Я, окинул взглядом стоящие на рейде корабли, вздохнул полной грудью. Вон они мои хорошие! Все здесь; ни один не пропал. Скорее наоборот, Кривонос по пути сюда ещё пару галер захватить умудрился. Ещё бы приказы чётко выполнять научился, цены бы ему не было. Сказано же было; кто бы не потерялся, плыть к Кефе. Там и встретимся. Так нет, несколько дней вдоль побережья рыскал, пропавшую с царём шебеку разыскивал.

Ладно, главное объявился да ещё и с прибытком. А победителей, как говорится, не судят.

— И вольно же тебе, Фёдор, было купеческие склады подчистую грабить, — развеселился, скосив глаза на озадаченного моей щедростью запорожца, Густав. — Только местную знать и купцов своими конфискациями взбаламутил. У меня во дворце стол от поданных прошений и жалоб ломится.

— А нечего было выплаты по контрибуции занижать! — попытался отбрехаться я. — Я же сначала с ними по-хорошему договориться попытался. Не захотели.

Захватив Кефе, первые два дня я вёл себя относительно мирно, ограничившись взятием под контроль цитадели и городских ворот и патрулированием небольшими отрядами главных улицтак и. Грабить и вообще как-то притеснять семи десятитысячное городское население, имея под рукой чуть больше полтысячи воинов, было по крайней мере не благоразумно. Появление под стенами города армий Скопина-Шуйского и Пожарского в корне изменило расстановку сил. И я решил хотя бы ненадолго побыть римским папой. Нет, тиару с белой сутаной я одевать на себя не стал, да и в католичество перейти желания так и не возникло. Но вот выплатить десятину со всего нажитого горожанами имущества, я потребовал.

Как итог; море криков, жалоб, униженной мольбы и лести, и ничтожная сумма собранная по сусекам среди впавших в крайнюю нужду горожан. Вот я и озлился, поручив сбор недостающей суммы Подопригоре.

Мда. Может мне его казначеем вместо Головина поставить и заодно подымную подать (налог со дворов) собирать поручить? Озолочусь же!

Правда, воплей стало намного больше и жалобы на самоуправство врывающихся на подворье воинских людишек как из рога изобилия посыпались. Но тут уж, как говорится, сами виноваты. Скажите спасибо, что я город на разграбление, как поначалу собирался, своим воинам не отдал.

— Так что с кораблями, Фёдор Борисович, — продолжил канючить Бородавка. — Хотя бы часть добычи на палубы погрузить.

Ишь, хитрый какой! Было бы место, я бы для себя ещё ништяков догрузил. Но корабли и так уже с перегрузом поплывут. Нагрузить ещё больше — это не жадность будет. Это уже как-то по другому называется.

— Я корабли перегружать не буду, — резко пресёк я поползновения наказного атамана. — Мне ещё мимо Керша (Керчь) как-то пройти надо да и у Азова нас не с пряниками ждать будут.

Про Керш я вспомнил не случайно. Известие о разгроме в битве при Альбе турецко-татарского войска дошло до донских казаков, и те, надеясь на лёгкую поживу, переправившись через Керченский пролив, захватили Керш. Вот только развить свой успех у донцов не получилось. Я к тому моменту Кефе к рукам прибрал, а через два дня к городу и князья с войском подошли, заодно, по моему приказу, перегородив казакам дорогу вглубь полуострова. Нечего на чужой кусок рот разевать, раз сами с татарами не сражались. Там ещё по всему полуострову груженные богатой добычей обозы в сторону Перекопа тянутся, бывшие рабы с конфискованной скотиной бредут. А с донцов станется — начать всё это перехватывать и грабить. В нищем Керше им добычи не сильно много перепало.

А вообще, судя по всему, главной цели, устроенного на Крым похода, я достиг. Ущерб нанесённый Крымскому ханству просто колоссален и татары уже никогда не смогут восстановить своего былого могущества. Особенно, если здесь, пусть даже не в этом году, калмыцкие коши появятся. Степь будет потеряна. Остаткам татар придётся жаться, ищя защиты, к турецким городам, даже не мечтая при этом о каких-либо набегах на материк.

Донцы ещё до переправы через Керченский пролив дорезали остатки Малой Ногайской орды, калмыки сейчас режутся с отрядами Большой Ногайской орды, постепенно вытесняя их из Северного Прикаспия. Кто там из степняков остался? Буджакские ногаи или татары, как их будут вскоре называть? Так они сами не стремятся в Северное Причерноморье возвращаться. Им в Буджакской степи вольготнее. А значит, и набеги они будут совершать в основном на Дунайские княжества и земли Речи Посполитой.

Кто ещё может реально угрожать южным рубежам русского государства?

Сами калмыки? Так им в Крыму тоже не сладко придётся. Без моей поддержки противостоять Османской империи будет совсем не просто. Скорее уж я смогу их использовать, призвав в качестве союзников в будущей войне с Польшей и в качестве противовеса тем же буджакским ногаям.

Донские казаки? Сила вроде немалая. Но при всём их гоноре, донцы очень сильно зависят от поставок продовольствия и вооружения от своего северного соседа, что я им уже успел продемонстрировать. Будем работать над приручением этой вольницы и натравливанию донцов на своих врагов.

Запорожцы? Мне бы ещё года три удержать их в сфере своего влияния. Потом, после разгрома Речи Посполитой, они окончательно попадут в зависимость от русского государства.

Турки? Слишком далеко по логистике. Не потянут они большую войну в моих землях. Это ещё им их провалившийся поход на Астрахань в 1569 году наглядно доказал. А ведь тогда Османская империя была в зените своего могущества и крымский хан со всей своей ордой туркам на помощь пришёл. Теперь же и сама Турция заметно ослабела и у неё куча проблем на собственных границах накопилось. Сейчас султан силы бы найти, чтобы контроль над Крымом вернуть, где уж тут дальше на Север лезть?

Так что мелкие набеги ещё будут, но чего-то серьёзного можно теперь не опасаться и, наконец, всерьёз заняться освоением Дикого поля. Как раз и ресурсы для этого появились, и людей из Крыма в достаточном количестве забрали.

Но вернёмся к донцам. Захватив Керш, казаки кое-какую добычу взяли, но не сильно много. А тут до них слухи о баснословных трофеях, захваченных русским войском в Кефе, дошли. И это — проблема. Проплывающий мимо царский флот — слишком лакомый кусок. Я теперь могу на корабли вообще ничего не грузить, всё равно в воображении донцов трюмы будут ломиться от баснословного богатства. Хотя какие там трюмы, на тех же галерах? Слёзы одни!

— А давай я у твоих казаков всё это куплю, — предложил атаману Густав, смачно высморкавшись себе под ноги. — Со звонкой монетой в подсумке ловчее в Сечь будет уходить, чем всю эту утварь на себе волочь.

— Чего⁈

Я тоже впечатлился, мысленно согласившись с сечевиком.

Чего это со шведом? Деньги откуда-то появились. И немалые. Да и трезвый он сегодня с утра. Молчаливый. Может, заболел или съел чего не того?

— Купить, говорю, все излишки готов, — продолжил удивлять меня Густав. — Весь товар, что твои казаки готовы продать, возьму.

— А цену какую дашь? — сузил глаза Бородавка. — Задёшево, поди, товар взять хочешь?

— Втрое меньше, чем на торгу в Сечи, — подтвердил его догадку кефский князь. — Зато расчёт звонкой монетой прямо здесь, не сходя с этого места. Весь товар, что с купеческих складов забрали, возьму. То и до тебя, царь Фёдор, касательство имеет. Захочешь часть добытого с рук сбыть, золотом расплачусь.

— Да зачем тебе столько товара, князь? — недоумевая, развёл руками атаман. — Оглянутся не успеешь, как к Кефе турецкий флот приплывёт. Всё, что ты купил, басурманам и достанется. Или ты, надеешься город удержать? Так-то зря! Тебе здесь и дня не продержаться!

Я хмыкнул. Не о том ты, Яцко, спрашиваешь. Вот о чём спрашивать нужно!

— А откуда у тебя, князь, деньги появились? Или ты, как местный правитель, уже налоги с горожан собрать успел?

— Свою долю из добычи местным купцам продал, — попав в перекрестье глаз, сознался швед.

В общем, Густав в этом деле оказался промежуточным звеном между нами и группой ушлых купцов из греков и армян, решивших, даже потеряв часть своего имущества, выйти из сложившейся ситуации с барышом. Они просто выкупили в полцены у новоявленного правителя Кефе всю его долю реквизированных в городе товаров и заявили, что готовы выкупить и остальное, попросив шведа за нехилый процент стать посредником. Вот Густав с самого утра и прилип ко мне с атаманом, рассчитывая неплохо поживиться не прилагая к этому особых усилий.