— Ну, господин, — только и вздыхает он, глядя на меня так, будто ничего святого во мне не осталось.

— Иди уже, Мело, голова от тебя болит, — велю ему, и помощник, кивнув, тут же уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь.

Благородство. Придумал тоже.

Лире Шиен для начала обзавестись бы совестью или принципами, а о благородстве и мечтать не стоит. Она под стать тем нелюдям, которые сейчас вне себя от гнева.

А гнев – это чувство слабых. Чувство, приходящее тогда, когда понимаешь, что теряешь контроль и вернуть себе его не можешь. Когда боишься. Невероятно боишься…

Отпиваю глоток эдра и смакую на губах его горький, обжигающий вкус. Хочу, чтобы страх пожирал моих врагов всё больше, потому не буду спешить.

Моё время принадлежит мне. И время моих врагов отныне тоже принадлежит мне. Включая Лиру Шиен.

— Ты желал иного, ты просил иного, и я хотел верить тебе, но, увы. Ты ошибся, мой друг. Ошибся в самом конце, но не вначале, — плеснув жидкость в камин, откидываюсь обратно в кресло.

Кожаная обивка поскрипывает за спиной, а в уме плывут воспоминания того самого боя, предсмертные слова Крита, противоречащие тому, что он говорил в начале нашего знакомства.

Я помню как очнулся на корабле, идущем к северной заставке. Помню, как Крит смотрел на меня. Его взгляд отличался уже тогда, был строже и сильнее, в то время, как остальные бойцы боялись восьмилетнего монстра.

Ещё бы. В таком возрасте обратиться в дракона и переломать полдворца. Они думали я был не в себе, думали, я сожалею и сокрушаюсь о содеянном. Но единственное, о чём я жалел, что две головы я так и не успел откусить. И только Крит видел в моих глазах эту истину.

— Как восьмилетний мальчик выживет на заставе, где вечно идут бои? — спрашивал его капитан, понятия не имея, что я слышу этот разговор.

— Ты думаешь, его сюда сослали, чтобы он выжил? — Голос Крита был сухим, но сильным.

— Неужели король желает ему смерти? Он же его отец! — сколько эмоций в сердце сорокалетнего мужика. — Пусть он и разнёс полдворца, но разве так можно? Разве им его не жаль?

Капитан говорил так же, как и все на корабле. В первое время. Но вскоре всё изменилось.

— Ты столько раз был в боях, я так ничему и не научился. Жалеть надо не его, а тех, кто его сюда сослал, если этот мальчик выживет, — так сказал Крит.

И он был абсолютно прав, хотя до этого видел меня лишь раз, в каюте, когда я очнулся от агонии.

— О чём вы? Ему ведь только восемь лет, генерал.

— Этот мальчик родился с драконьими зрачками. Ты ведь знаешь, что это значит?

— Знаю, но… Разве обладать такой силой плохо? Он сам сможет выбрать свой путь! Сможет встать на сторону добра.

— На сторону добра? Тогда послушай ещё кое-что. У этого восьмилетнего мальчика глаза убийцы.

Так сказал обо мне Крит, не зная, что я всё слышу. Но даже когда он меня обнаружил, не стал лебезить и просить прощения, как всегда делали другие. Он боялся меня, знал, кто я такой, но никогда не прогибался. Он говорил мне страшную правду в лицо, не щадил ни меня, ни себя.

За этого я его и уважал. И он же стал моим первым другом. Поймал вспышку прикрывая собой того, у кого глаза убийцы, идиот.

— Ты верил в людей, и вот как они с тобой поступили. Как поступили с Ари. Я слушал тебя, но теперь будет по-моему, – вновь плескаю пойло в камин, огонь вспыхивает, а стакан пустеет.

— Ваше Высочество, — стучит в дверь Мело.

Долго он ходил.

— Войди.

— Вы просили проверить госпожу.

— Ну и?

— В общем… вы только не гневайтесь, — просит блондин, хотя знает, что я злюсь уже от этой фразы.

— Что она натворила?

Лера в теле злодейки Лиры Шиен:

— Где я тебе добуду первородного дракона? И как заставлю его добровольно, как ты сказала, дать мне кусочек своей искры? — выкатив глаза, переспрашиваю я.

— Ну, ещё есть другой способ. Если он прольёт свою кровь ради вас, это тоже может пробудить вашу искру, — спешит утешить Жансу, но легче как-то не становится.

— Так, ладно. Если есть цель, то найдём и решение, — успокаиваю я себя, однако при этом продолжаю ходить из стороны в сторону, как заведённая. — Где тут эти первородные драконы водятся?

Глаза Жансу выкатываются так, что я начинаю беспокоиться за их сохранность.

— Я что-то не то спросила? Не забывай, я выпала из окна, и у меня в голове каша, — тут же напоминаю Жансу, и она усердно кивает, мол, так и есть, верит и сомневаться даже не думает. — Ну?

— Госпожа, так все же знают, что первородные драконы, как вы сказали, “водятся” во дворце, — осторожно подбирая слова, говорит мое чудо с косичками.

Ну и предпочтения у местных правителей. Наша элита благо львами и крокодилами обходилась. До слонов дело, надеюсь, не доходило. А драконы, они ведь огромные как слоны? Или чуть меньше?

— Значит, нам нужно во дворец? — не за того принца я вышла замуж.

— А разве не будет проще подружиться с генералом Смертью? — осторожненько так спрашивает Жансу.

Сама понимает, как странно звучит то, что она сказала?

— Этот принц-варвар отлично дал понять, что недолюбливает меня. И это мягко сказано. Но если к нему нужно подлизаться, чтобы он отвёл меня к драконам, я найду способ.

— Госпожа, ну что вы такое говорите? Зачем вам просить вести вас к королевской семье, когда проще попросить кусочек искры у самого генерала! — сетует Жансу, а я на секунду подвисаю, пытаясь сообразить, при чём тут искра генерала, когда нам нужна драконья.

Ах, да! Она ведь назвала его уже как-то раз драконом. Так то был не словесный оборот?

Вот почему не стоит смотреть сериалы левой пяткой. Вдруг вы в них однажды угодите.

Но почему Алла Викторовна ни разу не упоминала, что главный герой новомодный оборотень? Нет, слово дракон я-то слышала, но думала, что они там летают на них. А когда сама открывала глаза, то все в сериале ходили как люди.

Кто ж знал, что режиссёры додумаются до такого, и в итоге мой наречённый окажется не просто психом, а психом, способным обращаться в дракона!

Так, спокойствие. Что мы имеем?

В этом мире есть люди, как Жансу, есть магессы, как Лира, в теле которой я оказалась, но уже без искры. И есть драконы. Как их между собой различать, я пока не знаю, но это и неважно на данный момент.

Моя задача теперь такая: заставить генерала, который меня ненавидит, добровольно отдать мне часть своей искры, чтобы это ни значило.

— Госпожа, только вы это... Не вздумайте говорить генералу, что ваша искра угасла, — вдруг говорит Жансу.

Ну, я и не собиралась этого делать, пока этот злодей-дракон желает мне зла, а как задобрю...

— Почему? — смотрю на служанку.

— Если генерал узнает, что вас отдали ему пустышкой, на ваш род падёт большой позор, а вас заклеймённой сошлют в монастырь без права выхода оттуда.

Монастырь. Час назад я бы ликовала, услышав такое, но теперь… Что за подлость?

Вот как, спрашивается, заставить этого Хагана захотеть спасти мою жизнь, когда он с удовольствием бы прибил. Да он все ещё не придушил меня, наверное, только потому, что я женщина. А с женщинами силой мериться – ну, такое.

Хм, с виду тот ещё злодей, а принципы, вроде есть. Может быть, и придумаю, как с ним поладить. Подружимся, а там уже и до искры его рукой будет подать.

Главное, не перестараться, чтобы в постель к нему не угодить до этого. А то... Не хочу об этом думать.

И какой идиот придумал такое правило для воскрешения искры? Три плевака ему в спину!

— Жансу, ты можешь кое-что для меня сделать? — придумав маленький план, смотрю на служанку.

— Всё что скажете, госпожа! — со страстью выдает моя умница.

— Ты можешь пойти и разузнать осторожно, за что генерал Смерть на меня взъелся? Ну, может, кто из слуг болтать будет, а ты тихонько послушай. Если заметят, скажи, мол, о местных правилах хочешь разузнать, вот и пришла. Главное, в неприятности не попади. Хорошо?