И вот на этой мысли на меня нападает очередная хандра. Я даже подумать не могла, что буду скучать… Скучать по Бернарду, по нашим словесным пикировкам, которые лишь добавляли остроты в отношения. От мужа за все это время нет ни единого слова. Почему-то мне казалось, что, остыв и подумав, он поймет, как сильно ошибался. Произошедшее до сих пор не укладывается в голове. Что могло случиться за тот короткий промежуток времени, что мы с Бернардом были врозь?

Внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я безумно злюсь на его далеко не примерное отношение. Как можно выставить женщину на мороз? Практически голую! Да уже за одно это я вправе требовать развода.

Тогда почему меня так разрывает изнутри оттого, что он даже не пытается со мной поговорить? Сердце бунтует от его безразличия. Могла ли наша связь повлиять на мои чувства? Когда бы я успела влюбиться в него? А самое главное: за какие заслуги? От пришедшей мысли пренебрежительно фыркаю. Но словно назло сознание подкидывает воспоминания о его необычных глазах и том, как они полыхали, когда были обращены ко мне. Из груди вырывается тяжелый вдох.

— О чем задумалась? — Густав подходит бесшумно. Ставит кружку с ароматным чаем на недавно выкрашенные перила и выжидательно смотрит на меня.

Мужчина выглядит… Счастливым. И, наверное, я могу его понять. Он теперь не один. Да и в доме начался ремонт, что тоже связано с совершенно неожиданными событиями. Но об этом чуть позже.

— Да так… — пытаюсь уйти от ответа.

— Волнуешься?

Брат подразумевает суд, который назначили на послезавтра. Максвел через магток (аналог нашей экспресс-почты — прим. авт.) прислал пакет документов, который мы с Густавом внимательно рассмотрели. По ним Бернард обязан выплатить мне баснословную сумму. В обращении к суду Максвел скрупулезно перечисляет статьи закона, которые якобы нарушает Бернард. И, оказывается, у них даже есть ряд статей, которые предусматривают наличие чужеродной души в теле мужа или жены. У меня в голове подобное не укладывается. Но, как рассказал Максвел, в древние времена попаданки были частыми гостями Драконова Логова. Это был расцвет Империи. Тогда на свет появилось много одаренных детей.

Рука непроизвольно ложится на живот. Какие дети могли бы получиться у нас с Бернардом? В любом случае, я об этом уже не узнаю.

— Если только о том, чтобы сдержаться и не высказать бывшему мужу все, что я о нем думаю, — фыркаю в ответ.

— Не считаешь, что вам стоит поговорить? — как бы невзначай роняет Густав.

— Поговорить? О чем? — тут же взвиваюсь я. — О том, что он обвинил меня Бог весть в чем? Или о том, что он заковал меня в какие-то древние кандалы и выкинул из дома? Или, может, о его развлечениях с Кассандрой? О чем нам говорить, Густав? Он даже носа сюда не кажет. Я уж молчу о том, что этот дракон, видимо, и не знает, что значит держать свое слово.

Во мне кипит обида, гнев, непонимание и… тоска по Бернарду. Чертова связь не дает выбросить его из головы. Лишь бы на суде это не помешало. О чем, собственно, и беспокоится Максвел. Потому что если я испытываю подобные эмоции, то и Бернард может. Нам остается надеяться лишь на то, что он не свяжет чувства со мной, а просто-напросто спишет на что-то другое.

— А ты не задумывалась, почему он вообще предположил твою измену? — задумчиво спрашивает брат.

— Я понятия не имею, — глухо отвечаю ему. — Не знаю я! Не знаю! —всплескиваю руками. — Я из дома вышла первый раз, когда…

И тут спотыкаюсь на одной, очень уж занимательной мысли. Я выходила из дома лишь раз. Когда отправилась сюда. Но кроме меня и Софии здесь никого не было… Минуточку!

— Аврора? — зовет меня Густав.

— Я прилетела сюда с Софией и встретилась с любовником твоей сестры! — постепенно в голове начинает складываться пазл. — Ему явно не понравился мой отказ. Но мог ли он хоть что-то сказать Бернарду? А тот… Просто взял и поверил? Вот так? Даже меня не спросив?

— О чем конкретно вы разговаривали? — хмурится брат.

И я коротко передаю ему наш разговор.

— Значит, она хотела сбежать, — грустно говорит Густав.

Я подхожу к нему и кладу голову на плечо.

— Я всегда задумывался о мотивах ее поступков. Что ею двигало? — медленно произносит он, глядя из окна куда-то вглубь зимнего леса.

— Чужая душа — потемки. Так говорят в моем мире.

— У нее было все, Аврора, — он вздыхает.

— Возможно, именно это ее и сгубило. Неограниченный в средствах и возможностях человек быстро устает от обычной, приземленной жизни. И начинает искать приключений. Подсаживается на них. И уже не может иначе.

— Считаешь, ей не хватало строгости? — спрашивает Густав.

— Кто знает, — отзываюсь я. — Из того, что я слышала, ваши родители не шибко любили друг друга и своих детей. Возможно, Аврора и правда нашла любовь в лице этого сморчка.

— Как ты его назвала? — прыскает Густав.

— Сморчок, — смеюсь в ответ.

— Что это?

— В моем мире — съедобный гриб. Только выглядит он непривлекательно.

Так мы и стоим какое-то время. Моя рука покоится в руке брата, а через нее ко мне будто протягивается его тепло и забота. Каждый погружен в собственные мысли. Я знаю, что он защитит меня от любой беды. Густав так или иначе будет на моей стороне. Какое бы решение я ни приняла в итоге.

Я полюбила это место всем сердцем. На чердаке я, София, Густав и дядя Берклин, так просит называть себя управляющий, находим запасы краски. Ее оказывается очень много, разного цвета и разной свежести. Что-то приходится выбросить, а что-то вполне годится для небольшого косметического ремонта. Мы обходим весь дом, прикидывая, что, как и где хорошо бы отремонтировать, покрасить, прибить, приклеить и починить. Особенно радостно видеть, как активно дети принимают во всем этом участие.

Маленький Ройсвелл забавно копирует Густава, с обожанием следя за каждым его словом и действием. А крошка Лаона не отходит от нас с Софией. Малышка усердно старается помогать Софии на кухне. Или проводит время со мной в библиотеке отца Густава. Мы обе познаем этот мир через книги. Она читает про место, где родилась, а я — где оказалась.

Такой и должна быть семья.

И снова чертовы мысли соскальзывают на Бернарда. Нельзя жалеть. Нельзя. Он не приходит. Ему все это не нужно. Я не нужна. Так чего горевать?

Стоит так подумать, как со стороны главного входа доносится шум и голоса. Мы с Густавом непонимающе переглядываемся.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю его.

— Нет, — растерянно отвечает он.

Внезапная надежда воспаряет во мне, как птица в небе. Бернард? Он решил все-таки поговорить? Я срываюсь с места и со всех ног несусь туда. Хотя на фоне произошедшего между нами, я вообще должна скрыться в самом глубоком подземелье и не разговаривать с ним. Картина, как он трогает Кассандру, до сих пор снится по ночам.

Только, когда мы с братом добираемся до главного входа, встречаю вовсе не Бернарда.

Молодая девушка в платье цвета морской волны, с белоснежными волосами, убранными в аккуратный пучок, создает ощущение, что к нам в гости заглянул ангел. Но меня что-то грызет изнутри. Ее бирюзовый взгляд внимательно скользит по стенам нашего дома, подмечая каждую щербинку на стенах, потрескавшуюся краску, которые мы еще не успели обновить.

— Кхм, — прочищаю я горло, дабы привлечь внимание незнакомки, — добрый день.

— Добрый день, госпожа Арден, — чопорно здоровается она, удивив тем, что знает мое имя. — Меня зовут Лолита Факсваген, я освещаю светскую жизнь Драконова Логова.

Под ложечкой тут же начинает сосать. Что еще удумал Бернард?! Внутри потихоньку закипает жгучий гнев.

— Чем мы обязаны вашему визиту, госпожа Факсваген? — стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Мисс Факсваген, — высокомерно поправляет она меня. — Я здесь, чтобы задать пару вопросов жене господина Ардена. — Выражение ее лица преображается, становясь похожим на мордашку лисицы, которая заглянула в гости к курам. — Или ваш статус уже изменился?