Живот тут же начинает жалобно урчать, и я тороплюсь закончить утренние процедуры. Спешно надеваю клетчатую рубашку и широкие штаны, обуваю грубые черные ботинки с высоким голенищем и шнуровкой, делаю высокий хвост и наконец выбегаю из комнаты.

Снизу доносятся голоса. А еще где-то справа стучит молоток… Причем явно не один. Как будто у нас работает целая бригада строителей. И судя по звукам, в крыле, до которого у нас пока ни финансы, ни руки не дошли. Очень странно. Теперь уже я, как и моя драконица, настораживаюсь, опасливо спускаясь вниз, чтобы тут же застыть соляным столбом.

В доме полно народа. И такое ощущение, что их лица мне о-о-очень знакомы.

— Госпожа Арден, — приседает в низком реверансе молодая девушка, — проходите в столовую. Мы накрыли для вас завтрак. София, господин Арден и господин Вен Тиаз уже поели и теперь уединились в кабинете. Прибыли люди короля.

— А? — только и могу выдать я.

— Проснулась? — слышу справа от себя голос Софии и мысленно возношу благодарственную молитву всем, до кого она долетит. Сейчас мне все расскажут! Но… Смешно, как мне кажется, тяну носом. Еда-а-а-а-а! Интересно насколько голодной я кажусь.

— Пошли уже! А то ты сейчас меня съешь, — смеется подруга и тянет меня в столовую.

А там! Небольшой круглый столик плотно уставлен едой. Исходящая паром каша, нежнейшие круассаны, творожок, сосиски, омлет и, конечно же, мой любимый кофе! Я готова заплакать, честное слово.

— Это же не ты готовила? — вырывается у меня и я звучно запечатываю себе рот ладонью. — Прости-и-и, — по-детски тяну, боясь, что так неаккуратно обидела подругу.

— Все в порядке, — хихикает она. — Думаешь, я не знаю, что кухарка из меня так себе? Но кто-то же должен был вас кормить.

А я тем временем начинаю уплетать за обе щеки. Господи, я, оказывается, такая голодная была! Оборот — очень энергозатратное дело как выяснилось!

— А фто происходит? — с набитым ртом спрашиваю я.

— Твой муж прислал бригаду рабочих, договорился с кухаркой из деревни, она теперь будет работать у нас какое-то время. А после обучит девочек и станет приходить пару раз в неделю, потому что свою харчевню бросить на одного мужа не может. Так. А! Еще люди, которые работали в доме Бернарда, теперь работают у тебя, — мило заканчивает она.

Я очень вовремя меняю кружку с кофе на салфетку, потому что некрасиво прыскаю от неожиданности.

— Ты издеваешься?! Он… Он… Он… Что сделал?! — едва не кричу на весь дом.

— Тише, — шикает подруга. — Алин, уйми свои гормоны. Я понимаю, что первый оборот это сложно, но… Бернард старается. Это видно невооруженным взглядом.

— Очень он у тебя невооружен, знаешь ли, — фыркаю в ответ.

Нет, в какой-то степени я действительно должна быть Бернарду благодарна. Только почему так бесит, что он это начал после развода? После того, как узнал, что я попаданка в этот мир? После того, как я обрела драконицу? Ну вот вы меня хоть убейте: я не верю в его искренность. Тут явно скрыт свой интерес. Что там София говорила? «Появление в доме дракона Чужеродной души сулит ему процветание и богатство». Он, значит, таким образом подсуетиться решил? Думал, сделает пару широких жестов и я паду ниц к его ногам? Ага! Пусть карман держит шире! Интриган недоделанный!

— Ты пыхтишь, — как ни в чем не бывало говорит София и лукаво щурится.

Только я хочу начать свой гневный ответ, как на мои плечи ложатся теплые мужские ладони, а затылок ласково целуют.

— Доброе утро, родная, — урчит Бернард. — Отдохнула?

Интересно, он еще не заметил, как у меня пар из ушей повалил?!

Я специально игнорирую его вопрос. Превращаюсь в ледяную статую, которую волнует только одно: чтобы никто не нарушал ее покой. Однако Бернард этого вообще будто бы не замечает, поскольку следующее, что делает непробиваемый дракон, — садится рядом. У него настолько довольный вид, что я поражаюсь, как он еще не насвистывает от удовольствия. А меня это лишь сильнее злит.

Но при этом, когда его рука, лежащая на столе, касается моей, внутри словно все встает на свои места. Я замечаю, как краски дня становятся ярче. Воздух ощущается насыщеннее. И только скачущее то вверх, то вниз настроение портит впечатление. Я уговариваю себя начать дышать глубже. Такой бесконтрольный поток эмоций мне совершенно не нравится. Я чувствую себя ненормальной, неправильной.

Напротив, рядом с Софией, садится Густав. В его глазах читается легкое недовольство, которое тем не менее не мешает ему спокойно передать Бернарду тарелку с воздушными булочками. София же прячет насмешливый взгляд за широким ободком своей кружки. Но я-то успеваю поймать ее выражение лица: она явно в предвкушении.

В молчании выдерживаю первые пять минут. А после решаю зайти издалека.

— София, а где дети? — в упор смотрю на подругу.

— Они уже позавтракали, Алин. Сейчас на кухне сводят с ума своими вопросами окружающих.

— Я и не знал, что у тебя есть такая тяга к детям, милая, — подает голос Бернард.

Вот интересно, чувство самосохранения в нем в принципе отсутствует или такое происходит только рядом со мной? Зачем он меня провоцирует? Разве не видит, что я категорически не настроена на общение с ним?

— Ты обо мне многого не знаешь, — цежу я и спешу запить горечь во рту вкусным кофе.

— Поверь, — с аппетитом откусывает он булочку с маслом, — я всей своей сутью стараюсь это исправить.

Я переключаю внимание на брата, иначе просто придушу этого довольного жизнью дракона.

— С каких пор ты с таким радушием принимаешь господина Ардена в стенах своего дома? — недовольно фырчу на Густава.

Тот, как мне кажется, несколько меланхолично намазывает такую же булочку и кусает, явно не торопясь мне ответить. Они сговорились, что ли?!

— Густав! — привлекаю его внимание.

— С тех самых пор, Алина, когда твой кармический муж дал мне то, что я хотел: объяснения насчет смерти Авроры. И хочет Бернард того или нет, но ты и правда, скорее всего, сможешь помочь.

За столом повисает тяжелая тишина. Слова брата отрезвляют. Какой бы ни была жизнь Авроры, с каким бы характером она ни жила и как бы ни относилась к окружающим, а ее смерть явно оказалась не случайной. И я просто не имею права пестовать внутри себя раздирающие эмоции. Есть вопросы поважнее моих разбушевавшихся гормонов.

— Будь моя воля, ты бы вернулась в замок и не имела к этому делу никакого отношения, — сердито говорит Бернард.

— Какое счастье, что твоя воля — не последняя инстанция, — кусаюсь в ответ. — И в твой дом я вернусь только в виде трупа, поднятого некромантом. Если они есть у вас в мире.

— Есть, — тоненько пищит София и мгновенно получает укоризненный взгляд Густава.

— А чем тебя мой дом не устраивает?! — рявкает Бернард.

— Кроме очевидного? — ангельским голоском спрашиваю я. — М-м-м, дай-ка поду-у-умать, — делаю вид, что всерьез размышляю над ответом. — А! Знаю! Всем! — рычу в ответ.

Глаза Бернарда сверкают стальными искрами, которыми он пытается то ли прожечь, то ли укорить меня. Но мне все равно. Я прекрасно помню, что творилось в его доме. Туда я больше ни ногой. После Кассандры, как после нашествия тарантулов, дом подлежит только сожжению и сносу. Жить там я не соглашусь ни за какие коврижки.

И только Бернард открывает рот, чтобы мне ответить, как мой брат проявляет себя с совершенно неожиданной стороны. Он громко бьет ладонью по столу и рявкает уже на нас двоих.

— Немедленно прекратите! Вы как двое детей, которые песочницу поделить не могут! Алина, я тебя не узнаю. Понимаю, оборот. Эмоции зашкаливают. Но драконы, как и драконицы, существа держащие мироздание и его законы под контролем. Как думаешь, что было бы, если бы мы поддавались давлению своего нрава?! А ты, — это уже на орехи получает Бернард, — ты владеешь целым заводом, имеешь должность советника короля и позволяешь зеленой девчонке разводить тебя, как пацана! Не стыдно вам двоим?! Если вы сейчас себя так ведете, то что будет дальше? О племянниках моих подумайте! Им адекватные родители нужны!