Но я не успеваю и рта раскрыть. Резким движением Густав подхватывает меня под руку и тащит внутрь дома.

— Ты чего?! — недоуменно спрашиваю я, потирая предплечье, за которое меня больно схватил брат.

— Не вздумай с ней разговаривать! Эта главная акула королевства, ведущая колонку сплетен в местной газете! И если она узнает о произошедшем между тобой и Бернардом, мы однозначно будем на первой полосе! И я не уверен, что тебе нужна ТАКАЯ слава!

— Да что такого, если я хочу счастливой жизни с верным мне мужчиной? Почему я так сильно должна бояться огласки? В конце концов, это не я изменяла! — громким шепотом возмущаюсь я.

Лолита с улицы продолжает звать меня по имени, но между мной и братом вот-вот разгорится жаркий спор. Я понимаю, что у них есть свои традиции и обычаи. И я, пожалуй, даже согласна, что снискать славу нарушительницы одной из них не самая завидная участь. Но я абсолютно против оставаться с тем, кто не хранит верность, кто не бережет мои чувства. Не буду и все тут!

— Как ты не понимаешь, что в разрыве брака свет обвинит тебя! — шипит Густав. — Поползут слухи, что ты глупая, недальновидная женщина. Это ты не смогла уберечь брак и настолько достала мужа, что он пошел наперекор столетней традиции и все-таки подал на развод! Это ты не смогла быть ему не только женой, но и верной подругой. А учитывая, что ты за четыре года не появилась вместе с ним ни на одном приеме, то… — Густав разводит руками.

Выводы напрашиваются сами по себе. И если посмотреть именно с этой позиции, то… Аврора действительно виновата, что муж предпочел искать утешение в других, более заботливых, руках. Однако у медали всегда две стороны. И повернуть общественное мнение против Бернарда я тоже смогу. Четыре года жена овощем лежала! Четыре! Прислуга в край распоясалась, а ему плевать! Плевать на собственный дом и все, что в нем происходит.

— Но это неправда! — возмущаюсь я. — Хорошо, — поднимаю вверх указательный палец, — допустим, правда только отчасти! В браке, между прочим, участвуют двое!

— Во-первых, априори виновата жена! А во-вторых, никто разбираться не станет. Тем более если эта, — он кивает на дверь, — получит неопровержимые доказательства того, что вы с Бернардом разъехались! Тебе нельзя с ней говорить! В суде даже это будет учитываться, — злобно шипит Густав.

Я открываю рот, чтобы ответить, как слышу очень знакомый мужской голос. Появившиеся в нем бархатные обволакивающие нотки создают ощущение, что где-то там мурлычет огромный дикий кот.

— Лоли-и-ита, — мягко тянет он, — каким попутным ветром тебя занесло так далеко, милая? Мне кажется, или ты похудела с последнего раза, когда мы виделись? А какое платье! Мадам Ларом идеально сшила для тебя этот наряд.

— Максвел! Дорогой, — щебечет в ответ девушка.

Мне кажется, что у меня слуховые галлюцинации. Этот мужчина умеет так разговаривать? Мед с его языка способен слепить даже то, что не лепится в принципе. Место, в котором притаились мы с братом, открывает прекрасный ракурс на Максвела и Лолиту. Ее платье, казавшееся скромным, может похвастаться очень глубоким декольте. И грудь, кажется, уже готова сама выпрыгнуть в огромные ладони мужчины и найти там сладкий приют. Лолита кокетливо отряхивает плечико от невидимой пыли и озорно стреляет глазками в очарованного ею мужчину.

— Твой друг открылся для меня с другой стороны, — шепчу брату, заинтересованно наблюдая за разворачивающимся спектаклем.

Против воли у меня закрадывается вопрос: у всех дракониц такая мания к пикантным одеждам? Или они не могут иначе привлечь мужское внимание? А как же ум, начитанность, хозяйственность, юмор? В общем, все то, что позволяет человеку раскрыться, как личность?

— Птичка на хвосте принесла, что у одного из главных советников Его Величества не все благополучно в семье! А это же одна из основных персон королевства! После нашего короля, конечно же! — театрально восклицает она. — Если уж он не в состоянии блюсти семейные узы, так что говорить об остальных? Он ветренный и ненадежный. Не повлияет ли такая печальная ситуация на принятие им важных решений? Голова-то забита семейными проблемами, а не делами нашего королевства.

— Тс-тс-тс, — укоризненно цокает Максвел, — такая умненькая и шустренькая девочка, как ты, все еще верит досужим сплетням? — мужчина откидывает голову назад и хохочет. — Ну несерьезно, Лолита. Право слово. Я не так давно видел Ардена, — небрежно бросает Максвел, — он занят государственными делами и только. Насколько я знаю, ситуация с его браком не изменилась. Пока что, — как будто бы невзначай добавляет он.

— Что это значит?! — тут же вцепляется в небольшую недосказанность она. — Госпожа Арден и правда съехала из особняка?

Лолита даже чуть подпрыгивает от нетерпения: настолько сильно она жаждет подробностей. А мне становится противно. Почему у людей столько желания покопаться в грязном белье других?

Максвел продолжает что-то говорить девушке, а меня против воли начинает топить грусть. Вот это меня ожидает после развода? Каждый будет приходить сюда и пытаться что-то узнать? Почему, из-за чего, как так вышло?

— Не принимай близко к сердцу, — говорит Густав. — Будем надеяться, что сенсационной новостью ты будешь недолго. Если в деле замешана свита короля, то скандал быстро погасят. Ты уверена в своем решении, Аврора? Обратного пути уже не будет.

— Его уже нет, — оказывается Максвелу удалось избавиться от любопытной девушки и теперь он зашел в дом, где и нашел нас с Густавом. — Держи. Ознакомься и поставь свою подпись, — мужчина деловито протягивает мне бумаги.

— Что это? — спрашиваю его. Сердце начинает биться чаще, когда я вижу герб. По всей видимости — отличительный знак королевства Драконово Логово.

— Завтра суд, — огорошивает Максвел. — Бернард вот-вот получит такую же копию, через юриста, который работает на него. Твою копию принес я, поскольку представляю твои интересы. Уже совсем скоро ты станешь свободной, Аврора. Сможешь начать новую жизнь. Так, как захочешь. И с тем, с кем захочешь.

Во фразе чувствуется невысказанный подтекст. И кажется, я понимаю его смысл. Максвел не сводит с меня серьезного, проникающего внутрь взгляда. Скулы четко обозначились на его лице. Он стискивает зубы, будто что-то хочет сказать, но сдерживается. Густав обращается к другу и начинает задавать уточняющие вопросы: во сколько суд, кто допущен к заседанию, уверен ли Максвел в исходе…

Я сжимаю в руках бумаги, которые призваны подарить мне свободу. А перед глазами необычные стальные глаза, темные волосы и наглая усмешка.

«Завтра мы станем свободными, Бернард. Только… Не пожалеем ли мы о том, что так и не смогли друг друга услышать?»

Всю ночь мне снятся кошмары. Я запыхавшись куда-то бегу, кого-то уговариваю подождать, помочь и разобраться. Правда, чего конкретно я хочу добиться от невидимого собеседника, я не понимаю.

Стоит ли говорить, что утро этого судного дня я встречаю не в самом радужном настроении? В душе ворочается беспокойство, мешающее усидеть на месте.

— Все будет хорошо, — пытается подбодрить меня София.

— Смотря, что ты подразумеваешь под «хорошо», — нервно хихикаю я, отпивая ароматный напиток, очень напоминающий наш земной кофе. Это подарок Густава, который он преподнес на прошлой неделе. Я повисла на его шее и целовала в нос и щеки, а брат смеялся, аккуратно придерживая меня. Конечно, зерна оказались не полноценным кофе, но сваренный из них бесподобный ароматный напиток был очень и очень похож.

А еще неимоверно приятно осознавать, что рядом есть тот, кому важно проявлять обо мне заботу. Я же усердно стараюсь стать для брата опорой в ответ. Мы вместе подрезаем деревья в саду, красим перила лестницы в доме. София учит меня готовить еду, привычную для этого мира. И, хочу сказать, у меня бесподобно получается. А самое главное, находясь на кухне, я получаю неимоверное удовольствие.