Мы с Густавом в один голос поторапливаем его, а он откидывается на спинку дивана и начинает смеяться. У него приятный грудной голос. Смех преображает черты его лица, делая их обманчиво мягкими. В уголках глаз собираются лучики морщинок, отчего взгляд кажется лукавым. Ровным белые зубы выдают в нем мужчину, который пусть и не делает маниакальным уход за внешностью, но все же за собой следит. Интересно было бы посмотреть на здешних стоматологов.

— Вы очень красивы, Аврора, когда ждете чего-то. Такая детская непосредственность греет душу. И совершенно не типична для дракониц. Наши женщины излишне манерны, если не сказать больше. А вы… такая простая.

И это слово звучит комплиментом. Я чувствую, что так мужчина хотел подчеркнуть мою открытость, доброту, которую, наверное, он видит, как дракон.

— Для меня весьма удивительно, что Бернард так и не рассмотрел в вас чужестранку. Но не стану больше томить. Вы другая. Чужая душа, с иной историей, иной аурой и родом. Закон Союза был нарушен. И если бы господин Арден был чуточку внимательнее, то мгновенно увидел бы подмену. Но он упустил. И в этом ваша удача. Попаданки в этом мире огромная редкость. Они ценнее любой драгоценности. Если в дом дракона попадает чужая душа, то он сделает все от себя зависящее, чтобы та его полюбила.

К концу рассказа Максвел едва ли не шепчет. А я, завороженная его голосом, не сразу замечаю, что он сидит рядом со мной. Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями бережно держат мою руку, а указательный палец выводит причудливые узоры на тыльной стороне ладони.

Он будто бы ввел меня в гипноз. Иначе я не могу никак объяснить, почему не сопротивляюсь мягкому, ненавязчивому поцелую.

— Ты притягиваешь меня, как свет огня — глупого мотылька…

Я подскакиваю с кресла, кажется, на метр. Щеки полыхают то ли от стыда, то ли от смущения, то ли от зашкаливающего возмущения. Максвел решил под шумок подсуетиться?

— Аврора? — с удивлением спрашивает мужчина. И главное, такой вид невинный принял, что впору и правда поверить.

Мне ему даже ответить не получается. В голове выдаю одну тираду за другой. Но произнести вслух ничего не могу. И где Густав? Он же был вместе с нами в комнате.

— Он решил оставить нас наедине, — поясняет Максвел, видя, что я озираюсь в поисках брата. — Аврора, не стоит меня бояться, — мужчина поднимается с колен и направляется ко мне.

— Кто сказал, что я боюсь? — с вызовом смотрю на него.

На губах у него мерцает мягкая, понимающая улыбка. Он протягивает руку, пытаясь снова завладеть моей ладонью, но я резко прячу обе руки за спину.

— Судя по тому, как ты убегаешь от меня, — боишься, — хмыкает он. — Разве я такой страшный? — мягкий баритон обволакивает, как будто гипнотизирует.

В теле снова разливается уже испытанная недавно нега. Всем моим существом овладевают странные желания. Я хочу быть ближе к этому мужчине. И в то же время желаю оказаться от него как можно дальше. Я будто в бреду ощущаю, как он чувственно ласкает мое тело. Но мне кажется это таким неправильным. Неосознанно в голове проносятся воспоминания о руках Бернарда. О тяжести его тела. О тепле, которое я испытывала, когда он был рядом.

Во рту появляется приторная сладость, заставляющая желудок переворачиваться внутри от неприятных ощущений. Внезапная тошнота в горле мешает сделать вдох, и мне начинается казаться, что я задыхаюсь. Открываю рот, как рыба, выброшенная на берег. Паника бесконтрольно накатывает, но я не знаю, где искать спасения.

— Максвел! — словно сквозь вату слышится голос брата. — Ты что творишь?! А ну прекрати!

Все заканчивается в одну секунду.

— Интере-е-есно, — снова тянет мужчина.

Возле меня оказывается Густав и протягивает стакан чистой прохладной воды. Я припадаю к нему, как к самому желанному источнику, способному даровать мне жизнь.

— Почему вы не сказали, что частичная привязка уже произошла? — хмурится Максвел.

А я совершенно не понимаю о чем он, черт подери, говорит. Голова гудит, в ногах неприятная тяжесть. Ну пусть только этот инициатор даст мне отойти! Узнает, как я могу злиться!

— Аврора, давай ты приляжешь, — шепчет мне в макушку брат. — Черт, прости, дорогая. Я отошел буквально на пару минут. Хотел попросить Софию заварить нам чай. Черт. Если бы я знал, — бурчит Густав, подхватывая мое непослушное тело на руки.

Он аккуратно укладывает меня на диван. Я подношу ладонь к глазам. А Густав поворачивается к Максвелу и гневно произносит:

— Я пригласил тебя, чтобы ты помог с разводом Авроры! Не помню, чтобы озвучивал разрешение ее обхаживать. Объяснишься?

— Во-первых, давай честно, твоя сестра очень красивая драконица.

— Ага, — глухо подаю я голос, — еще и с титулом.

— Который отныне не принадлежит вашей семье, госпожа Арден, — парирует Максвел. — Поверьте, ваш титул интересует меня в последнюю очередь.

— Уже не терпится услышать ваше «во-вторых», — язвлю в ответ.

— Во-вторых, мне пора жениться. А вам не помешают деньги и влиятельные связи, которые помогут открыть многие двери. Я могу вас обеспечить и тем, и другим. Взамен хочу в своей постели женщину, которая станет не только хозяйкой моего дома, но и… — он замолкает, видя мою поднятую вверх ладонь.

Мое состояние с каждой секундой становится лучше. Сознание проясняется, и я сажусь ровно.

— Теперь моя очередь заниматься счетом. Во-первых, — я делаю глубокий вдох, — кто сказал, что я хочу замуж? Вопрос риторический. В вашем ответе я не нуждаюсь, — обрываю его готовность заговорить. — Во-вторых, это подло: приходить в дом к другу, который попросил твоей помощи и пытаться охмурить его сестру. Фи, дорогой юрист, моветон! И вас, как мужчину, совершенно не красит, — показательно морщу носик. — В-третьих, неужели вы настолько наивны, чтобы считать, что я, не успев развестись с предыдущим мужем, тут же позволю себя загнать в ловушку очередного неравного брака? — несколько пренебрежительно оглядываю Максвела с ног до головы, чем вызываю его немалое возмущение. «Ну, а как ты хотел, голубчик?» — хихикаю про себя.

— Брак со мной вам не принесет разочарования, Аврора, — серьезно произносит Максвел. — Я не Бернард.

— Вы можете быть еще хуже, — пожимаю плечами. — И у меня нет никакого желания это выяснять. Помимо всего прочего, — я поднимаюсь с дивана и подхожу вплотную к мужчине, — откуда уверенность, что вы в моем вкусе? Или просто решили загипнотизировать девушку и подчинить своей воле?

— Я бы никогда не унизил ни вас, ни себя. ни Густава, подобным гнусным принуждением! — грохочет Максвел.

— Тогда почему мне было так плохо, когда вы попытались меня поцеловать?

У мужчины на лице четко обозначаются скулы. Я опускаю взгляд и вижу, с какой силой он стискивает кулаки. Рот сжат в плотную линию, как будто он не хочет что-то рассказывать. Но понимает: не скажет сейчас — другой возможности я не дам.

— Говорите! — давлю на него взглядом.

— Вот же волосатый готун!

Кажется, это местное ругательство.

— Все так плохо? — начинаю волноваться не на шутку.

— Как посмотреть… — бормочет Максвел.

— Может, хватит загадок?

— У вас начала образовываться связь с Бернардом. Не у Авроры и этого тела. А у вас. Ваша собственная душа протянула ниточку к душе Бернарда. Для вас теперь нет других мужчин. И если бы вы пробыли в доме мужа чуть дольше, то с каждым днем связь только бы крепла, приведя в итоге к нерушимому союзу.

Меня прошибает холодный пот. Вывод, который напрашивается сам собой, мне очень и очень не нравится.

— Боюсь, развод окажется не таким простым, как я думал, — припечатывает меня неожиданным заявлением Максвел.

С последнего разговора с Максвелом проходит неделя. И как я ни пытаюсь, отвлечься на что-то другое получается с трудом. Только неожиданные хлопоты все же помогают переключить внимание. Найденные дети. Ни у кого из нас даже мысли не возникает выгнать их обратно на улицу. Совершенно неожиданно Густав и София будто негласно принимают решение стать их приемными родителями. И даже ведут себя очень похоже на семейную пару. Почему эти двое никак не поймут, что должны быть вместе?