Громко хлопнувшая дверь заставляет прислугу замереть на месте, а после начать создавать бурную видимость работы. «Как тараканы, честное слово», — хмыкаю про себя. Мне в руке только тапка не хватает, чтобы надавать подзатыльников самым ретивым. И под этим эпитетом я подразумеваю вовсе не обычных работяг. Мои глаза сталкиваются со взглядом, наполненным лютой яростью и ненавистью.

Но я не даю экономке Марфе даже рта раскрыть.

Скрытый промик: X8SUq6Nb

— Я хочу провести инвентаризацию, — гордо задрав нос заявляю я.

Ее не успевшее вырваться из необъятной груди возмущение застревает, заставляя хозяйку громко закашляться.

— Ты шо, болезная? — выпучивает она глаза, подобно рыбе, выброшенной на берег. — Шо за иваризация такая? Али крыша ку-ку помахала от безделья? — она мерзко смеется от собственной совершенно несмешной шутки. Но, естественно, как водится в более-менее приличном серпентарии, находятся товарки, почитающие за счастье ее поддержать. Ага. Этих возьмем на карандаш.

— Инвентаризация, уважаемая Марфа, это когда сверяются остатки, числящиеся в хозяйстве. А сличаются они с тем, что закупалось ранее. Чтобы, так сказать, недостачу вычислить, — постаралась я объяснить, ну как мне показалось, достаточно доступным языком.

Но не с моим счастьем.

Женщины, стоявшие рядом со мной, даже чуть отодвигаются от страха.

— Ну точно, — шепчет одна из кухарок, — она головой тронулась. Ой бедный наш хозя-я-я-яин, — жалобно тянет она, вытирая грязным фартуком уголок глаза. Я решаю не рассказывать ей о конъюнктивите и прочей заразе, которую можно подхватить, если тыкать не очень чистой тряпкой себе в глаз.

— Итак, — хлопаю в ладоши, привлекая к себе внимание. — Мне нужны два помощника, — сканирую кухню цепким взглядом.

— Никаких помощников тебе не будет. Ишь, шо удумала. Порязацию придумала какую-та! Я в этом доме всем заведую. Я о каждом уголке знаю! — пытается она меня осадить.

Этого-то я и опасаюсь. Что-то мне кажется, дракон совершенно не в курсе понятия «теневая бухгалтерия». К его счастью об этом знаю я. А я, в конце концов, хозяйка этого дома. И никакая Марфа указывать мне не будет. Поэтому я вальяжно облокачиваюсь на уголок грязного стола — Господи, не дай подцепить заразу! — и деловито рассматриваю свои ногти. После чего перевожу на эту «заведующую домом» женщину совершенно спокойный взгляд и со всем достоинством сообщаю ей «радостную» весть:

— Ты уволена, — премилейшая улыбка растягивает мои губы.

Короткое мгновение Марфа пялится на меня бессмысленным рыбьим взглядом, не понимая, что я сейчас произнесла. Великодушно предоставляю ей эту минуту.

— Не поняла, — вдруг абсолютно нормальным тоном говорит она.

— Так я объясню, — улыбаюсь во весь рот. Подхожу к женщине, обхожу ее со спины и слегка подталкиваю к выходу. — Так бывает, когда подчиненный отказывается выполнять прямой приказ начальства, его просто-напросто увольняют. Заменяют тем, кто готов и способен делать, что от него хотят. Вот и все, — последнюю фразу я произношу уже практически в дверях кухни. — Поэтому мы с мужем благодарим вас за верную службу на протяжении… — тут я запинаюсь, так как не знаю, сколько Марфа проработала в этом доме, — но в ваших услугах мы больше не нуждаемся. До свидания! — дверь звучно закрывается прямо перед крючковатым носом Марфы.

Скрытый промик: cqdesaDO

Тишина на кухне стоит оглушающая. Если так можно сказать. Деловито скрещиваю руки на груди и смотрю на весь остальной персонал.

— Итак, — начинаю следующую речь, — еще кто-то хочет поспорить со мной по поводу «порязации»? — намеренно коверкаю слово.

Женщины осторожно качают головами в ответ. И тут в углу я замечаю ту самую девушку, которая мне подсказала путь к гостям. Она прикрывает ладошкой растянутые в одобрительной улыбке губы. Ох! У меня есть единомышленник! Хоть кто-то в этом царстве беспорядка еще способен здраво смыслить.

— Раз никто не против, я все еще жду добровольцев. Предстоит громадная работа, — мысленно я уже составляю план действий и выбираю, с чего хочу начать.

Но у судьбы на меня совершенно другие планы. В кухню врывается муж. И сказать, что он в ярости, —ничего не сказать .

— Ты перешла всякие границы, Аврора! — его тело внезапно становится в разы больше, грозясь заполнить всю кухню. Глаза темнеют практически до цвета оникса. Рот некрасиво кривится в оскале. — Раз ты не понимаешь по-хорошему, я научу тебя по-плохому…

Он снова делает это. Снова пугает меня до потери сознания. Орет, рычит, грозно сверкает глазами, вместо того чтобы нормально… поговорить. Что не так с этим мужчиной? Дракон он, демон, вампир, да хоть черт лысый! Кто дал ему право так обращаться с женой? Я уже поняла, что в этом мире посещение психотерапевтов и прочих специалистов не принято. Но даже я, не имея совершенно никакого психологического образования, понимаю, что претензии мужа к жене далеко переваливают за отметку «норма».

Холодный пот струйкой бежит по позвоночнику, волосы неприятно приподнимаются на затылке. И лишь до боли сжатые кулаки и вонзенные в ладони ногти помогают устоять на месте. Дракон явно не ожидает такой стойкости и хладнокровия от Авроры. Но я лишь скрещиваю руки на груди, приподнимаю невозмутимо одну бровь и тихим вкрадчивым голосом интересуюсь:

— А в чем проблема?

Бернарду от такого ответа становится плохо. Он начинает надсадно кашлять, хватаясь за сердце. И вроде бы даже становится нормальных размеров. Уже хорошо.

— Довела! Довела, стерва, моего Берика! — подскакивает к мужу Авроры его любовница. И не понятно: она добить его хочет или все-таки помочь. Но, если судить по тому, как бешено она бьет его по спине, скорее первое.

— Кассандра! — рявкает Берик. — Хватит! — выпрямляется и делает шаг в сторону.

А меня так и подмывает спросить : «Что, милый, БДСМ не по твоей части? Любишь нежнятинку?» Господи, и смех и грех. Но именно здесь и сейчас я просто обязана расставить все точки над «и». И хотя я совершенно не заинтересована в этом мужчине, мне как-то чисто по-женски обидно за Аврору. Видеть, как твой муж ходит налево в вашем общем доме — такое себе удовольствие.

— Так в чем претензия, дорогой муж? — привлекаю к себе внимание, чем провоцирую еще одну вспышку недовольства.

— В чем претензия, говоришь? Ты выгнала единственную женщину, которая наводила порядок в этом доме! — с остервенением выговаривает он.

У меня складывается ощущение, что злость и недовольство — две константы в его жизни. В голову приходят неуместные мысли: может ли он испытывать хоть что-то кроме раздражения? Каким он будет, если улыбнется? Преобразятся ли будто высеченные из камня черты его лица? Странно. Почему я об этом вообще размышляю?

— Я выгнала женщину, которая не выполнила мою очередную просьбу, заметь, — я поднимаю указательный палец вверх, — даже не приказ. И которая всячески подрывает авторитет ТВОЕЙ жены среди других… — мне странно произносить слово «слуг», а потому заменяю его другим, — людей, которые работают в этом доме.

— Ты захотела провести не понятно что. Ратизация? Что это вообще такое? — всплескивает он руками.

— Ты не хочешь перенести наш спор в более уединенное место? Или будем подрывать и твой авторитет?

— я изо всех сил, честное слово, пытаюсь держать себя в руках. Но если еще хоть кто-то исковеркает банальное слово «инвентаризация», пусть пеняет на себя.

— Ну у тебя среди прислуги авторитета нет никакого, — фыркает он. Однако смотрит на своих людей и громко произносит: — возвращайтесь к работе. — И вот даже не пригрозил ничем, а все мгновенно вернулись к своим занятиям, прерванным нашим знатным концертом. — Иди за мной. — О, а это он уже ко мне обращается. Только вот парочка твикс в виде мамки с дочей тоже решают к нам присоединиться. Они, как оказывается, стоят все это время за дверью кухни. И судя по довольному взгляду, ждут моей скорейшей расправы. Ну-ну. Ну-ну.