— Господин, — обращаюсь к Мело, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У Пион очень болит живот. Ей нельзя сейчас развлекать гостей.

Зря я посчитала Мело очень сообразительным. Судя по его лицу, не не понял, на что я намекнула. Ладно… пойду в лобовую атаку.

Перевожу взгляд на Жансу, затем снова на Мело, играю бровями. Тугодум… Ладно. В упор смотрю ему прямо в глаза, затем едва киваю на подругу.

“Да пойми ты уже! Это Жансу”, — чуть ли не ору ему мысленно. Могла бы и вслух сказать, но помню предостережение про драконий слух. А у Хагана, решившего поплавать с Лилиями, как раз такой.

Ну же, Мело! Ну…

Застыл. Завертелись шестерёнки в голове. О-о-о, а теперь и глаза выкатились. Значит, точно понял. И значит, пора паниковать мне, потому что… вдруг я ошиблась, и он ей не поможет?!

Нет, поможет, если она ему дорога. А она дорога! К тому за её спасение ему ничего не будет! Враг Хагана – я, а не Жансу.

Наконец-то, ураган эмоций на лице Мело заканчиваются, и он берёт себя в руки.

— Понял. Тогда я сам за ней присмотрю, гос… Присмотрю! — произносит он, едва не назвав меня госпожой, но вовремя исправляется.

По его глазам вижу, что хотя бы Жансу сегодня выживет. А я… посмотрим.

— Стойте, — хватает меня за руку подруга, когда я, кивнув на прощание этим двоим, поворачиваюсь к дверям купален.

— Доверься мне, — едва слышно шепчу я. Смотрю на неё с уверенностью, которой у меня на самом деле нет.

Я боюсь. Люто. Но Жансу не надо об этом знать. Пусть думает, что у меня есть какой-нибудь план, иначе не отпустит.

— Мне нужно идти, — убираю её дрожащие пальцы со своей руки и немного сжимаю их, на случай, если больше не увидимся. Тут же корю себя за эту маленькую слабость, натягиваю улыбку и убегаю.

Убегаю, иначе заплакать могу. А мне нельзя. Нельзя быть слабой. Ведь сейчас я должна найти способ спастись! Найти тот самый один выигрышный билет из тысячи! Обязана…

Но он не ищется. Застываю у двери в купальню. Слышу, как за спиной начинается суета. То ли Жансу рвется за мной, то ли Мело хочет её увести. Быстро толкаю дверь и вхожу в купальню…

Шаг. Удар сердца. Пар окутывает меня лёгким коконом. В нос бьёт нежный запах масел и соли. Он должен расслаблять гостей, но чувствую себя дичью, загнанной в ловушку, а после и вовсе застываю, когда нахожу Хагана не в круглой купели, из которой исходит пар, а у стола.

Он не сидит, а стоит, оперевшись на тот самый стол с белой скатертью своей упругой пятой точкой. Руки скрещены на груди. Камзола уже нет. На Хагане лишь белая рубашка. Ткань немного липнет к коже, выделяя рельеф мышц. А на чёрном кожаном поясе я замечаю кинжал в ножнах.

Обычно в таких местах сначала снимают оружие, а потом одежду. Хотя сюда и с оружием не пускают. На то хозяйка и держит охрану. Но Хаган это не простой гость, чтобы следовать правилам.

— Твоя подруга потерялась? — отвлекает от блеска рукоятки кинжала низкий голос Хагана.

— Вам одной женщины мало? — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

— Слишком болтлива ты для дамы из дома удовольствий.

— А вы так хорошо нас всех знаете, господин? — не могу не уколоть вновь, за что тут же мысленно отчитываю себя.

Умереть захотела?! Не глупи! Соберись!

— Некоторых вижу насквозь, — тихо, как-то даже пугающе добавляет Хаган. На что это он намекает? — Вижу, что от подружки ты ловко избавилась.

В нём слышится сталь и, кажется, усмешка. Не уверена. Нервы так зашкаливают, то я трачу все силы лишь на то, чтобы выглядеть спокойно и не выдать себя. Перевожу взгляд с кинжала на лицо Хагана и застываю от его взгляда.

Пронзает насквозь. Узнал меня или нет? Не поймёшь.

Но если бы узнал, мы бы точно сейчас не болтали.

— Вы дракон, Ваше Высочество. Потому, наверное, слышали, что я сказала в коридоре. У Пион болит живот. Ей нельзя сюда идти. Всё для вашего же блага, — пропеваю я, а сама подхожу к буфету, где кто-то уже поставил и напитки в серебряном кувшине и фрукты.

Чтобы занять руки и не смотреть на Хагана, беру кубок и наполняю его. Но что я буду делать потом? Придётся отнести этот бокал Хангану.

И отнесу. Как и положено девушкам цветочных домов. Ещё и улыбнусь, если от этого зависит моя жизнь.

— Слышал. Значит, буду довольствоваться тобой, — добавляет Хаган, и в этот момент часть терпкого виноградного напитка пролетает мимо кубка.

— Что вас так удивило? — продолжает Хаган, а я застываю точно каменная. Благо лицо моё он видит лишь сбоку. А испарину можно списать на жару в купальне.

— Или испугало? — ещё более низко звучит его голос. — Разве я ваш первый посетитель?

“Первый и скоро станешь мёртвым!” — так и хочется зашипеть на него.

— Вы особенный посетитель. Потому любая цветочная девушка нервничала бы при виде вас. Считайте это знаком уважения и симпатии. Я лишь желаю вам угодить, — выкручиваюсь я, и одни только боги знают, как тяжело мне дается этот слащавый голосок и жеманная улыбка.

Но ещё сложнее заставить ноги двигаться, а руки – передать Хагану кубок.

Всё тело напрягается. Нервы натягиваются до предела, вот-вот лопнут. Но Хаган берёт кубок, едва задев мои пальцы своими. Одно только это прикосновение, и хочется проклинать весь мир и орать матом, но я держусь. Улыбаюсь, гоблины меня дери.

Упрямо смотрю в кадык, изображая повиновение, но боковым зрением вижу, как Хаган, поднёс кубок к губам, застывает. Принюхивается?

На его губах появляется горькая ухмылка, а меня начинает трясти… Он сейчас…

— Что-то не так с напитком, господин?

— Из ваших рук и яд будет сладок, — отвечает Хаган и делает глоток.

Ах, так значит! Яд ему сладок из рук жгучей брюнетки! Боги, сделайте меня на секунду драконом. Я хочу утопить этого мужчину в этой самой купели!

— И всё же, этот напиток слишком прост для вас. Я принесу кое-что получше, — сдерживаю злость и ступаю к выходу. Это мой шанс улизнуть.

— Хватит напитков. С такой искусительницей не до пира,— раздаётся вслед голос Хагана, и тут же другие характерные звуки.

Я стою к нему спиной, но прекрасно знаю, что он делает. Сейчас расстегивает свою белоснежную рубашку. Дзиньк – брякнула металлическая застежка ремня. Значит, сейчас снимет штаны.

А теперь раздаются шаги. Всё ближе и ближе к круглой купели. Шум воды…

— А вы не желаете принять ванну? Или у вас тоже болит живот?

Не живот у меня болит, а сердце!

Держись, Лера! Держись! Не смей топить мужа, пусть и почти бывшего после сегодняшних событий!

“Я выживу! И фиг он меня ещё раз найдет!” — злюсь и тут же делаю вид, что раздеваюсь, стоя к нему спиной. Знаю, что смотрит, потому делаю все грациозно. Да так, будто училась. Злость помогает, знаете ли.

Незаметно вытаскиваю из декольте тот самый пузырек, что дала мне Лилиан. Откупориваю крышку и намазываю губы и часть шеи порошком. На меня он не подействует. Но на того, кто выпил вина — да.

Но когда на мне остается одно исподнее, останавливаю танец. Надо развернуться, и я поворачиваюсь. Ловлю на себе огненный взгляд Хагана, вижу, как играют его желваки. От желания, дорогой, или что?

Хаган больше меня не торопит, но я и сама не медлю. Боюсь, что порошок как-нибудь случайно смахну с губ, потому элегантно ступаю к купели. Вижу, как Хаган напряжённо смотрит за каждым моим движением. Как пульсируют его зрачки.

Ступаю в воду. Она тёплая, обволакивает ногу до колена. Опускаюсь на ступень ниже. По телу идёт дрожь. Ещё шаг. Вода достает груди, и из-под ткани торчат острые соски. Кадык Хагана дёргается. Ведь я стою к нему почти вплотную.

Поднимаю голову, немного приоткрыв губы. Делаю все, чтобы он поцеловал, чтобы не смог сдержаться, и Хаган ловит меня. Притягивает к себе, страстно, чувственно. Я ощущаю, насколько горячо его тело даже через влажную ткань сорочки. Чувствую, как в бедро упирается твердая плоть.

Зазывно тянуть к нему губами. Ну же… поцелуй!

И Хаган наклоняется, вводит свои пальцы мне в волосы, как тогда в нашу первую ночь. Опаляет кожу горячим дыханием, его губы так близко к моим… лишь пара сантиметров. Сантиметр. Уже миллиметры… почти… И Хаган говорит: