отведёт меня в кандалах в какую-нибудь темницу, и там я буду ждать своей кары в лице Хагана.

— Хозяин не выходит на связь, я не знаю, когда он вернётся, но до этого момента вам лучше бежать и спрятаться так, чтобы он не смог вас найти! — сообщает Мело, а затем кидает тяжёлый взгляд в сторону Жансу.

Она, такая маленькая и худенькая с двумя чёрными косами, что часто можно спутать с хрупкой зашуганной девчушкой, сейчас выглядит пугающе решительной. Настоящей воительницей в простеньком тёмно-зеленом платье вместо доспехов, но с огненным сердцем.

Блондин видит это, ничего ей не говорит, но напряжение между этими двумя чувствуется точно так же остро, как и желание Мело уберечь эту девушку. Возможно, он вообще всё это делает ради нее. Потому что для Жансу долг в виде защиты хозяйки важнее собственной жизни. Она даже не думает это скрывать, хотя видно, что и Мело ей не безразличен.

— И ты дашь мне уйти? — спрашиваю блондина, и он тут же обращает всё своё внимание ко мне, а его взгляд становится холоднее.

В багровых красках заката, заглядывающего в окно, его светлые волосы выглядят красными, а тени под глазами кажутся ещё глубже.

— Дам, но сделаю это вовсе не для вас, а для хозяина. Я не хочу, чтобы он пачкал руки в вашей чёрной ядовитой крови, — со злостью выпаливает Мело.

В этом они с Жансу похожи. Каждый готов костьми лечь, чтобы спасти того, кто ему дорог. В данном случае, спасти Хагана от необходимости убивать предательницу и лгунью, которую он впустил в свое сердце.

— Собирайтесь, госпожа. Через полчаса вас здесь быть не должно, — шипит сквозь зубы Мело, а затем, бросив на Жансу последний взгляд, выходит, плотно закрыв за своей спиной высокую деревянную дверь.

Залитая закатным алым солнцем комната погружается в звенящую тишину, и лишь сейчас я понимаю, что все это время давила в себе нарастающее напряжение. Пальцы начинают трястись, но вместо того, чтобы поддаваться панике, я тут же ступаю в сторону ванной комнаты. Нужно умыться, нужно собрать всё, что мне может пригодиться в пути.

— Госпожа, я пока соберу еды и воды на двоих! — кидается к входной двери Жансу.

— Стой! — окликаю её. — Тебе не нужно идти со мной.

— Что? — охает Жансу с таким видом, будто я только что её бросила.

Боже, как же больно, когда все вокруг на тебя смотрят так, будто ты только и умеешь, что передавать и причинять боль.

— Я не знаю, куда я пойду и что меня ждёт. Возможно, за мной будет охота, или я просто нарвусь на каких-нибудь разбойников. Ты не должна пострадать, — подхожу к Жансу, беру её за руки, смотрю на её милое личико, залитое алым светом заката, и говорю то, что хозяева обычно не говорят рабыням.

— Я. ДАЮ. ТЕБЕ. ВОЛЬНУЮ.

Жансу застывает. Даже не моргает, глядя на меня.

Да, теперь в моей голове куча воспоминаний настоящий Лиры, и я лучше знаю, как устроен этот мир. Жансу не просто служанка, она была куплена, а значит – невольница. Но я только что вернула ей свободу.

А она будто бы не верит. Мне хочется думать, что слезы, заблестевшие в её безумно красивых серых, как штормовое небо глазах, от счастья. Но, оказывается, ошибаюсь.

— За что вы так со мной, госпожа? — злится она. — Чем я провинилась? Я была для вас плохой служанкой? Накажите, но не прогоняйте!

Теперь моя очередь быть в шоке.

— Я не прогоняю. Я даю тебе свободу. Теперь ты можешь решать, как жить дальше и что делать. Жить для само́й себя, а не для кого-то. Если тебе страшно, я попрошу Мело найти для тебя хорошую работу. Пусто он и злится на меня, но в этом точно не откажет.

— Не хочу я другую работу. Я с вами с детства. Да, вы бывали строги и злы, несправедливы, но я всегда знала, что в душе вы хорошая. Вы стали мне как сестра, госпожа! Вы даже за меня наказание хотели получить! Не гоните меня, — просит Жансу, слёзно глядя мне в глаза.

Мое сердце разрывается от её взгляда. Разумеется, я не хочу её гнать. Ближе неё у меня нет подруги, но….

— Со мной будет опасно.

— Пусть! — злится Жансу. — Вы дали мне только что вольную, сказали, что я могу решать сама. Я иду с вами!

Вот же храбрая девочка. Мне есть что ей сказать, но срок, обусловленный Мело, истекает. Нельзя тратить драгоценные минуты на споры, иначе мы обе можем умереть, так и не сбежав отсюда.

— Точно не пожалеешь?

— Точно! — жарко обещает она и даже бьет себя в грудь маленьким кулачком. — Никогда не пожалею!

***

— Никогда не говори никогда, — смотрю я на озябшую подругу, пытающуюся согреть свои тонкие покрасневшие пальцы.

Мы идем уже четыре часа. А в пути уже вторую неделю. Мело дал нам шкатулку с артефактами, чтобы нас не выследили, если Хаган решит пустить воинов последу. Нам пришлось использовать сразу три из них, чтобы запутать следы, и на этом наши сокровища закончились.

Денег у нас не так уж много, поэтому небольшие расстояния мы с Жансу преодолеваем пешком, но сегодня явно сглупили. Жаль, в этом мире нет прогноза погоды.

Когда мы вышли из старенькой избы, которую гостевым домом даже стыдно назвать, солнце светило ярко, небо было ясным, голубым. Снег лежал по полям пушистым ослепляющим ковром, но стоило покинуть ту деревню, как в середине пути началась вьюга, а после ударил мороз.

До нашей цели, если мы не заблудились, топать ещё где-то час. Сапоги уже давно промокли, а пальцы на ногах подгибаются от холода, но каждая из нас знает, что остановиться – значит умереть.

С таким девизом мы и живем последние две недели. Но в последние дни у нас хотя бы появилась цель. Сначала мы не знали, где прятаться, куда идти, но после… всё изменилось.

Если мои подсчеты верны, к тому месту, которое мне нужно, мы прибудем к началу марта. А там останется девятнадцать дней до того, как вновь появится богиня. Но перед этим я хочу позаботиться, чтобы у Жансу тоже началась новая жизнь. И всё это получится, если Хаган нас не найдет.

Стоит только вспомнить острые черты его лица, его взгляд, как сердце вздрагивает, скулит, веля мне вернуться. Но я напоминаю себе, что он видел то же, что видела я.

Он видел, что именно Лира Шиен стояла за гибелью Ари. Что она была готова соблазнить его, сделать из него послушного влюблённого песика, чтобы выжить.