Что мне сделать, чтобы не приносить ей больше боль? Умереть? Я могу…

— Хаган, — срывается хрип с её губ, а мне кажется, что ослышался.

Не принц, не Ваше Высочество. Она назвала меня по имени…

Сердце ликует так, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет или взорвёётся.

Как же хочу ещё раз назвать её мамой, но так я опять причиню ей боль.

— Прости меня, — это всё, что удается выжать из себя, а пальцы сжимают её грубую одежду будто в последний раз.

— Это ты меня прости, Хаган, — опускается она на колени, касается моего лица, а затем обнимает.

Она. Обнимает. Меня.

— Прости меня, сын…

Говорят, даже когда я родился, я не плакал. Когда падал и сшибал колени, ни разу не обронил слезу. Но в тот миг… я выл навзрыд. Я был счастлив.

Я был впервые счастлив за все свои восемь лет во дворце. Не мог спать той ночью. Смотрел безустанно на чёрное небо, ожидая, когда случится рассвет.

Я знал, что этим утром мама покинет дворец, и я никогда её не увижу. Но там, далеко, она будет в безопасности.

И потому, едва стало можно, я бежал опять к домам слуг. Хотел увидеть её в последний раз, но увидел толпу.

Там были слуги, лекари, светлая макушка кронпринца мелькала возле свиты императрицы.

А затем появилась и она сама. Вышла в своем изумрудном платье с длинным шлейфом, расшитым золотом, из комнаты моей матери, довольно улыбаясь. Увидела меня, но улыбка не сошла с её фарфорового лица.

А я застыл. Застыл в ужасе.

— Соболезную, мой принц. Она наложила на себя руки, — с усладой пропела императрица, а затем сверкнув чёрными глазами, шепнула мне на ухо. — Вот что бывает с родителями, когда их дети не слушаются меня.

Зря она тогда сказала эти слова…

— Ваше Высочество? — отвлекает меня голос, и лишь сейчас я осознаю, что слишком долго стою, глядя пустым взглядом на песчаные дюны, пока прошлое плывёт перед глазами.

Лира Шиен, ты заставила меня туда вернуться.

— Что-то стряслось? — кидаю взгляд на Тиль.

— Никак нет, просто… — тянет она, но не договаривает, хотя и так понятно. Я выглядел странно. — Может быть чего-то желаете?

— Нет, Тиль, спасибо, — отвечаю ей, Тиль покорно склонив голову, уходит, а я опять смотрю на дюны.

Не это я планировал, когда забирал Лиру Шиен. Она нужна была мне живой из-за Кьяра, но рано или поздно заплатила бы за содеянное. За Ари, за дюжину тех, кого она подставила в заговоре, а сама жила припеваючи.

Но как наказывать ту, кто кинулась в воду за Миртой, вступилась за рабыню? Может быть Мело прав, и в том деле всё было не так?

Но есть же куча доказательств, включая письмо. Нет, дальше так продолжаться не может. Пора расставить всё по своим местам. Наказать, если виновна, а если нет...

Мне хватит лишь одного её взгляда, что понять, когда я спрошу об этом в лицо.

С такими мыслями и возвращаюсь в комнату, даже не представляя, какой поворот меня там ожидает.

Лира: Принимать душ в ванной комнате без защёлки – то ещё приключение. Особенно после угроз Хагана Шэра.

Знаю, что он хотел лишь меня запугать, я видела это в его глазах. Но играть с огнём как-то не хочется. И немытой в этой жаре оставаться тоже не хочется.

Притащив из спальни массивный дубовый стул с резными ножками (между прочим, тяжеленный, как слон!), подпираю им дверь и, гордая своей изобретательностью, направляюсь к ванной. На удивление она тут чугунная и беленькая, как новая, ещё и на львиных лапах.

Или они не львиные?

Неважно.

Прохладная вода стекает по разгорячённой коже, капли барабанят по плечам и спине, смывая усталость и напряжение. Я теряю счёт времени, наслаждаясь процессом, однако стоит вспомнить про Хагана, который мог уже вернуться в спальню, перекрываю подачу воды и прислушиваюсь.

Вроде тихо.

На случай если он продолжит свою странную "постельную" игру, продумываю в голове пару колких ответов, пока обматываюсь белым полотенцем, которое едва прикрывает бедра.

Пока мокрые волосы оставляют тёмные пятна на махровой ткани, я тянусь к платью, наброшенному на столик у раковины, и… О БОГИ!

ПАУК!

Здоровенный, волосатый, как йети, сидит прямо на моем платье! И все его восемь глаз (или сколько их там?) поблёскивают в полумраке, уставившись на меня, как будто я его любимое реалити-шоу!

Я не боюсь ни змей, ни ящериц. Более того, бабушка в детстве заставляла меня ловить ужаков за голову. Но пауки…

Тогда мы с мамой приехали в деревню, бабушка ушла к соседке, а мама отправила меня в погреб за огурцами. Не знаю, почему люк захлопнулся, но сколько бы я ни звала – никто не шёл. Мама, наверное, опять отключилась на старой скрипучей софе, выпив лишнего. Хотя обещала, что больше не будет! Сослала меня...

И я просидела в сыром погребе, освещённом тусклой жёлтой лампой на толстом чёрном проводе, почти час, пока не появилась бабушка. Но перед этим увидела его – маленького паучка, который тогда казался мне огромным монстром.

От моего вопля весь дом вздрогнул. И с тех пор страх остался со мной на веки вечные.

— Так, спокойно, — говорю себе, вцепившись побелевшими пальцами в край ванны. — Это просто паук. Большой. Очень большой. ОГРОМНЫЙ! МАМА!

Паук, видимо, решив, что пора переходить к атаке, берёт курс на меня, я взвизгиваю так, что, наверное, весь лагерь проснулся, и бегу к двери, попутно снося стул, как пушинку.

Влетаю в спальню, запрыгиваю на кровать и осматриваю пол, ожидая появления преследователя.

Но его нет. Испугался моего крика и сбежал?

Боги, Лера, это же не змеюка, чтобы ползти за тобой!

Выдыхаю, даже начинаю нервно улыбаться, осознавая всю нелепость положения. Прижимаю руку к груди и тут же опускаю взгляд на тело.

Замечательно! Я стою на кровати в чем мать родила!

Полотенце потерялось где-то по пути моего героического отступления. Прекрасно! Просто прекрасно!

“Надо привести себя в нормальный вид, пока Хаган не вернулся”, — с этой мыслью и спускаюсь и крадусь за полотенцем. Накидываю его на себя и заглядываю в ванную – паук там, восседает на платье, как король на троне.

В полумраке его силуэт кажется ещё более зловещим, а блестящие глаза, честное слово, подмигивают мне!

— Мамочки! Спасите! — воплю я, захлопывая дурацкую дверь, и готова кинуться куда угодно и залезть на что угодно, но заскакиваю на… Хагана.

Не сразу это понимаю. Да что там! Поначалу вообще не соображаю, где я и что я.

Сердце колотится как бешеное, в ушах шумит кровь. Лишь через несколько секунд, когда ослепляющая паника отпускает сознание, до меня начинает доходить: я не врезалась в Хагана… Нет! Я на него запрыгнула! Как на дерево!

Обхватила ногами его пояс, чувствуя под собой твёрдые мышцы, а он… видимо, на автомате прихватил меня, и теперь его горячие руки обжигают мои голые бёдра.

Но что там руки… Его взгляд! Вот что пугает пуще всего!

На секунду кажется, что тёмные глаза Хагана остекленели. Да он сам остекленел, и это проклятие передаётся и мне. Даже забываю, от чего и зачем убегала.

Напряжение в воздухе такое, что ножом можно резать. И тишина вокруг. Давящая на слух тишина, которую разбавляет лишь грохот моего собственного сердца. Или это не моё так бьётся?

Кажется, Хагана тоже интересует этот вопрос, он, наконец-то, вспоминает, что можно и моргать, и дышать, и шевелиться, но к последнему пока не приступает.

Так и стоит, обратившись камнем. Горячим таким камнем. А вот его взгляд опускается ниже, после чего глаза вспыхивают, а кадык дёргается.

Дракон меня за ногу! Я ведь голая!

Точнее в полотенце, которое едва держится на груди. Тут же отцепляю руки от плеч Хагана, чтобы прихватить полотенце, а вместо этого чуть ли не падаю.

Шэр вовремя спохватывается и ставит меня на пол. На тот самый пол, где может быть тот жуткий паук.

Чёрт!

Тут же оглядываюсь, но никаких членистоногих, слава богам не видно. Выдыхаю и едва не расплываюсь в улыбке от облегчения, как ловлю на себе тёмный, нет… чёрный взгляд Хагана Шэра!