Какая же Жансу всё-таки умничка. И как же сильно я по ней скучала. Обнимаю так, будто тысячу лет не видела, а девушка даже пугается.

— Госпожа, вы не сердитесь за то, что я э-э-э… так разошлась?

— Если бы с тобой что-то случилось, я бы психовала куда сильнее, — признаю́сь я, наобнимавшись вдоволь, а затем мы обе стихаем.

— Кому же вы так мешаете, моя госпожа? — нарушает недолгую тишину тихий голос Жансу, а я жму плечами. Самой хотелось бы знать.

— А Хаган… То есть Его Высочество где? Он поручил кому-нибудь расследовать это дело? — хочется знать мне.

— Управляющий сказал, что хозяин повсюду искал виновника, но так и не вычислил пока что, насколько я знаю, — вздыхает Жансу, и мы вновь притихаем.

Сидим так, не знаю сколько времени, а затем начинаем делиться мелочами, но я в основном слушаю о том, что происходило в Драконьем Пике, а сама не особо говорю. Да и не хочется как-то это обсуждать.

Странное чувство внутри, будто если скажу вслух, то все станет реальностью, а если смолчу, то будто и не было. И все же вопросов у меня много, слишком много. Но мое сознание, видимо, не хочет искать на них ответ и потому подкидывает мне другую важную задачу.

— Мои вещи с заставы доставили? — Поднимаюсь на ноги и оглядываю комнату.

— Да, все в этом сундуке, — сообщает Жансу, и я тут же спешу его открыть.

Там должно быть кольцо, из которого я пыталась сделать накопитель магии. Его ведь не нашли и не отдали Хагану, пока я “выбивала” себе путёвку на тот свет стараниями тайного врага?

— Что вы ищете, госпожа? — волнуется Жансу.

— Нашла! — радуюсь я, отыскав свою ценность.

А я молодец! Хоть и не в себе была, а припрятала колечко в пояс одного из тёплых платьев, украшенных камнями, вот никто его и не нашёл, и оно не выпало. Ура!

Жансу хмурится, глядя на меня, и искренне не понимает, почему её хозяйку так волновала одна из побрякушек, когда навалом других.

— Потому что она особенная, Жансу, — хочу сказать я и поведать о своих маленьких достижениях в изучении магии, как дверь в мою комнату открывается.

Без стука.

Сюда входит мрачный, уставший высокий мужчина, в красивых чертах лица которого я даже не сразу узнаю Хагана Шэра. Он даже изменил себе в любви к чёрной одежде. Сегодня на нём белая, распахнутая на груди рубашка. Его чёрные волосы лежат вовсе не так идеально, как всегда, но этот образ идет ему ещё больше…

“Чёрт! Таких красавцев ничем не испортить”, — проскальзывает мысль в голове, а сам Хаган замирает, обнаружив меня не в кровати, а на коленях возле сундука со шмотками.

Несколько секунд он смотрит остекленевшими глазами, будто пытаясь понять, какого гоблина тут происходит, а затем его чёрная бровь движется вверх.

Хаган вновь окидывает меня взглядом, а я ловко прячу свою драгоценность, вскакиваю на ноги и выпрямляюсь во весь рост.

— Не только очнулись, но уже и бегаете вовсю, — отмечает он, и хоть голос звучит строго, есть в его интонациях что-то новое, но пока непонятное мне.

И во взгляде, кажется, тоже, но Хаган тут же переводит внимание с меня на Жансу.

— Простите, что не доложила, как вы велели! Я слишком обрадовалась и забылась, это моя вина, хозяин, — тут же лепечет служанка, да так сжимается, будто смертный грех совершила.

— Это я не дала ей уйти. Заболтала. Она ни в чём не виновата, — моментом выдаю Хагану, ибо чёрт знает, вдруг опять наказать её решит. Он же помешан на контроле.

Хаган ловит мой взгляд и подозрительно прищуривается. А я вновь замечаю, что в нём что-то изменилось, но все ещё не могу понять, что именно. И это настораживает.

— Оставь нас.

Короткий приказ Хагана, да с таким выражением, будто он смертельно устал от наших с Жансу бесконечных попыток выгородить друг друга.

Жансу не хочет оставлять меня, бросает беспокойный взгляд, но всё же ослушаться хозяина не смеет. Она выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Но неплотно. Хитрая лисичка.

Однако Хаган исправляет её “случайную ошибку” и сам запечатывает дверь, а затем кидает в меня такой взгляд, будто это я велела Жансу подслушивать.

Что?

Я опять проспала какие-то страшные события, в которых обвинят меня?

— И вам доброе утро, достопочтенный муж, — решаю не накалять обстановку и сначала поздороваться.

Говорю спокойно, но сила слышится в голосе. Плюс я вскидываю подбородок, ибо нечего тут бросаться невербальными упрёками.

Только вот на слове “муж” у Хагана так вспыхивают глаза, что язык прикусить себе хочется. Что? А раньше он иначе на это реагировал.

Бли-и-н! Вот же дура!

Хочется хлопнуть себя ладонью по лбу, когда вспоминаю ту самую свою последнюю ночь, но при Хагане лучше не делать подобных свободных движений. Лира же леди.

— И вам доброго вечера, — отзывается Шэр, принимая правила новой игры.

Он сказал вечер? Так за окном вовсе не рассвет, а…

Додумать мысль не успеваю, так как Хаган делает шаг ко мне, а затем добавляет:

— Достопочтенная жена.

Ой… Он это чего? Хочет подразнить? Намекает или просто в ответ так сказал? Не знаю, и но воспоминания против воли вновь накатывают на меня волной.

Не хочу об этом думать, хочу все заглушить, но будто бы наяву чувствую, как по телу скользят горячие руки этого злобного дракона. И самое бредовое: я ведь вроде как отравлена была, а на него реагировала. Нет, как раз из-за бреда и реагировала, как дурочка. Точно!

— Вы покраснели, — прищуривается Хаган. — Вам плохо?

Он прикалывается, что ли? Самому норм?

— Я… кхм… — хочу ответить, но голос предательски пропадает. — У меня голова раскалывается и немного кидает в жар. Как я поняла со слов Жансу, меня пытались убить?

— Не смертельно опасным ядом для магов? — уточняет Хаган.

Так, а это что ещё за уточнение про “не смертельный”? Он опять за старое?!

— Только не говорите, что подумали, будто я сама себе это подлила. Считаете меня настолько сумасшедшей или просто не смогли найти настоящего преступника и решили повесить всё на меня, как всегда? — сама не знаю отчего, но вспыхиваю, как спичка, поднесённая к огню.

Еще и нервничаю, потому что этот дракон всё это время медленно шел прямо на меня, зато хоть теперь остановился.

Склоняет голову набок, будто под новым углом я стану выглядеть иначе. Но нет, я все та же Лира с растрёпанными волосами и в бледно-розовой ночной сорочке, благо ткань плотная, не то…

Тьма! Хаган даже сейчас умудряется глянуть туда, куда не нужно, а верхняя выпуклая часть моего тела чётко выдает то, что мне холодно… Тут же скрещиваю руки на груди и покашливаю, чтобы кое-кто не отвлекался.

— Я не это сказал, госпожа Шиен. Зато теперь вы имеете полное право разделить со мной звание обладателя “самой изощрённой фантазии”, которым сами же и наградили.

— Тогда что вы имели в виду? — хочу знать я.

— Что кто-то решил сделать вам предупреждение этим ядом. У вас есть предположение, кто бы это мог быть? — спрашивает Хаган, однако я по глазам вижу, что у него уже что-то вертится на уме.

Боги, да там много что вертится. Ещё вчера…ну, то есть несколько дней назад, Хаган был вполне понятным персонажем, а сейчас я ничегошеньки не могу разобрать по его взгляду. Какой-то ком непонятно чего. Это хорошо или плохо для меня?

— Я мало что помню до того, как стукнулась головой, но, кажется, у меня есть целая очередь из недоброжелателей вроде вас, — на ум приходит только такой ответ.

Хаган хмыкает, будто оценил шутку.

Серьёзно? А где его привычная злость-то? Даже в левом уголке губ появляется что-то, похожее на улыбку. Боги, а ему это чертовски идёт, только вот… не думаю, что мне его благосклонность сейчас на руку.

А можно всё вернуть на места, а то вдруг меня опять опоят какой-нибудь дрянью, а он не поймёт и… Черт! Я только сейчас поняла, что гадость подлили мне одной, а Хаган был вполне в своем уме, когда завалил на постель и начал…

— Что-то не так? — хмурится генерал, когда я невольно отступаю на шаг назад, но и этого мне кажется мало. Лицо моей погибели, которая могла случиться и без яда, так близко!