Мы оба вздрагиваем.

Из-за кустов выходит… Цвяточек. Растение шкодливо замирает, уставившись на нас огромной мордой. А я уже начинаю понимать, что кажется сейчас кто-то получит на орехи.

— Рокфеллер! Ты опять?! — вскрикивает муж.

Цвяточек, замирает, а потом громко отрыгивает желтое перышко, которое очевидно совсем недавно было соседской курицей, и виновато шмыгает усиками.

— Сколько можно?! — Бернард вскидывает руки к небу, грозно поднимаясь с качелей. — Тебя что, мало кормят?!

Вопрос риторический, и ответ Бернард вряд ли получит. Рокфеллер подпрыгивает, резко уменьшается в размерах и стремительно оказывается рядом с хозяином. Цветок вцепляется ему в сапог и притворяется засохшим, оттопырив последний лепесток как флаг капитуляции.

— Он снова прикинулся мертвым, да? — шепчу, задыхаясь от смеха.

Бернард мрачно кивает, пока Рокфеллер, медленно крадучись и не отрывая от нас взгляда, отползает к кустам. Будто, если мы моргнем, ему удастся сбежать в сад грызть розы.

И я не выдерживаю — смеюсь так, что утыкаюсь лицом в ладони, потому что даже в этом мире, где вокруг заговоры, убийцы и тени, все равно находится место для самого милого, но такого нахального Цвяточка по имени Рокфеллер.