Стоп... что это в ней лежит?

Взгляд скользит по строчкам, выхватывая слова, от которых кровь стынет в жилах, обращаясь чуть ли не в лёд. Нет, Лира! Нет!

Жансу что-то талдычит, но я её не слышу. Что есть сил вырываюсь в коридор. Уверен, что место, куда пошла Лира, – это старый храм.

Портальный артефакт, как назло, не работает. Отказывается переносить меня туда, куда нужно. Неужели Лира сама додумалась запечатать поталы в храме? Остаётся только один способ до неё добраться. Крылья.

Крылья дракона, которого мне не удалось пробудить целиком ни разу до этого дня. Зато получалось вызывать его крылья. В полуобороте сил на полёт обычно не хватает, но сейчас я обязан справиться!

С такими мыслями и кидаюсь из окна, расправляю крылья, но оборот удаётся лишь отчасти. Когти да крылья, но и этого хватит.

Лечу, разрывая ветер и снег. Вот и храм. Силы заканчиваются. Зверь слабеет, и я кубарем, оказавшись без крыльев, падаю на балкон храма и собственным телом разбиваю стекла. Вместе со звоном раздаётся вскрик.

О ранах и боли даже не думаю. “Это её голос! Успел!” — только и бьёт мысль в голове.

И я моментом нахожу взглядом её…

Лира стоит в белом платье, которое треплет ветер, врывающийся во мрачное помещение через разбитое окно. Босыми ногами она стоит на холодном каменном полу, у самого края проклятого круглого отверстия в полу, которое ещё недавно было выдвинуто плитой.

Страшно, что ветер покачнёт Лиру, и она сорвётся. Но ещё страшнее от того, что рядом с ней на полу лежит Кьяр. Перепачканный, в рваном синем камзоле и засаленных чёрных штанах, в каких был в темнице. Он без сознания, в кандалах. И одна из этих цепей обвивают щиколотку Лиры…

— Стой там! — вдруг приказывает она, едва я инстинктивно порываюсь в её сторону.

Хочу спасти, но она уже всё решила.

Застываю, глядя в её голубые глаза. Они полны решимости и… слёз.

— Ты… нашел письмо? — тихо спрашивает она. Родной голос хрипит от боли.

— Нашёл, — говорю тихо, будто один громкий звук может её спугнуть, и Лира сорвётся в бездонный колодец.

Этот храм при дворце был когда-то первым храмом богов, но потом о них забыли. Построили новые красивые храмы, а этот запечатали за ненадобностью. Но именно он оказался самым важным местом в столице.

— Рад с тобой познакомиться, Лера, — тихо добавляю я и осторожно вынимаю то самое письмо.

Стоит женщине моего сердца услышать своё имя, увидеть несчастный листок, как глаза её наполняются слезами. Она судорожно втягивает воздух, чтобы их остановить, и вновь вытягивает руку, не позволяя подойти.

Магия в этом месте не действует, и у меня нет никакого шанса её уберечь. Приходится остаться на месте, чтобы она не сорвалась вниз.

— Я рада, что ты узнал, кто я, Хаган Шэр. Теперь ты понимаешь, почему я бежала, и почему мне не стоит быть в этом мире, — шепчет она, прощаясь.

— Мне неважно, как тебя зовут и откуда ты, хоть из геенны огненной, хоть из бездны. Я успел узнать какая ты, ты поселилась в моем сердце так прочно, что я не могу тебя отпустить. Отойди от края…

Лира не отвечает. Мотает головой, говоря мне нет.

— Так правильно. Всё должно вернуться на свои места, — говорит она, думая, что я верю строчкам в её письме, но это ложь.

Так она и написала в том письме.

“Я хотела поговорить с тобой лично. Но девятнадцатое марта на исходе, а богиня сказала, что это последний шанс для меня.

Меня зовут Лера, и я родилась в совершенно другом мире. Я бы рассказала тебе о том, какой он, но времени совершенно нет.

Я попала в этот мир, в тело Лиры Шиен в тот самый день, когда ты, генерал Смерть пришёл за ней, чтобы начать свою кровавую жатву. Я не знала тебя и боялась, а после полюбила всей душой.

Я узнала тебя настоящего. И сегодня я видела всё, что произошло в этом дворце. Магия вернулась ко мне с новой силой, открыла прошлое многих. И потому мне больно писать эти строки. Больно тебя оставлять, осознавая, какой непростой путь ты прошел.

Я искренне восхищаюсь тем, что ты смог остаться на стороне добра, несмотря на все испытания, что выбрал меня, несмотря на ту картину, в которой я жила. Что видел меня настоящую, что признал мою свободу в этом патриархальном мире.

Ты дал мне намного больше, чем я могла себе представить, потому очень больно говорить тебе “прощай”. Но я не могу остаться. Хотя очень хочу.

Я должна вернуться в свой мир. Там я забуду о тебе, таков порядок. Потому и ты должен меня забыть. Мой уход остановит алый снег, Шэрос не пострадает.

А тебе я скажу свою последнюю просьбу: Пожалуйста, будь счастлив, Хаган! Будь великим императором, которого я увидела сегодня в своих видениях! Шэросу достался самый лучший правитель – Великий Хаган Шэр! Так тебя будут называть. Это это знаю. Я это видела.

Прощай.”

Такими были строки, терзающие сердце. Но я уже тогда знал, что есть подвох. А увидев у её ног Кьяра, убедился окончательно.

Что же ты делаешь, моя безрассудная смелая Лира… Лера.

— Если бы ты хотела уйти, то его бы с собой не привела, — говорю этой невероятной женщине, которая творит сейчас настоящее безумие. — Ты не домой собралась. Ты хочешь ценой свой жизни снять проклятие!

Голос эхом отходит от стен, но Лира даже не вздрагивает. Смотрит на меня своими голубыми глазами так, что умираю и воскресаю сотню раз за эти бесконечно долгие секунды.

— Хочешь знать, откуда мне это известно? Жрец в древнем храме сказал, — говорю ей, а слова того старика звенят в памяти.

“Проклятие пятнадцати зим можно снять, лишь если принести в жертву богам душу того, кто пробудил это проклятие”, — сказал тот седовласый старец. И с этим я был согласен. Но он добавил кое-что ещё.

“И душу того, кто тебе дороже всех на свете, новый император”, — сказал он, и весь мир покрылся для меня коркой жалящего холодными иглами льда. Я не хотел в это верить, предлагал свою жизнь, но старец стоял на своём.

“Подумай, жизнь одного человека или смерти сотен твоих подданных от холода и голода. Решать лишь тебе, император”, — так он сказал, но я не мог этого принять. И никогда бы не принял.

Но Лира решила все за меня.

— Ни один человек, даже самый сильный, не должен выбирать между женой и народом, — шепчет Лера, признавая правду. — Ты император, Хаган. А я императрица. И это моя осознанная жертва ради тебя и ради них. Молю лишь об одном, забудь меня и будь счастлив. Снова…

Шепчет она и в следующую секунду срывается в бездну. Исчезает прямо на моих глазах. Вижу лишь как натягивается цепь, а затем и Кьяр слетает вниз.

— Нет! — рык слетает с моих губ.

Срываюсь с места, кидаясь за ней в этот самый колодец.

Женщина, которая боялась смерти больше всего в жизни. Женщина, которая готова была на всё, чтобы выжить, сейчас отдаёт свою душу богам… за других.

А я отдам свою жизнь за неё, если не сумею спасти…

С такими мыслями в этой темноте, охватившей наши тела, ловлю Лиру, разрываю руками цепь, тянущуюся к Кьяру и призываю крылья, а они не слушаются. Дракон… мне нужен дракон!

В просторном зале, парящем среди облаков, где стены состоят из переливающегося тумана, а пол выложен перламутровыми плитами, находятся двое богов.

— Мда, а ты говорила, что будет хэппи-энд, — вздыхает Диен.

Он восседает на воздушном диване, больше похожем на облако с золотистыми подушками, и почёсывает свою длинную бороду.

Но стоит Алие зыркнуть гневно, как бог тут же принимает более молодое обличье…

Сначала из старца-жреца становится тем Диеном, которого в этом мире знают как наставника, а после обретает свой истинный лик.

Сейчас ему на вид лет тридцать, как и Алие, но волосы по-прежнему остаются белыми, как и у богини.

— Погоди ты с выводами! — рычит Алиа, глядя на огромный круг на туманной стене, в котором отображается опустевший храм.

Ещё секунду назад там были Лера и Хаган, и богиня теребила острыми пальчиками свое белоснежное платье, ожидая развязки. Но теперь они оба угодили в бездну, и даже ей неизвестно, чем всё закончится.