— Уверен, что и Его Высочество хочет в это верить, — добавляет Мело.

А вот это уже интереснее, только вот…

— Не говори за него. Я пусть и не настолько умна, какой хочет считать меня Его Высочество, но и не глупая. Хаган Шэр не меняет своего мнения о людях без весомых на то причин, и сколько бы я ни старалась, раз за разом оказываюсь в начале своего пути.

— Госпожа Шиен! — Мело вдруг останавливается, кидает взгляд на свиту, чтобы убедиться, что они стоят достаточно далеко и не услышат нас, а затем смотрит прямо в глаза. — Я отлично знаю Его Высочество. Порой его слова и поступки могут пугать окружающих, но поверьте, он достойный мужчина. Однако это место для него хуже, чем самый страшный кошмар. Тут он может потерять себя и сорваться. Если вы действительно на его стороне – помогите.

— О чем ты? — Хмурюсь я, ибо все, что говорит сейчас Мело, пугает.

— Не знаю, с умыслом ли вы действовали, или по чести, но хозяин подпустил вас к себе. Если вы решите нанести ему удар в спину, я буду тем, кто вонзит нож первым. В вас.

Чуть ли не задыхаюсь от такого заявления. Вот тебе и добряк. Я, конечно, понимаю его желание защитить интересы Хагана, но не слишком ли это?

— Он вас защитит, если вы откажетесь от прошлых притязаний. Но если предадите…

Этот белобрысый начинает меня пугать. Недаром говорят, скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе – кто ты. Весь в своего хозяина.

И что я сейчас должна ему ответить?

На счастье, отвечать не приходится, в поле зрения появляются несколько служанок в такой же дурацкой одежде болотного цвета. Они кланяются, остановившись в паре метров от нас, а затем говорят:

— Ваше Высочество, нас послали за вами. Вас желает видеть императрица.

Мело заметно напрягается, кидает взгляд на меня, ожидая моего ответа. А что я могу сказать? Отказать императрице, не имея на то причин, – верх непочтительности. Потому и велю служанкам показывать путь.

Они ступают первыми, но не передо мной, а немного сбоку, демонстрируя тем самым уважение. Мы проходим по саду, где зелено, несмотря на то что сейчас зима. Здесь намного теплее, хоть воздух открытый. Видимо, без магии не обошлось.

После сада сворачиваем на улочку меж высоких башен, и Мело немного замедляет шаг, будто намерено.

Догадавшись, что он хочет мне что-то сказать, и это не должны услышать другие, я тоже замедляюсь. Только вот, увы, двустворчатые двери высокого особняка с белыми стенами и стрельчатыми окнами отворяются, и к нам спешат уже другие слуги в темно-сиреневых платьях.

Как я успела понять, во дворце есть множество дворов, и у каждого свой хозяин и свои личные слуги. Они, в отличие от тех, кто работает на благо всего дворца, носят униформы иного цвета.

— Вас уже ждут, — сообщает пожилая женщина с сухим строгим лицом.

Кидаю взгляд на Мело, который выглядит так, будто не успел сообщить о чём-то важном, а теперь понимает, что уже и не сможет.

— Я буду осторожна, — почему-то чувствую, что нужно сказать ему именно это, а затем в сопровождении личных слуг императрицы ступаю на порог её дома.

Холла в нем нет, сразу за дверями располагается огромный зал с массивными колоннами, расписанными позолотой, и красными коврами на мраморном полу.

А в центре этого великолепия находится “трон” и восемь стульев.

— Добро пожаловать, Лира, — раздается сбоку мелодичный голос, и в другие двери выходит высокая, статная женщина с длинными тёмными волосами.

Её фигура и лицо прекрасны, и лишь усталость в голубых, как у Кьяра, глазах, выдаёт тот факт, что она уже давно не молода. А ведь если бы взгляд искрился азартом, я могла бы подумать, что она чуть старше меня. Лет на пять, максимум.

Я делаю приветственный поклон, а императрица тем временем подходит к трону, усаживается с помощью служанки, поправляет складки изумрудного великолепного платья, а затем велит присесть мне.

— Рада видеть тебя в полном здравии, Лира. Как твоя семья? — спрашивает она, пока слуги церемониально разливают чай в пиалы и подают нам.

Говорит вежливо, доброжелательно, но вспомнив взгляд Мело, я не могу расслабиться, а наоборот жду подвоха, хоть и виду не подаю.

— Здоровы по милости богов, Ваше Величество. Благодарю за заботу, — мелодично отвечаю ей, немного склонив голову.

Императрица довольно кивает, одобряя мою манеру держаться, делает глоток чая, а затем смотрит на меня.

Не хочу я этот чай пить. Вдруг она меня отравит? Чашку, что ли, уронить, разыграть, что ошпарилась?

— Покиньте нас, — вдруг приказывает слугам императрица, а я замечаю золотую шпильку в её волосах.

Боги, какой дизайнер додумался слепить золотого паука? Аж потряхивает.

Женщины в сиреневых платьях беспрекословно подчиняются, ступая к выходу.

“Дамы дорогие, вернитесь! Не оставляйте меня с ней наедине!” — так и хочется крикнуть, но нельзя. Слышу, как стихают шаги, закрываются двери, и зал погружается в тишину.

Боги… а ведь так неплохо все начиналось.

— Теперь можем говорить начистоту. Я рада, что ты жива, Лира. Я так боялась за тебя, — вздыхает императрица, скинув маску железной леди. — А я ведь надеялась, что ты станешь моей невесткой, милое дитя. Такая умная, отважная, красивая. Тебе нет равных, Лира. А Хаган совсем ослеп от своей мести. Он и тебя измучил, да?

Вот что ей на это ответить? Я не пойму, на чьей она стороне. По идее, на стороне Кьяра. Она же его мать.

— Хаган строг, с ним непросто, — решаю увильнуть от прямого ответа.

— Знаю, — вздыхает императрица, да так искренне, что любой бы поверил, а я… я пока не уверена. — И всё же он ни разу не обидел так, как мог бы обидеть, так ведь?

Что?

Задавать вопрос вслух не приходится. Императрица считывает всё по моему лицу.

— Я всегда приглядываю за тобой, Лира. Мне донесли, что ты утратила часть воспоминаний. Это правда, девочка моя?

Вот же влипла! Кто такой языкастый?!

— Я ударилась головой, — начинаю говорить то, что говорю всем, но тут же смекаю, что этой женщине лучше не лгать. — То есть, я выпала из окна, но этого не помню. Часть воспоминаний утеряна, но в остальном я всё помню.

— Выпала из окна? Как же ты не хотела за него замуж, несчастная девочка. И это неудивительно. Ты стала бы прекрасной императрицей, а я бы покоилась с миром, зная, что рядом с Кьяром такая надежная жена. Увы, Хаган совершенно обезумел от своей жажды мести. Нельзя было позволять его отцу ссылать его из дворца, но теперь ничего не исправить. И потому… ты должна нам помочь, Лира.

Что? Я? Вот так приехали! Не хватало мне ещё в заговор вляпаться!

Но отказывать себе же дороже. Нужно хотя бы узнать, чего она хочет, чтобы владеть ситуацией, насколько это возможно.

— Конечно. Как именно я могу помочь, Ваше Величество?

— Ты должна удержать Хагана в узде. Он ослеп от своей злобы. Во всех видит врагов. Винит меня в смерти своей матери, но ты и так это знаешь. И если бы моя смерть всё решила, я сама бы наложила на себя руки. Но Кьяра я в обиду не дам. К тому же на этом Хаган не остановится. Он ждет удобного часа, чтобы устроить переворот. Император болен и слаб, всё может случиться очень скоро. Прольются реки крови, Лира. Крови невинных людей! — говорит императрица, а у меня спина покрывается мурашками.

Хаган, конечно, псих, но на это не пойдёт. Так ведь?

— Я не святая, какой меня считают. Императрице приходится принимать сложные решения, но мать Хагана я не трогала. А он не хочет даже слушать. Ему всегда нужно кого-то ненавидеть. Он ведь рождён с глазами дракона.

С глазами дракона? Что это значит?

Хмурюсь, а потом вспоминаю, что читала о подобном в одной из книг на заставе.

“Тот, кто рожден с глазами дракона, обладает невероятной мощью и силой. Он станет либо спасителем, либо чумой всего мира. Лишь от чистоты его сердца зависит исход”.

Боги… это что, не сказки?!

— Вижу, забыла ты не всё, — подмечает императрица, а я, видимо, сейчас бледная, как полотно.