Я возвращаюсь на второй этаж к Софии. Девушка деловито раскладывает в одной из комнат книги на полки.

— Это библиотека? — спрашиваю ее. Бедняжка, видимо, не слышала, как я подошла, поскольку, дернувшись, роняет всю стопку на пол и резко оборачивается.

— Вы вернулись, госпожа! Все в порядке? Хозяин сильно ругался? — тут ее взгляд прикипает к горшку в моих руках. И я готова поклясться, что София и цвЯточек подозрительно друг к другу присматриваются, решая, кто перед ними: друг или враг.

— Ерунда, — отмахиваюсь я. Не стану же я пугать девушку, что ее хозяин пытался не очень тактично намекнуть мне о физической близости. К таким откровениям с ней я не готова. — Но Кассандра и Марфа пока остаются в доме.

— Да? — грустно переспрашивает она. И я чувствую что еще больше раздражаюсь на эту «сладкую парочку твикс».

— София, они тебя обижали? — осторожно спрашиваю ее.

Девушка в ответ лишь пожимает плечами. Мне же, не имея достаточных оснований для жалобы мужу, остается только зубами скрежетать от досады.

— Так. В сторону грусть! Одни мы с тобой порядок в этом доме не наведем.

— Но как заставить их начать нам помогать? — хлопает ресничками София.

— Хех. Совершенно неожиданно у меня появился дополнительный метод убеждения, — отвечаю и с восхищением смотрю на растение.

— Какой? — спрашивает она.

— Смотри, — подмигиваю ей.

Я ставлю горшок на пол, подхожу к Софии и за руку отвожу немного в сторону, давай пространство для моего защитника.

— Рокфеллер, покрасуйся перед Софией, — ласково прошу его.

А в следующую секунду комнату оглашает пронзительный визг девушки. «Ну? Разве я не гений?» — довольно улыбаюсь про себя.

В огромной зале собирается вся прислуга, включая конюхов и садовников. Люди переговариваются между собой, не обращая на меня внимания.

— Кхе-кхе, — пробую перебить людской гомон.

Ноль эмоций.

— Кхе-кхе, — кашляю снова, но уже чуть громче.

— Они не станут слушать, — грустно замечает София.

У меня внутри разгорается самый настоящий огненный тайфун. Нет, ну что за наглость! Керосина добавляет Марфа с сидящей рядом с ней Кассандрой. Обе женщины самодовольно улыбаются, победно глядя на меня. И только я открываю рот, чтобы пустить в ход свое секретное кровожадное оружие, как в комнату входит Бернард.

Стальной взгляд обводит присутствующих и останавливается на мне. В зале повисает гробовое молчание. Не говоря ни слова, муж направляется в мою сторону, испытующе смотрит, а затем медленно поворачивается ко всем собравшимся.

— Добрый день, — властно здоровается он, и все внимание мгновенно приковывается к нему одному.

Ну вот. Навела порядок в доме и устрашила прислугу. Все благие намерения коту под хвост. Злобно зыркаю на Бернарда, но тому мои обжигающие искры как слону дробина. Откуда он вообще тут взялся? Однако сюрпризы от «любимого» на этом не заканчиваются. У меня ощущение, что он либо нюхнул дурмана какого, либо съел что-то явно несъедобное. И судя по тому, как сладко улыбается моему мужу дочка домоправительницы, не слишком-то я и далека от истины.

— Все мы знаем, каким был устой в этом доме последние несколько лет, — начинает свою внезапную речь мой, прости господи, муженек. И мне совершенно не нравится, куда он ведет. — К сожалению, вы все стали свидетелями наших отношений с Авророй, — он поворачивается ко мне и протягивает ладонь. — Родная, ты не могла бы подойти ко мне?

«Родная? Не могла бы?» — мне кажется, мое лицо вытягивается, словно у лошади. А выражение принимает наиглупейший вид. Что здесь происходит?

На его руку я смотрю как на ядовитую змею. Того и гляди набросится и смертельно укусит. Но, конечно же, это лишь плод моего воображения. А потому я протягиваю свою в ответ и аккуратно встречаю его крепкое и ободряющее пожатие.

— С этого дня Аврора единственная полноправная хозяйка в этом доме. Служа ей — вы служите и мне. О чем бы ни попросила моя любимая жена, все должно быть исполнено в ту же секунду. Это мое слово. Мое решение. И оно не подлежит изменению, — завершает он свою речь.

Сейчас в этой комнате как минимум три человека, которые солидарны в одном: Бернард рехнулся. Вот совсем. Окончательно. Совершенно. Ага. Иначе, я никак не могу объяснить такую разительную перемену. Его выступление произвело настоящий фурор. Наверное, даже показательное выступление Рокфеллера, который возмущенно шуршал на столе в своем горшке, не было бы таким эффектным.

— Надеюсь, я сумел вас удивить, дорогая женушка, — тоном змея-искусителя поет эта ящерица.

А я же готова влупить ладонью ему по лбу в желании понять, есть у него жар или нет.

— Что-то не так, Аврора? — самодовольно спрашивает Бернард. — Вас не устроили мои слова? Вы же вот буквально только что вроде как хотели стать хозяйкой этого дома.

Он и сам прекрасно знает ЧТО не так! Вернее КТО! Я приготовилась к длительной и изнуряющей борьбе за место в этом доме, а выходит, что все мои гранаты и ружья не нужны? Как так-то?

— Я знаю! — вскрикиваю я, а муж лишь лениво приподнимает одну бровь. — Вас слишком сильно приложило головой, когда Рокфеллер хотел вам показать, что за женщинами стоит лучше ухаживать и не лапать без их разрешения!

Такой вывод мне кажется весьма удачным. И он прекрасно объясняет сегодняшний демарш Бернарда.

— А может, я тоже принял решение пойти навстречу своей жене? — его указательный палец нежно отводит выбившийся из высокого хвоста локон у меня на лице. И кажется, что он и сам очарован этим жестом. Нет. Эти метаморфозы мне однозначно не нравятся. Я не знаю, как относиться к такому Бернарду. Когда он орет и требует очередную глупость, понимать его проще.

— Это в какой же момент, позвольте у вас поинтересоваться? Когда оставляли Кассандру с Марфой в этом доме? Или когда при всех спорили со своей женой? — начинаю перечислять его прегрешения.

— Вам потребовалось четыре года, чтобы измениться. Хотя для меня до сих пор остается загадкой причина этой вашей метаморфозы. Надеюсь, когда-нибудь, уютным семейным вечером вы мне расскажете, что же послужило толчком к таким переменам.

«Да ерунда вопрос, любезный. Я умерла в своем мире и очнулась в теле вашей жены. И решила из женской солидарности оказать Авроре услугу, поскольку терпеть не могу кобелей и наглых бабенок. Вдруг мы с ней опять поменяемся телами. Она вернется, а тут царят мир и порядок. И муж по струночке ходит», — утопаю я в своих мыслях и не обращаю внимания на то, как мою руку кладут на мужскую грудь. Поднимаю взгляд на Бернарда, а в его глазах будто ярко горят серебристые звезды. Он так внимательно смотрит на меня, улыбаясь лишь уголком губ.

— Эм-м-м, отдайте мою руку назад. Пожалуйста, — стараюсь принять самый беззаботный вид. А у самой так сильно горят щеки, что в пору кричать прислуге: «Льда мне!»

— А что, если мне нравится держать вашу ладонь у своего сердца? — вдруг спрашивает муж.

И тут до меня доходит! Да он флиртует со мной! На глазах у всей прислуги! Что это? Искренний порыв или коварный ход хитровыдуманного дракона. Хочешь поиграть в игру, милый? Что ж, давай сыграем. Я начинаю сладко улыбаться и придвигаюсь к нему ближе. Совершенно однозначно я могу сказать одно: такого Бернард от меня не ожидает и даже отступает на один шажок.

Свободная рука ныряет в его густые темные волосы, и я тут же ощущаю, какие они мягкие. Нужно будет обязательно узнать, чем они тут моют голову. Я встаю на цыпочки и тянусь губами к его.

— Аврора, — шепчет он. Язык заплетается, муж кажется опьяненным. И только почувствовав, как его ладонь впивается в мою талию, я осознаю, что он все еще пытается контролировать происходящее между нами.

— Бернард, — горячечным шепотом обращаюсь к нему.

И кто бы мог подумать: дракон закрывает глаза и тянется ко мне, всем своим видом показывая, что готов… к нашему поцелую.