— Ты хочешь рассказать мне, что там произошло? — спрашивает Бернард, стоит ему обрести человеческий облик.

— Я даже сама не понимаю до конца, — тихо отвечаю ему.

Над нами проносится стая птиц, их крики разрывают тишину леса. И вдруг. Вспышка.

Пространство перед нами дрожит, и на мгновение я снова вижу ее — дверь. Ту самую. Она маячит между деревьями, как мираж, и сквозь ее мерцающую поверхность просвечивают очертания чего-то... другого.

— Бернард, ты видишь? — шепчу, хватая его за руку.

Он оглядывается:

— Что именно?

Дверь исчезает.

— Ничего, — я тру уставшие глаза. — Показалось.

Но это ложь. И по тому, как напрягаются его плечи, я понимаю, что дракон догадался.

— Почему мы остановились?

Он молчит. Отходит и садится на поваленное дерево. Я чувствую, как от Бернарда исходят волны бессилия и отчаяния.

— Бернард? О чем ты думаешь?

Подхожу и аккуратно сажусь рядом.

— Я едва с ума не сошел, когда Мастич украл тебя, — тихо произносит он. — Максу стало плохо. Причем его «лекарь», — кривится он, — не справляется. Король на ногах. Но как будто умирает изнутри, — хрипит дракон. — В Драконовом Логове с разной периодичностью вспыхивают беспорядки.

Я молчу. Пытаюсь подобрать слова, которые описали бы творящийся на душе хаос, но не могу.

— Почему? — все, что получается спросить.

— Не знаю. — Он обреченно закрывает глаза. — Я не мог думать и дышать, пока тебя не было рядом. Все мои мысли были лишь об одном — где ты.

Его пальцы замирают на моем лице.

— Они сказали, что я больше не человек, — неожиданно для себя говорю ему.

— Ты всегда была чем-то большим, — шепчет он. — С того самого дня, как появилась в моей жизни.

Я хочу ответить, но вдруг чувствую изменение.

Воздух вокруг моих пальцев струится, как над раскаленным камнем. Но вместо тепла — лунное сияние, холодное и неуловимое, обвивает запястья.

Глаза Бернарда расширяются.

— Лина...

Я сжимаю кулаки, и свечение исчезает.

— Это началось после... — он не договаривает.

— После того, как я отказалась, — киваю я.

Тени начинают сползать с деревьев, когда мы, не сговариваясь, принимаемся готовить ночлег. Мы не говорим о том, почему остановились.

Не потому, что не можем добраться до дома – Бернард с легкостью перенес бы нас через полкоролевства. И не потому, что боимся темноты – тьма давно наш союзник, а не враг. Дело в этой тишине. В том, как она обволакивает нас, мягкая и податливая, как дым костра. В том, как наши взгляды встречаются через пламя – и в них читается больше, чем могут выразить слова. В том, как плечо Бернарда тепло прижимается к моему, когда он наклоняется, чтобы поправить дрова.

Он разжигает огонь одним движением пальцев – маленькая демонстрация магии, от которой в воздухе пахнет грозой. Пламя танцует перед нами, отбрасывая причудливые тени на кору ближайших деревьев.

— Холодно? — спрашивает Бернард, уже зная ответ.

Я качаю головой, но все равно тянусь к теплу его рук.

Тишина между нами живая. В ней умещаются все невысказанные слова, все взгляды, все прикосновения.

Когда ночь окончательно опускается на лес, а звезды зажигаются в вышине, я прижимаюсь к его плечу. Он обнимает меня, его пальцы бессознательно выписывают узоры на моей руке. Никто не произносит ни слова.

Перед рассветом я просыпаюсь от странного ощущения. Кто-то смотрит на меня.

За пределами круга света от догорающего костра между деревьями стоит фигура. Высокая, в плаще из теней.

Моя копия.

Она поднимает руку и указывает куда-то за мою спину.

Я резко оборачиваюсь — там, между двумя старыми дубами, висит знакомая дверь. На этот раз она приоткрыта шире.

Из щели льется синий призрачный свет.

И слышен шепот, зовущий меня по имени.

«Ты передумаешь...»

Когда я снова смотрю на лес — ни фигуры, ни двери уже нет.

Но на земле, там, где стояла моя копия, что-то блестит. Не сдержав неуемного любопытства, я аккуратно выпутываюсь из крепких объятий Бернарда и иду к тому месту. На земле лежит один-единственный предмет — серебристый ключ в форме драконьего клыка.

Я осторожно поднимаю его, какое-то время рассматриваю необычную форму, а затем сжимаю в кулаке, чувствуя, как холод металла жжет кожу. Зачем, почему, для чего я это делаю? Ответ придет потом.

А сейчас я понимаю одно — испытания не окончены для нас двоих. Они только начинаются.

А по возвращению домой я лишь убеждаюсь в этом. Нас ожидает Королевский укрум.

— Что происходит? — закрывает меня спиной Бернард.

— По указу сената Алина Вен Тиаз подлежит заключению под стражу, — рапортует, видимо, самый главный из них.

— Почему сенат отдает приказы?

— Потому что король не может, — ехидно заявляет мужчина.

И от этих слов у меня стынет кровь в венах. Что произошло с Максом?

Бернард медленно выдыхает, но я чувствую, как напрягаются его мышцы. Воздух вокруг начинает вибрировать, наполняясь жаром и угрозой. Его спина, заслоняющая меня от укрума, кажется крепче любой стены.

— Уберите оковы, — голос Бернарда звенит, и в этом звуке отчетливо слышны стальные ноты.

— Мы действуем по закону, — отвечает главный, отступая на полшага, будто надеясь скрыть свой страх, — Если окажете сопротивление — это будет расценено как измена. Вы не сделаете лучше! — последние слова мужчина едва ли не выкрикивает.

Слово «измена» повисает в воздухе, холодное и острое, как клинок. Я вижу, как зрачки Бернарда сужаются до щелочек, как по его рукам пробегают едва заметные всполохи магии, золотистые искры разгораются и гаснут.

— Приказ сената не обсуждается! — повторяет сотрудник укрума. — Король в бессознательном состоянии. А значит, сенат берет управление страной в свои руки. И первое, что мы обязаны сделать, — обезвредить угрозу.

— Какая угроза? Суд давным-давно сделал ее гражданкой Драконова Логова. Она драконица!

— Она Пришедшая, — выплевывает мужчина. — Угроза истинно рожденным.

Все это звучит как настоящий бред. Как закон может быть таким разным? Пусть происходящее и крайне странно. Интуиция вопит, что руку сюда приложил Мастич. Но как он узнал, что после встречи с тем монстром я осталась жива? Значит, и в землях ведьм есть предатель? Какую цель все они преследуют?

Сотрудник укрума кивает двум стражникам с цепями, покрытыми рунами подавления магии. Они делают шаг вперед.

Я чувствую, как внутри поднимается паника, готовая сдавить горло, но вдыхаю, заставляя себя успокоиться и заговорить:

— Бернард.

Он поворачивается ко мне. В его глазах — шторм. Гнев. Боль. Безумие от мысли, что меня могут забрать. Но мы оба знаем: любой артефакт задерживается на мне ненадолго. У нас есть преимущество, о котором никто, кроме домашних, не знает. А они уж точно меня не выдадут.

— Я сдамся, — говорю я. — На время.

— Нет, — отвечает он. — Нет, Лина.

— Нам нужно понять, что происходит, — шепчу, стараясь вложить в голос всю твердость, на какую способна. — Ты сможешь вытащить меня, но если сейчас поднимешь на них руку — нас уничтожат. Найди Густава и Софию. Не понимаю, почему брата здесь нет. Но… Что если им тоже нужна помощь?

— Время! — рявкает главный.

— Секунду, — твердо говорю ему. И тот почему-то дает мне эту секунду. Видимо, страх передо мной все же сильнее желания выслужиться перед руководством. Надо будет на этом и сыграть.

Я кладу ладонь на грудь Бернарда. Чувствую, как там бьется сердце, словно боевой барабан.

— Доверься мне, — прошу. — У тебя сейчас есть, куда направить силы. А со мной все будет хорошо. Помоги Максу. А потом придешь за мной.

Дракон смотрит на меня, и я вижу, какое сражение происходит внутри него. Между яростью и рассудком. Между любовью и страхом потери.

Наконец он опускает голову, тяжело выдыхает. И прижимается к моим рукам.