Но сейчас меня ничто не способно отвлечь. Я оказываюсь в эпицентре собственных эмоций, разрушающих стену стойкости и хладнокровия внутри и вокруг меня. Мы не виделись с Бернардом уже больше двух недель. Время течет с беспощадной скоростью.
— Твое счастье в самом ближайшем будущем, — ставит передо мной тарелку ароматных баки (сырники в нашем мире — прим. авт.) София.
— Не буду, — отодвигаю я предложенное блюдо.
— Тебе надо поесть и набраться сил, — настойчиво твердит подруга и внимательно смотрит на меня. — Ты же понимаешь, что легко не будет.
— С чего ты взяла? Судя по тому, что он и носа сюда не кажет, все должно пройти без сучка без задоринки. Бернард все для себя решил. Так чего мне переживать? — пренебрежительно фыркаю я.
— Не хочешь попытаться с ним поговорить перед заседанием? — мягко интересуется София.
— Кто? Я?! — тут же подскакиваю с табуретки. — А почему я, София? Почему ему в голову не приходит приехать сюда и хотя бы вопрос о произошедшем задать? Дать мне возможность оправдаться! Нет! Он сам себе уже все объяснил и решил. Так вот и пусть теперь локти кусает, — рычу я. Громко ставлю на стол кружку с почти выпитым кофе и вылетаю из кухни.
У подножия лестницы меня встречают дети. Десять минут у меня уходит на то, чтобы отнять у них зелье для превращения цветка в пушистого зверька. И где только достали? Успокоить нервно икающего Рокфеллера, по крайней мере, его частые вздрагивания я воспринимаю именно так, и, наконец, подняться к себе.
София еще с утра появилась на пороге моей комнаты с подозрительным черным чехлом, в котором оказался… костюм для суда. Только вот я не уверена, что такой наряд подходит для судебного заседания. Но подруга впихнула это мне в руки, строго взглянув и велев не задавать никаких вопросов, и удалилась готовить завтрак.
Прошел час, и теперь я потрясенно рассматриваю это безобразие, которое вот-вот нацеплю на себя, и понимаю что если Бернард и не прибил меня в предыдущий раз, то теперь дело однозначно дойдет до греха. С тяжелым вздохом иду в ванную, в надежде смыть с себя тревоги и волнения. В спальню возвращаюсь на ватных ногах. И, честно говоря, не понимаю своего состояния. Почему я так переживаю? Я же искренне считаю, что права. Тогда почему все происходящее кажется мне таким фальшивым и гадким?
— Аврора, мы выезжаем через двадцать минут. Ты готова? — зовет из-за двери Густав.
— Она скоро спустится, — отвечает за меня София. — Посторонись и дай привести твою сестру в порядок! — командует она.
Затем за дверью слышится какая-то возня. И я прекрасно понимаю, что происходит с той стороны. Не так давно София и Густав все-таки решили дать друг другу шанс. И я неимоверно рада за них. С той минуты в доме поселились любовь и тепло. Жаль только, что меня эти святые чувства решают напрочь игнорировать.
Из груди вырывается еще один тяжкий вздох.
В комнату в компании с миловидной девушкой влетает София.
— У нас пятнадцать минут на все про все!
Подруга хватает меня за руку и усаживает на пуфик возле окна.
— Марго, — обращается она к девушке, — нужно сделать так, чтобы госпожа Арден была похожа на недоступную Богиню. Сможешь? — подмигивает она ей.
Девушка обводит меня внимательным взглядом. И… через отведенные мне пятнадцать минут, одетая в тот самый странный наряд для суда и с безупречным макияжем, я не узнаю собственное отражение. Наложенные мерцающие тени создают эффект загадочной дымки, придавая глазам более глубокий оттенок. На губах аккуратным слоем лежит винного цвета помада, отчего они кажутся слегка припухшими. «Словно после жарких поцелуев», — проскальзывает мысль. Белокурые волосы убраны в высокий пучок, из прически кокетливо выбивается несколько прядей, мягко обрамляя лицо. Шею плотно обхватывает черный кожаный чокер. Грудь соблазнительно выглядывает из корсета, утягивающего талию. Бедра плотно облегают укороченные черные брюки до щиколотки. Завершающий штрих — София помогает мне надеть длинный жакет в пол.
— Ты готова! — восторгается довольная собой София.
— Не уверена, — против воли вырывается у меня.
Девушка, что так умело нанесла макияж, смотрит с любопытством, которое не удается скрыть. Она тактично молчит, хоть многочисленные вопросы и не дают ей покоя. К сожалению, очень скоро подобные взгляды станут для меня постоянными спутниками.
Выхожу из комнаты и направляюсь к лестнице. Густав уже должен подготовить экипаж, который доставит нас к зданию суда. Каждый шаг дается с неимоверным трудом. Неизвестность пугает. Рука опускается на прохладные гладкие перила, и я изо всех сил стискиваю поручень.
«Давай, Аврора, осталось так мало!».
А впереди новые цели, которых я обязательно достигну. И плевать, что с этим мужчиной у меня не вышло.
Поднимаю подбородок повыше, распрямляю плечи и чеканю шаг по лестнице.
Густав и Максвел одеты в парадные деловые костюмы. Темно- синий цвет выгодно подчеркивает их могучие фигуры.
— Госпожа Арден, — шагает вперед Максвел, осторожно берет мою руку и едва уловимым поцелуем притрагивается к тыльной стороне. — A negotio perambulante in tenebris, — произносит он на странном языке. Я не понимаю ни слова, но отчего-то кажется, что это комплимент.
— Максвел, не перегибай, — резко произносит Густав и внимательно следит за мной. — Легко не будет. Это будет бой за твои права и свободу. Но идти вперед мы будем вместе.
Максвел отходит в сторону, и брат занимает его место. Он заключает меня в объятия, стараясь поделиться теплом и уверенностью, что все получится так, как нужно нам.
— Я не могу скрыть скорбь по ушедшей сестре. Сердце до сих пор кровоточит от этой утраты. Но… Провидение подарило этому миру тебя, и я клянусь, что буду с честью оберегать твое благополучие и счастье.
Я утыкаюсь носом в его грудь. Эмоции переполняют так, что вот-вот могут вылиться нескончаемым потоком слез прямо на белоснежную рубашку Густава. Но я не позволяю себе расслабиться. Потом. Я смогу выплакать накопившиеся переживания потом. Душа просит освобождения.
Дорога до здания суда пролетает в одно мгновение. Мы передвигаемся на причудливой крытой карете, в которую запряжено три небольших дракончика. Вид этих существ весьма необычен: голова, усыпанная множеством мелких шипов, вытянутая морда, с любопытством рассматривающая все вокруг, огромные салатового цвета глаза, прикрытые веером коричневых ресниц, небольшое тело и просто гигантские размера крылья с рядом шипов по краям. Мне бы насладиться мягким, плавным полетом. Но я не могу. В голове мельтешат разные мысли. И каждая новая тяжелее предыдущей.
Я, как мне кажется, готова к любому исходу. Но чего уж точно не ожидаю, так это толпы людей от мала до велика у величественного здания суда.
— Все-таки разнюхала, — обреченно вздыхает Густав.
— Ничего, — подбадривает Максвел, — это нам на руку. Выиграем дело, и об Авроре заговорят. Вы же хотели восстановить поместье. Считай, бесплатная реклама. Люди будут готовы вам помогать бескорыстно. Мыслимо ли: женщина впервые за столетие добилась развода с благородным, но неверным драконом.
В горле мгновенно пересыхает. Да, я хотела этого. И по-прежнему хочу. Мы не нашли взаимопонимания. Меня дико бесит, злит и просто выводит из себя, что за все время он даже не посчитал необходимым связаться со мной. Значит, я не нужна ему. А зачем мне оставаться рядом с тем, кто не дорожит мной? И все правильно. Нам нужна свобода друг от друга. Но… не такой ценой. Я хотела просто тихо развестись с Бернардом. Быть мужчиной, которого публично бросила жена, даже в моем мире считается позорным. Что уж говорить про жестокий мир драконов. И я совершенно не хочу, чтобы Бернарду было стыдно. Переживания за него отчего-то настолько захлестывают сознание, что я невольно пытаюсь найти способ увидеться и поговорить с ним до начала заседания. Может, мы вместе все-таки сможем придумать выход?
Но моим планам не суждено сбыться. Уже хотя бы потому, как плотно обступает нас толпа, стоит нам спуститься на землю. Люди что-то выкрикивают. Отовсюду сыпятся вопросы, как я решилась на такое, бил ли меня Бернард, как я собираюсь жить дальше. Кто-то обвиняет и говорит, что я падшая, что не достойна жить в Драконовом Логове. То тут, то там появляются яркие вспышки, которые слепят и заставляют щуриться. Густав и Максвел не позволяют никому даже на миллиметр ко мне приблизиться. И я неимоверно благодарна им за это. В горле сухо как в пустыне Сахара. Я полностью дезориентирована. Хотя и стараюсь держать голову высоко поднятой. Но лично мне кажется, что надетую маску быстро раскусят знатоки обмана.
