«Прости, Аврора, но твою позицию я не разделяю», — мысленно обращаюсь к девушке.

— А так как я решила все-таки взяться за ум и стать полноправной хозяйкой вашего дома, то, будьте любезны, отойдите наконец в сторону и не мешайте наводить порядок в этом бардаке! — рявкаю я в конце концов.

А дальше происходит то, чего я совершенно не ожидаю от «своего» мужа. На меня обрушивается по-настоящему голодный поцелуй. С поистине животным рыком мужские губы впиваются в мои, заставляя колени подогнуться. Его напор сносит со своего пути все мое сопротивление. В голове образуется абсолютный вакуум, а сердце бьется как сумасшедшее. Я изо всех сил вцепляюсь в огромные плечи Бернарда, боясь, что вот-вот рухну к его ногам. Но куда там. Сильные ладони так крепко прижимают меня к напряженному телу, что возможности упасть у меня просто нет.

Он отрывается от меня на долю секунды. Смотрит пронзительно, будто хочет увидеть мое сердце и то, как оно бьется рядом с ним. В его глазах не остается ни грамма осознанности. Дыхание с хрипом вырывается из груди. Она тяжело вздымается вверх и вниз. И мне кажется, что передо мной вот-вот предстанет дикий необузданный зверь. Не скажу, что буду сильно счастлива видеть его снова.

— Бернард? — пищу я, чтобы хоть немного привести мужчину в чувство. — С тобой все хорошо? У нас там растение-монстр. Как бы… — говорю ему, но он остается совершенно глух к моим словам.

Пиджак трещит по швам на его теле. Дракон толкает меня к стене, при этом заботливо подкладывая под затылок руку, чтобы я не ударилась. И снова целует. Я не успеваю даже пискнуть, не то что вставить хоть слово. Складывается ощущение, что меня берут на абордаж, завоевывая каждый сантиметр моей души и тела. Бернард ненасытен, бескомпромиссен. Он здесь и сейчас клеймит меня своими поцелуями.

И я не могу не признать, что ощущение его властных, но мягких губ плавит меня изнутри. Смеяться, как и ругаться с ним, уже хочется гораздо меньше. Мысли приобретают легкость, почти невесомость. Даже Саша, с которым я до этого жила и даже чуть не вышла замуж, не вызывал во мне такой мешанины эмоций. Я хочу прижаться к Бернарду, но в то же время — он чужой, непонятный. Здравомыслие ведет неравную борьбу с темными желаниями, которые охватывают тело.

И только когда я слышу треск ткани, разум приходит в себя и чувство самосохранения берет верх. Бернард рычит голодным зверем. А мне уже становится не до шуток. Даже если допустить, что я так и останусь в этом мире и стану настоящей женой дракона, то свой первый раз с ним я представляю точно не в коридоре.

— Бернард, стой! — начинаю вырываться из его стальной хватки.

Но куда там! Он меня даже на миллиметр выпустить из рук не хочет. И волей-неволей в душу закрадывается страх. Мужчина вдвое больше и тяжелее меня. Я впиваюсь в плечи мужа и начинаю активнее отталкивать его. Но когда чувствую горячую мужскую ладонь на своем бедре, вся деликатность сходит на нет. Я начинаю царапаться и вырываться изо всех сил.

— Бернард, хватит! Прекрати! Отпусти меня!

Муж лишь фыркает на мои жалкие попытки сдвинуть его в сторону. Да что ж такое! Знала бы, что он так себя поведет, никогда не стала бы спорить с ним! Да что там: я бы на этаж сроду не поднялась!

И когда я уже обреченно думаю, что конец всей этой ситуации для меня будет совсем не сладким, все заканчивается. Только вот помощь приходит с совершенно неожиданной стороны. Тяжелое тело мужа отлетает от меня, оглушающе впечатывается в стену, а я обессиленно сползаю по на пол, обескураженно смотря на своего спасителя.

Огромный стебель цвЯточка злобно ходит из стороны в сторону, листья угрожающе раскинуты, а напичканная острыми клыками пасть устрашающе оскалена. Бернард тяжело поднимается с пола. В глазах растерянность. Волосы взъерошены, а на черном пиджаке следы побелки. Он будто не понимает, что сейчас произошло. Таращится то на меня, то на растение. А меня начинает разбирать смех. Вот и пришла защита откуда не ждали. Еще в голове мелькает мысль «представить» цвЯточек прислуге. Интересно, насколько веским аргументом в мою пользу он станет в нашем с ними противостоянии?

— Я, эм… — Бернард одергивает пиджак и пытается подобрать слова.

— Что вы, эм? — тоже поднимаюсь с пола, поправляя на себе одежду. — Это вообще что за внезапное нападение было, уважаемый муж? Ваша пассия, может, вам виагру подсыпала в еду? Так вы не туда направили свои причиндалы, — фыркаю я. Мне кажется, у меня даже душа дрожит от пережитого потрясения.

— Я не должен был так себя вести, — сквозь зубы цедит он. — Но вы не оставили мне выбора.

— Да что вы? — повышаю голос. — Каким же образом, позвольте узнать? На мне что, неоновая вывеска горит с объявлением «Лапай меня везде!»? Так что ли? Нет! Я не давала согласия на такие провокационные действия в свой адрес! — рявкаю на него. И черт с ним, что глубоко-глубоко, о-о-очень глубоко в душе все замирало от его прикосновений. Бернарду этого точно знать не нужно! — Так зачем же накинулись на меня, словно я кусок мяса?

— Скорее клубничное пирожное, — вдруг начинает порочно улыбаться он.

А у меня снова пропадает дар речи. Да что с этим драконом не так?

— Что?! Вы сейчас намекаете, что я толстая? — злобно сощуриваю глаза. — А вообще, знаете, — не даю ему даже рта раскрыть, когда он пытается что-то возразить, — думайте что хотите! Плевать мне на вас! Можете пойти погрызть кости своей Кассандры! Которую, к слову, надеюсь, не увижу, когда спущусь вниз к прислуге. ЦвЯточек, — зову я, и растение оборачивается на голос.

Господи, оно выше меня раза в четыре, на морде написана вселенская любовь и преданноссть. А когда я уже раздумываю, как бы затащить цвЯточек в свою комнату, очевидно же, что не оставлю его с этим неандертальцем, цветок, словно прочитав мои мысли, уменьшается до нормальных размеров. Плюсом еще и оказывается в горшке.

— Ну что за умница, — хвалю его и с улыбкой подхватываю на руки.

— Аврора! Ты куда его потащила? — шокированно спрашивает муж. — Забыла, о чем я тебе втолковывал пять минут назад? Он должен быть в моем кабинете! Под присмотром! — Бернард делает шаг ближе, заставляя моего защитника снова на него зашипеть.

Я с восхищением смотрю на растение в своих руках. Всю жизнь хотела завести собаку. Огромную, служебную. Чтобы меня защищала. Ну кто бы мог подумать, что попав в чужое тело, обрету такого преданного друга в лице растения?

— Вот вам и ответ, — нагло задираю нос. — Со мной ему будет гораздо лучше, чем с вами! По крайней мере, я точно буду следить, чтобы его поливали!

— Значит, и кормить будете сами, — рычит Бернард.

— Да пожалуйста, — отмахиваюсь в ответ и, повернувшись спиной к мужу, иду к лестнице.

— Кассандра и Марфа пока останутся в доме, — останавливают меня решительные слова мужа.

И я уже хочу снова начать спорить с ним, но он продолжает: — Они не станут создавать тебе проблем. Коль уж ты решила поиграть в хозяйку — пожалуйста. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Но я не готов отказаться от людей, которые знают толк в ведении хозяйства. Когда тебе надоест твоя игра, Марфа снова возьмет бразды правления в свои руки, — совершенно спокойно заканчивает он.

У меня на языке вертятся самые красочные эпитеты, которые только я знаю. Приходится даже губу прикусить, чтобы удержать их во рту. Он невыносим! Вместо того, чтобы пойти мне навстречу, лишь усложняет все! Ящерица драная!

— А что же, Кассандра? Она так и будет продолжать сидеть на ваших коленях во время трапез? — интересуюсь подчеркнуто безразлично.

— Не вижу в вас рвения занять ее место, дорогая жена, — нагло заявляет Бернард в ответ. — И недавний инцидент только лишний раз это доказал, — говорит он. Проходит мимо меня, не удостоив даже взглядом, и скрывается в коридоре, насвистывая что-то веселенькое.

А я сейчас, кажется, просто лопну от злости! Ну каков же мерзавец! Хочется по-русски сказать: мужик хочет и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Зря! Ох зря он оставил этих двоих в поле моего зрения. Взгляд ненароком падает на цветок, и губы расплываются в язвительной улыбке. Ну-ну. Ну-ну. Посмотрим, достаточный ли аргумент я найду, чтобы повлиять на домочадцев. Что-то мне подсказывает: скоро дом засияет и засверкает чистотой.