— Госпожа Арден? — зовет меня Максвел.

— А? — откликаюсь я. — Нет, совместных детей у нас нет. А касательно вашего предположения, то нет, муж не поднимал на меня руку, если вы, конечно, к этому клоните.

Максвел удовлетворенно кивает. Мы успеваем дойти до залы, и теперь в ярком свете утреннего солнца, я вижу, насколько действительно обветшали стены.

— В таком случае, что заставило вас пойти на такой шаг?

Он проходит и, не дожидаясь приглашения, садится на диван. Одну руку кладет на спинку, и закидывает ногу на ногу. Дракон чувствует себя как дома. И это странно. Однако, пока что я воздерживаюсь от замечаний. Единственное, что позволяю себе, — выразительный взгляд, «комментирующий» его позу. В ответ получаю легкую ухмылку. Ладно, хорошо. Стараюсь незаметно выдохнуть скопившееся раздражение.

— Поймите меня правильно. Для развода нужно веское основание. И на суде первым будет задан именно этот вопрос..

— Господин Арден выгнал мою сестру из дома, — к нам присоединяется Густав.

— Почему? — совершенно спокойно спрашивает Максвел.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, как меня начинают раздражать его вопросы, но брат снова опережает меня.

— Он выгнал ее на мороз в одной сорочке и босой. Считаешь, это не достаточно веское основание? — Густав садится напротив Максвела.

— Ты зря кипятишься, Густав. Я понимаю, что вопросы не совсем те, которые вы оба хотели бы услышать. Но я напоминаю вам двоим, что разводов не было уже столетия. А тем более таких громких, — голосом он выделяет последнее слово. — Поэтому, если вы хотите, чтобы я вам помог, лучше честно рассказать все здесь и сейчас. Чтобы на суде в наших руках были лишь одни козыри.

— Я не из этого мира, — вылетает у меня изо рта, и я готова залепить себе болючий подзатыльник.

Но. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. У Максвела смешно вытягивается лицо, а глаза вот-вот полезут на лоб.

— А… Это… Черт подери, — растерянный мужчина запускает пятерню в волосы и несколько раз ерошит их. Теперь он не выглядит таким строгим. Скорее, наоборот. Черты лица стали мягче, задорнее, что ли. Он переводит взгляд с Густава на меня и обратно.

— Да, — смеется Густав, — у меня была похожая реакция.

— Это может нам помочь на суде? — с надеждой спрашиваю у Максвела, плюхаясь рядом с ним на диван.

— Вы должны мне все рассказать, госпожа Арден, — уже не так уверенно просит юрист. Он явно растерян и совершенно не знает, как ко мне обращаться.

— Можно просто Аврора. Как бы меня ни звали в моем мире, этого имени теперь уже нет.

— Ну почему же, — странно произносит он. — После суда вы вполне сможете взять себе такое имя, какое захотите.

Неожиданно понимаю, что меня почему-то тяготит эта мысль. Я свыклась с именем «Аврора». Приняла ее жизнь. В ее теле попыталась наладить быт в доме… Попыталась стать женой дракона. Хоть это и вышло у меня, откровенно говоря, плохо.

— Не хочу, — фыркаю и вижу как Максвел весело ухмыляется.

— Хорошо. Значит этот вопрос мы вполне можем снять с повестки. Судя по поведению господина Ардена, он так и не узнал, что в теле его жены душа совершенно другой девушки, — высказывает мой будущий адвокат очередное предположение.

— У меня не было времени ему сообщить, — отвечаю, стараясь не смущаться.

— Почему?

Ох. Снова это «почему»! Тяжело вздыхаю, но торопливо и достаточно коротко пересказываю свои приключения в новом теле.

Максвел не сводит с меня глаз и очень внимательно слушает, по ходу рассказа задавая уточняющие вопросы.

— Значит, у вашего мужа была интрижка с прислугой. Очень интере-е-е-е-есно, — тянет он. — Это может стать одним из самых весомых доводов, который мы, конечно же, используем, — многозначительно произносит мужчина, и у меня в душе расправляет крылья надежда о свободном будущем в новом мире. Однако все рушится, когда Максвел продолжает:

— За одним исключением.

И мне очень не нравится повисшая в воздухе недомолвка .

— Каким? — не выдерживаю мучительной интриги. Я человек, который не умеет ждать и ненавидит догонять. Не самые лучшие качества. Но уж что есть.

— Измена — недостаточное основание для развода.

— В смысле недостаточное? Он спит с прислугой! На моих глазах она сидела у него на коленях! — обида плотной пеленой застилает глаза так, что мне сложно держать себя в руках. Густав, почуяв, что я теряю контроль, мгновенно оказывается рядом и берет меня за руки. Я чувствую, как по телу будто начинает потихоньку струиться ток. Теплое покалывание отдается мягкой щекоткой то в руке, то в затылке. И я в самом прямом смысле чувствую Густава. Каждая эмоция брата теперь как на ладони.

Я ошеломленно поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. Он всем своим сердцем, каждой молекулой пытается передать, что все так или иначе будет хорошо. Мне не нужно переживать и волноваться. Я не одна.

Как сдержать слезы? Не знаю. А потому одинокая слезинка все-таки выкатывается из моих глаз.

— Не плачь, — улыбается Густав. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Вместе. — А после снова обращает все свое внимание на Максвела. — Так в каком смысле ты говорил, что измена — не основание для развода?

— В прямом. — Мужчина буравит меня взглядом. Что-то таится в глубине его глаз, но я откровенно не хочу во всем этом копаться. Сейчас голову занимают совершенно другие мысли. — После последнего случая драконы подстраховались, так сказать. — Он прокашливается. — Если есть доказательства, что жена в чем-то не удовлетворяет потребности мужа, то он вправе завести любовницу. Безусловно, не афишируя это и не делая объектом общественного достояния. Скажите, Аврора, между вами и господином Арденом был полноценный брак?

Я кожей чувствую интерес Максвела. Он неосознанно потирает нижнюю губу, когда окидывает мою фигуру взглядом. При этом дракон ни словом ни, делом не позволяет себе лишнего. Но как долго он будет держать себя в руках? Солгать или сказать правду? На суде будет важна любая мелочь. А, что если эта кро-о-о-охотная деталь окажется весомым булыжником в огород муженька? Имею ли я право сейчас замалчивать подходящие доводы?

— Нет, — не совсем уверенно признаюсь я. — Но я не согласна, что это является поводом к измене! Вдруг он меня бил? О какой связи тут вообще может идти речь?! — возмущаюсь я.

— Вы можете это доказать? — спрашивает Максвел.

И на этом вопросе мы с Густавом подвисаем. Я устало плюхаюсь в кресло напротив Максвела. Видя наше замешательство, Максвел садится ровно и подается ближе ко мне. Между нами сокращается дистанция и меня обдает приятным запахом хвойного леса. Хочется прикрыть глаза и втянуть смолистый аромат. Так и кажется, что я вот-вот окажусь в густом лесу среди мудрых вековых гигантов с их раскидистыми игольчатыми ветвями.

— В том-то и дело. — Максвел дергает рукой в мою сторону, как будто хочет прикоснуться, но не позволяет себе столь вольного жеста. — Измену, как и рукоприкладство, нужно доказать, — раз. Должно быть как минимум пять свидетелей неформальных отношений господина Ардена, — два. И хотя бы единожды, вы, Аврора, должны персонально застать мужа на месте «преступления». Самолично. А учитывая, какая репутация среди местного населения и света у господина Ардена, шансы очень малы, — с неприкрытым сожалением говорит Максвел.

Ничего из перечисленного со мной не происходило. Неужели мне так и придется влачить жалкое существование в теле Авроры без единой надежды на нормальную жизнь? Быть бесправным придатком Бернарда и надеяться, что когда-нибудь, в перерывах между своими утехами с Кассандрой, он вспомнит обо мне? Ну уж нет! И только я открываю рот, чтобы сказать, что с такими перспективами он может возвращаться, откуда пришел, как Максвел хищно улыбается и говорит:

— Но у нас есть лазейка.

Он делает драматическую паузу, нешуточно щекоча мои нервы.

— Ну!