Нужно заметить, что уши становятся пунцовыми от стыда не только у меня.

— Ты прав, — отзывается вдруг успокоившийся Бернард. — Давай мы с тобой обсудим мой дом и произошедшее там чуть позже? Алин, я не отступлюсь от тебя. Прими это, пожалуйста. Не потому, что ты Пришедшая.

— А почему? — вырывается у меня против воли, и хочется залепить себе рот пластырем.

— Я сейчас чувствую наконец родную душу. Ту, которая не предаст, — чуть улыбается Бернард и тянет мою руку к своим губам. Тыльной стороне ладони достается мягкий, нежный поцелуй.

С ответом я не нахожусь. Мне есть что сказать, но все сказанное будет на эмоциях. Я должна остыть и подумать: хочу ли видеть этого дракона рядом с собой всю оставшуюся жизнь. Поэтому в ответ на слова Бернарда только коротко киваю. Дальше завтрак продолжается вполне мирно. Мы решаем обсудить все позже в кабинете Густава.

В любом случае ключ к разгадке хранится в доме Бернарда, поскольку именно там Аврора начала себя странно вести. Но… мне до сих пор не дает покоя ее любовник. Скользкий, жеманный… я просто чувствую, что его почерк во всей этой истории несомненно тоже есть. Но как его вывести на разговор? Встречаться с ним второй раз мне не хочется совершенно.

Я поворачиваю голову и смотрю на хищный профиль Бернарда. Художники из моего мира с ума сошли бы от счастья его написать. Четкие острые линии подбородка так и просят провести по ним пальцем. Темные волосы растрепаны. И я замечаю, что его одежда немного помята. Выходит, он действительно ночевал здесь?

— Я чувствую твой взгляд, — поворачивается ко мне мужчина, пользуясь тем, что Густав и София заняты каким-то своим разговором. — Мне жаль, — вдруг говорит Бернард.

— Чего именно? — тихо спрашиваю я.

— Что показался таким недальновидным дураком, — вдруг просто произносит он. — Если бы я знал, Алин…

Между нами повисают эти слова. «Если бы»… Да. Если бы и я была чуть смелее и рассказала ему все сразу.

— Мы не сможем изменить нашу встречу, Бернард, — чуть пожимаю плечами.

— Не сможем, согласен, — кивает он. — Но мы можем подумать о будущем. Нашем. Общем. — Я вижу: он искренне надеется, что я уступлю, дам ему шанс.

А меня затапливает неожиданное осознание: дам. Я хочу этого шанса. Для себя, для него, для нас.

— Что у тебя с Кассандрой? — серьезно спрашиваю .

Его щеки покрываются темным румянцем. Ответ очевиден. Даже если для него их отношения и не были чем-то постоянным, он все равно был с ней… Определенным образом.

— Господин Вен Тиаз, — врывается в столовую девушка, которую я еще не видела, — на пороге представители королевского укрума (что-то вроде полиции в мире драконов — прим. авт.).

— Чего они хотят? — тут же поднимается со своего места брат.

— Госпожу Вен Тиаз, — заламывает руки она, — говорят, что у них указ на ее задержание.

Стул, на котором сидит Бернард с грохотом отлетает в сторону. Воздух в столовой, где мы завтракаем, накаляется так, что трудно дышать. Лицо искажается от ярости. Глаза недобро блестят расплавленным серебром. Из ноздрей вылетает белесая дымка. Бывший муж нависает надо мной, подавляя своими размерами. Я понимаю, что его гнев направлен не на меня, но мне сейчас становится крайне некомфортно рядом с ним.

Служанка, которая принесла дурную весть, вжимается в дверной косяк, явно желая оказаться где угодно, но только не рядом со взбешенным Бернардом.

— На основании чего указ? — Густав взволнованно поднимается со своего места вместе с Софией.

А я примерзаю к стулу. В груди замирает дыхание. Хочется слиться с обстановкой и переждать неожиданную бурю. Но мои мечты тщетны. И все же я не могу не задаваться очевидным вопросом: зачем я понадобилась королю? Конечно, дракон, управляющий государством, должен быть в курсе, кто я такая. Но не настолько же это важно, чтобы устраивать мне личную встречу. Чего ожидать? Меня заключат под стражу? Могло ли мое появление нарушить какой-то древний закон? От беспокойных мыслей мне становится все труднее усидеть на месте. Живое воображение уже рисует, как мои запястья заковывают в тяжелые ледяные кандалы. Мамочки! Страшно! От волнения даже в горле пересыхает.

— Я не знаю. Представители просят госпожу Вен Тиаз проследовать с ними до королевского замка.

— Мне идти? — подаю голос, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Сиди тут, — припечатывает Бернард.

Он не кричит, не крушит мебель. Его голос тих, как журчащий ручей. Да только у меня после этих слов у самой мурашки по спине бегут и хочется сжаться в крохотный незаметный комочек.

— Но… — пытаюсь возразить я.

Бернард не пытается меня переубедить или начать спорить. Он просто смотрит. В самую душу. Его взгляд достает до каждой молекулы в моем теле. И таким я вижу его впервые. Это не тот игривый мужчина, что стащил не так давно у меня из-под носа несъедобный круассан. Не тот дракон, с которым я спорила до потери пульса в желании отвоевать право на собственные решения.

Передо мной сейчас советник короля. Мужчина, в чьих руках сосредоточена пусть не вся власть, но очень весомый ее фрагмент. И спорить с ним по-настоящему — себе дороже.

— Алина, — грудным голосом обращается он, — пока я лично за тобой не приду, ты не поднимаешь свою прелестную попу с этого не менее прелестного стула. Только я, поняла? — он наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом. — Кто бы и что тебе ни говорил. К королю ты идешь только со мной.

Я тяжело сглатываю и спорить не решаюсь. Но как только Бернард делает пару шагов в сторону двери, у меня вырывается:

— У тебя опять мысли спустились до моей попы! — Дурная? Возможно! Но, простите, мне нужно стравить некоторые излишки стресса. И я не виновата, что мой бывший… или настоящий… или будущий… Черт, плевать… муж — самый лучший для этого объект.

Бернард замирает на полпути. Он весь как будто каменеет. А я, глядя на это, вжимаю голову в плечи. Ой-ой. Наверное, я это зря ляпнула!

Со стороны Софии слышу приглушенный то ли хрип, то ли смешок, но времени на то, чтобы разобраться, у меня совершенно нет. Меня вон, кажется, сейчас четвертуют! Я, как завороженная, смотрю на приближающегося Бернарда.

Рывок. И я уже в его руках. Не говоря ни слова, он впивается в мои губы жалящим, собственническим поцелуем. Я не могу ничего поделать со сносящим меня с ног желанием. Коленки дрожат и подкашиваются. Безвольно повисаю в его руках, позволяя Бернарду удерживать меня в вертикальном положении. И вдруг чувствую весьма ощутимый шлепок по моим нижним «девяносто».

— Ты меня шлепнул?! — вырываюсь я из стальных объятий.

— А зачем напрасно пропадать твоим претензиям? Теперь хоть заслуженно, — заявляет он, подмигивая мне.

И со стороны может показаться, что он расслабился. Только незаметная складочка возле правого уголка губ выдает скрытое волнение и напряжение. Ему не нравится, что за мной пришли люди короля. Но и ослушаться он не в праве.

Почему мне кажется, что только я могу сейчас его успокоить? София и Густав идут на выход. Краем уха слышу, как брат просит Софию присмотреть за домом и детьми, пока нас не будет. А она успокаивает его и говорит, что о таком он может даже не говорить. Она кладет руку ему на щеку и тянется для короткого, но такого сладкого поцелуя.

— Все ведь будет хорошо, правда? — поворачиваюсь к Бернарду и тихо спрашиваю его.

Вся злость с него мигом слетает. Он аккуратно подходит ко мне, берет за обе руки и тянет на себя. Получается, что я обхватываю его за талию, а он утыкается подбородком мне в макушку. Мне сейчас так тепло и уютно, что я прикрываю глаза, дыша запахом дракона. Хорошо. Как будто дома. Как будто все так и должно быть.

— Я никому не позволю тебя обидеть, Алина, — успокаивающе говорит он. — Злить и выводить из равновесия тебя могу только я.

— А я думала, у тебя другая задача, — тихо отвечаю. — Ты же вроде как завоевать меня хочешь. Где обещания высоких звезд и дорогих замков?