Не знаю. Мысли путаются, становятся вязкими. Сытый желудок и тепло работают хуже снотворного, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. И в этом во сне я опять вижу того, кого хочу изгнать из своих мыслей.

Хагана...

— Хозяйка… Лира! Госпожа! — слышу сквозь сон голос Жансу.

Не хочу просыпаться, но она продолжает меня дёргать за плечи, будто за нами погоня.

Чёрт!

Стоит только вспомнить, что так оно и есть, как я подскакиваю на месте.

— Что случилось?!

Ответить Жансу не успевает, мы обе отвлекаемся на грохот в коридоре.

— Всем постояльцам на выход! На личный досмотр! — басит голос… слишком знакомый голос.

Хватаю артефакты, даю один из них Жансу и приказываю:

— Накидывай иллюзию и бежим!

Даю ей с собой кошель и подталкиваю к окну, а подруга замирает и пугается. Козырёк соседнего дома, вроде близко, а упасть и удариться всё равно страшно.

— Шишка или жизнь?! — напоминаю я ей, и Жансу тут же сигает.

Притом зажимает рукой рот, чтобы не взвизгнуть.

Я тут же слетаю за ней. Приземляюсь обеими ногами на козырёк, а затем спрыгиваю наземь. Как назло, неудачно подворачиваю ногу. Но плакаться времени нет. Прохожие уже остановились, заметив двух сгинувших из окна “мужиков”. Надо скорее скрыться.

Хромаю, но бегу закоулками на соседнюю улицу. Тут на удивление куда оживлённее. Даже стоят несколько повозок.

— Эти загрузили, можно отправлять, — указывает миловидная старушка на три телеги, накрытых брезентом.

Мы с Жансу переглядываемся, и без слов понимаем, что делать.

Уловив момент, нычимся под брезент, а там тюки ткани. Хоть бы не поймали…

Хаган:

Врываюсь в комнату, практически срывая дверь с петель. Воздух пропитан её запахом – сладковатым, с нотками жасмина и чего-то неуловимо-дикого. Лира была здесь, я чувствую это каждой клеткой тела.

Она снова ускользает, словно песок сквозь пальцы. Каждый раз, когда я нападаю на след, она оказывается на шаг впереди. Это бесит. До скрежета зубов, до красной пелены перед глазами. Память услужливо подбрасывает картины того проклятого дня, когда она исчезла.

Я возвращался из дворца, кипя от ярости после встречи с императрицей. Страх застывший в её глазах, впечатался в память. А вслед она кричала:

— Нет! Ты не можешь со мной так поступить!

Но я поступил. Как быстро Ларта умрёт – теперь зависит только от нее.

Одного врага я наказал, оставалась Лира. Я должен был вернуться в тайное логово, но не мог.

Не мог быть уверен, что не сорвусь. Нужно было остыть. Нужно было усмирить гнев. Или, быть может, вообще лучше не видеть её, чтобы не смогла опять солгать мне, глядя в глаза.

Боги, от одной лишь мысли от этой женщины начинаю сходить с ума. Гнев зашкаливает, сердце в пекле. Даже спящий внутри зверь начинает рычать.

“Сейчас точно нельзя идти. Лира никуда не денется под печатями и присмотром Мело”, — думал я и ошибался.

— Хозяин?! — Мело побелел как полотно, когда я ввалился на порог тайного дома в таком состоянии, что едва смог удержаться на ногах после перехода порталом.

— Где Лира?

— Она... она сбежала вчера, господин! — выпалил он, и внутри что-то хрустнуло.

Сбе-жа-ла…

...

— Хозяин, — голос Мело выдергивает меня из стужи воспоминаний. — Кто бы тут ни был, он давно ушёл.

Мело нервничает, я вижу, как по его виску стекает капля пота. Впрочем, держится он неплохо для того, кто никогда прежде не осмеливался мне лгать.

Бросаю взгляд на окно, которое кто-то успел закрыть за беглецами. Учитывая, что первым в комнату вошел Мело, гадать не приходится, кто это был.

— Она была здесь, совсем недавно. Обыскать все улицы, гостевые дома и каждый камень! — отдаю приказ застывшим за спиной стражникам. Те выкрикивают "Есть!" и мгновенно исчезают.

Комната пустеет, а в груди разрастается бездонная пропасть.

— Хозяин, — мнется у двери предатель Мело. — Вы уже на призрака стали похожи с этой погоней. Разве оно того стоит?

— Стоит.

— Вы так сильно хотите её убить? — задает он следующий вопрос и тут же вздрагивает под тяжестью моего взгляда.

— Убить?

— Разве не для этого вы днем и ночью её ищете?

Хороший вопрос.

Усмешка сама срывается с губ, пока я перевожу взгляд на окно, через которое ускользнула Лира. Снег уже припорошил следы и падает огромными хлопьями холода с неба. А я кладу руку на внутренний карман мундира. Там лежит дурацкая записка, которую умудрилась оставить эта ведьма перед тем, как сбежать.

Лира:

Колеса повозки мерно поскрипывают, убаюкивая. Снаружи доносятся голоса, грозные. Их там человека три или четыре. И темы у мужиков неприятные.

Кажется, мы вот-вот покинем Мирос, но момента для удачного побега я пока не вижу.

Потому и сидим с Жансу тихо, как мыши. Ещё и, как назло, артефакты, не успевшие восстановить резерв, снимают с нас иллюзию. Теперь бежать точно нельзя.

Повозка с тюками ткани, среди которых мы прячемся, продолжает покачиваться. Жансу потихоньку засыпает, прислонившись к моему плечу – её чёрные волосы разметались по моей руке как вороново крыло. Воздух внутри спёртый, густой, зато не холодно.

Мы едем уже несколько часов. Дороги, кажется, стали бесснежными — всё ярче чувствуется каждый толчок на ухабах в затёкших мышцах. За потрёпанный полог повозки выглянуть не решаюсь, жду, когда заедем в какую-нибудь местность.

Наконец-то доносится гомон голосов, и я тихонько трогаю Жансу, чтобы она проснулась и готовилась бежать. Надеваю на палец кольцо, но иллюзия не цепляется. Резерв ещё не восстановился. Что ж, придется бежать так, главное, выбрать момент.

Но это делают за нас.

— Ну, все, безбилетники, хватит прятаться! Бесплатно кататься вздумали? — раздаётся голос, а затем рывком выдёргивают брезентовую ткань, накрывающую тюки и нас с Жансу.

Свет фонарей бьёт в глаза.

Прикрываю глаза рукой, но все пытаюсь разглядеть того, кто нас поймал.

У повозки стоит высокая женщина с элегантной прической и белой лилией в смолистых волосах. Её платье из тёмно-бордового шелка расшито замысловатыми узорами, а на плечах меховая накидка. На вид, дорогая. Взгляд этой дамы выдает её натуру – властная и самодостаточная, привыкшая повелевать. Даже грозными громилами мужчинами, которые стоят у неё за спиной. Эти четверо и сопровождали нас весь путь.

— Так вышло случайно, и мы заплатим за поездку, — сообщаю я.

Дама приподнимает идеально выщипанную бровь, и её губы, накрашенные в цвет платья, изгибаются в холодной усмешке.

Легонько толкаю испуганную и застывшую Жансу, чтобы дала мне кошель. Она тут же общупывает себя, а затем застывает. Только не говори…

— Я... обронила кошелек! — в панике шепчет Жансу. Её лицо бледнеет, становясь почти прозрачным.

Чёрт! Ещё этого не хватало!

— Отличная попытка. Раз денег нет, как вы собираетесь платить? — женщина окидывает нас оценивающим взглядом опытного торговца.

На её шее поблескивает массивное ожерелье – россыпь крупных рубинов, оправленных в чернёное серебро.

— Трудом, выходит, — отвечаю я, внимательно глядя на женщину, и по спине стекает холодная капля пота.

Она ведь не просто какая-то торговка, да?

— Хм, лица у вас обеих что надо. Да и фигуры должны быть хороши. Я хозяйка дома Ночных Лилий. Думаю, вы догадываетесь, о каком труде пойдет речь? — спрашивает она, и если я злюсь, то Жансу всем телом и прижимается ко мне, как испуганный ребёнок.

Я медленно выпрямляюсь, расправляя плечи, и встречаюсь взглядом с тёмными глазами хозяйки:

— Стать одной из ваших Лилий из-за того, что тайно прокатились в повозке? Не слишком ли это?

— Есть другой вариант оплаты? — усмехается женщина.

— Есть, — отвечаю я ей не менее уверенным тоном. И я сейчас не блефую. Она мне ещё и должна останется.