— Аврора? — слышится от двери голос Софии.

— Мы уйдем! Только не бейте нас! — в детских глазах закипают горючие слезы, нижняя губа трясется то ли от страха, то ли от холода. Но то, что начинает происходить с его сестренкой ввергает меня в настоящий ужас. У малышки синеют губы. Она закрывает глаза, которые больше не открываются. — Лаона! Лаона! — начинает паниковать брат, чуть потряхивая ее. — Проснись! Проснись, Лаона!

Не знаю, что руководит мной, но в следующую секунду я оказываюсь возле крошки. Несмотря на сопротивление ее брата, аккуратно беру девочку на руки. Мои действия продиктованы чистым инстинктом. Ни слова, ни совершаемые движения мне незнакомы. Я кладу ладонь на детский ледяной лобик, другой обхватываю маленькие пальчики, прикрываю глаза, и нас двоих окружает яркое теплое сияние. Оно исходит из моего сердца и тонкими сияющими красным ниточками тянется к крошке. Для меня перестают существовать окружающие звуки и люди. София, Густав и мальчик сливаются в одно размытое пятно. Внутри горит яростное желание не дать малышке погибнуть от холода, к которому наверняка прибавляется еще и голод.

Спустя время девочка, наконец, открывает свои прекрасные нежно-малиновые глазки. Необычный цвет зрачков завораживает. Мы смотрим друг на друга и будто изучаем.

— Ты принцесса? — спрашивает малышка.

— Нет, — мягко улыбаюсь девочке.

— У тебя светлые волосы, — чуть хмурит она бровки. — У принцесс такие.

— Знаешь, — потихоньку помогаю ей сесть у меня на коленях, — а мне кажется, что сказочный персонаж — это ты, — ласково щелкаю ее по кончику курносого носика. Я внимательно слежу за ее состоянием. Но вроде пока все впорядке.

— Лаона! — мальчик вырывается из рук Густава и, стремительно подбежав, крепко обнимает сестру.

И я только сейчас поднимаю глаза на Софию и Густава. Оба выглядят шокированными настолько, что не могут вымолвить ни слова. Лишь округлив глаза, пристально смотрят на меня.

— Что-то не так? — приподнимаю одну бровь?

— Ты понимаешь, что только что сделала? — чуть ли не шепотом спрашивает София.

— М-м-м-м, — задумчиво тяну, — а что я сделала? — искренне недоумеваю.

— Посмотри на свою руку, — подходит ко мне Густав и аккуратно берет правую.

Ничего не подозревая, смотрю на тыльную сторону и чувствую, как моя челюсть летит вниз. Ярко-красный витиеватый узор полыхает на коже и даже немного покалывает. Как будто каждый миллиметр рисунка просачивается глубоко внутрь, укрепляясь в моей кровеносной системе. Что это за ерунда?! В ужасе пытаюсь стереть его. Но, естественно, бесполезно.

— Как это убрать? — в страхе смотрю на Густава, надеясь в его глазах найти ответ.

— Дар, — тепло улыбается он мне. — София, — обращается он к девушке, — ты была права.

Я не успеваю ничего сказать. Снаружи неожиданно раздается звук шагов.

— Густав? — вдруг доносится до нас незнакомый мужской голос. — Есть кто дома?

— Это Максвел Ренаут, консультант по правовой помощи. Я пригласил его, чтобы он… сориентировал нас насчет твоего решения.

Честно говоря, уже голова идет кругом от событий, которые сыплются на меня одно за другим. Я не успеваю переварить одно, как мгновенно накрывает другое. Дар? Черт с ним. Значит, будет дар. Позже разберусь в его сути. Сейчас не это важно.

— Детей нужно накормить, — снова обращаю внимание на неожиданных гостей.

— Аврора, — начинает Густав.

— Даже не начинай, — обрываю его на полуслове. — Мне плевать откуда они. То, что над их головой нет надежной крыши, очевидно. Считаешь, правильным будет выставить их на улицу?

— Я не об этом, — устало машет рукой мужчина. — Ты уверена? Тягаться с Арденом… Ты уверена, что в этом есть смысл?

Нерешительность брата коробит. Я не понимаю его страха. То ли он сомневается в моей решимости довести дело до конца, то ли просто банально боится мужа Авроры. Но как бы то ни было, терять нам и так нечего. А я, наоборот, очень надеюсь, что мы лишь приобретем. И на эти средства сможем отстроить дом.

Всей дружной компанией выходим из покосившегося сарая. Неподалеку от него стоит молодой привлекательный парень. Светлые волосы средней длины легко ерошит морозный ветерок. Он одет в простую клетчатую рубашку, выгодно подчеркивающую широкие плечи, и штаны, сильно похожие на наши земные джинсы. На ногах тяжелые черные ботинки с высоким голенищем.

— Густав, ты обзавелся семьей? — он обводит внимательным взглядом нашу разношерстную компанию.

Интересно, с чего у него возник такой вопрос? Я оборачиваюсь на брата и мгновенно нахожу ответ на свой вопрос. София, Густав и дети смотрятся рядом друг с другом очень гармонично. Невероятным образом малыши чем-то напоминают двоих взрослых.

— Нет! — восклицает брат, почему-то сильно краснея и бросая на Софию странные взгляды.

— Оно и видно, — хмыкает Максвел. И тут его взгляд останавливается на мне.

Мужчина преображается мгновенно. Взгляд подергивается тонкой пеленой затаенной страсти. И это вгоняет меня в ступор. Он распрямляет плечи, становясь будто бы выше и больше.

— Вы, полагаю, и есть Аврора? — обаятельно улыбается он, протягивая широкую ладонь.

— Да, — смущенно отвечаю ему, чувствуя, как загораются щеки от совершенно неприкрытого мужского интереса.

— Что ж, буду рад помочь с решением вашего деликатного вопроса, — говорит он.

— И вас даже не смущает его суть? — приподнимаю одну бровь.

Пока что не могу разобраться в чувствах, которые испытываю рядом с ним. Одно могу сказать точно: это совершенно не то, как я воспринимала Бернарда, когда он находился рядом. Сейчас, будучи далеко от буйного дракона, я понимаю, как зажигалось мое тело рядом с ним. Острые искры наших характеров разгорались мгновенно, едва мы сталкивались взглядами. Это было похоже на поединок. Кто кого.

Сейчас же я будто плыву на покачивающихся морских волнах. Мне приятно, хорошо и даже надежно, я бы сказала. Есть ощущение, что этот мужчина не даст «утонуть». И я уверена: он поможет. Но при этом мне кажется, что ему со временем потребуется нечто большее, чем просто оплата услуг.

— Где бы мы могли поговорить? — тягуче спрашивает он. — Густав, конечно, шокирован вашим решением. Но могу сказать точно, хоть в Драконовом Логове последний развод случился сотню лет назад, закон никто не менял. И вы, Аврора, станете по-настоящему богаты, когда поставите свою подпись в бракоразводном акте.

Дракон изучает меня сквозь пристальный прищур песочных глаз. Уголок губ едва приподнимается вверх, когда он видит мое смущение.

— Пойдемте в дом? — предлагаю я. — София, позаботишься о детях?

— Конечно, — звонко отзывается девушка.

И я успеваю поймать мимолетный теплый взгляд Густава, который он бросает на нее. Что мешает этим двоим быть вместе? Статус и деньги в отношении нашей семьи уже не играют значимой роли. Мне кажется, брат давным-давно живет самой обычной жизнью, из которой пропали помпезные балы, дорогостоящая одежда и мнение высшего света. Но дело даже не в этом. Просто Густав привык оценивать поступки человека, а не то, как плотно набит деньгами его карман.

— У вас с господином Арденом есть общие дети? — вырывает меня из раздумий голос Максвела. — Мне бы хотелось узнать как можно больше фактов о вашей совместной жизни. Любой, даже самый незначительный нюанс может сыграть в нашу пользу на суде. Особенно, если в отношении вас со стороны господина Ардена производились насильственные действия в физическом плане.

Я мгновенно возвращаюсь в те короткие мгновения, когда оказывалась в руках Бернарда. Можно ли считать насилием его поцелуи, если… Я и сама получала удовольствие. Да, многое в муже Авроры мне не по нраву. И с его недостатками, пожалуй, я мириться не хочу. Но это же не значит, что… Зачем кривить душой? В последний раз, когда Бернард меня целовал, по телу бегали щекотные мурашки. Это что-то должно значить?