Ведь по сюжету Коралин выжила. Значит, выживу и я. Все будет в порядке.

Это я так себя уговариваю, хотя с каждой минутой становится дурно.

А когда за дверью раздаются шаги, которые все приближаются, в глазах темнеет.

Как в тумане вижу входящего Морлена, а за ним ― отца.

― Вот, полюбуйтесь. ― Мой драгоценный муж указывает на меня, а я выхватываю взглядом висящий на его поясе кинжал, которого раньше не было. Мало того, он кладет на него руку, будто хочет вытащить из ножен.

― Это и все, что вы хотели мне показать, лорд Морлен? ― протягивает папенька скучающим тоном, едва скользнув по мне взглядом.

― А этого мало? ― Тот, сверкнув хищным взглядом, медленно подходит ко мне.

Иногда лучше не знать своего будущего, особенно, если оно не сулит ничего хорошего. Вот как сейчас.

Но мне немного с этим не повезло.

Морлен ожидаемо хватает меня за шею и немного сдавливает.

― Вы сейчас же скажете мне, какой артефакт использовали, чтобы навредить Дэвиану, и где этот артефакт сейчас находится, ― цедит он сквозь зубы.

― Вы мне приказываете? ― Тот иронично приподнимает бровь.

― Или я придушу вашу дочь, как последнюю собаку!

Он сжимает мое горло чуть сильнее, но не настолько сильно, чтобы я перестала дышать.

Помнится, в книге он душил Коралин до такой степени, пока та не потеряла сознание. Отец до конца держался, не выдавал своей тайны, но в сюжете речь шла вовсе не об артефакте, а о каких-то поддельных бумагах.

От мысли, что Морлен может и впрямь меня сейчас убить, дыхание становится неглубоким и прерывистым.

― Серьезно? ― слышу я вполне спокойный голос отца с прежними ироничными нотками. ― Вы считаете, что меня можно шантажировать… этим?

Последнее слово он произносит с таким презрением, будто «это» ― то есть, я ― не стоит и капли его жалости.

Кажется, Морлен тоже немного впал в ступор. Наверное, не ожидал такой выдержки от генерала. Точнее ― такого откровенного пофигизма.

― Но это же… ваша дочь! ― В его голосе сквозит неподдельное изумление.

― И что? ― в который раз поражает отец. Да, пусть я ему и не дочь, но он воспитывал Фэй, видел ее каждый день в своем доме на протяжении восемнадцати лет. Вон, даже у прожженного злодея и то голос дрогнул, а этому хоть бы хны!

Хотя… стоп. Этот человек видел мою метку истинности, или как там ее назвала Лидия.

Значит, он ― родной отец Фэй, что бы себе ни придумывал.

― А то, что сейчас она… ― угрожающе начинает мой муж.

― Да хватит вам, Морлен, ― снисходительно произносит отец, что звучит довольно жутко в сложившейся ситуации. ― Меня дешевыми спектаклями не пронять.

― Я не бросаю слов на ветер!

― Делайте с ней, что хотите, она принадлежит вам, я то здесь при чем! ― возмущенно произносит тот, а потом… уходит.

Просто уходит, хлопнув дверью и оставив меня наедине с истязателем.

Морлен, проследив за ним тяжелым взглядом, кладет руку на ножны. А потом резким движением вынимает кинжал.

Закрываю глаза.

Сейчас он всадит мне кинжал в грудь. Или перережет горло. Или сделает что-то похуже. Что угодно, только бы быстро.

Я слышу его тяжелое прерывистое дыхание, а еще ― как сильно и быстро бьется мое сердце, гулко отдавая в висках.

Он резко шагает в мою сторону. В руках что-то неприятно давит, а потом… веревки ослабевают.

Изумленно открываю глаза.

Морлен стоит рядом с каменным лицом. Кинжал все еще в его руке. В другой он держит разрезанные веревки. Трость с драконом валяется рядом на полу.

— Убирайся, — говорит он тихо, почти беззвучно.

Не верю своим ушам. Просто сижу и смотрю на него, не в силах не то, что пошевелиться ― даже вздохнуть.

— Я сказал — убирайся! — рявкает он так, что я подскакиваю. ― И не попадайся мне сегодня на глаза!

Срываюсь с места и бегу, не замечая ничего. Не помню, как преодолеваю коридор, как взмываю по ступенькам на третий этаж. Влетаю в свою комнату и захлопываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол.

В груди по-прежнему бешено колотится сердце. В ушах шумит, в глазах ― темнота. Руки до сих пор помнят боль от жестких веревок ― на запястьях остались красные полосы.

Мысленно молю об одном: только бы этот гад не передумал и не пришел за мной сюда, чтобы закончить начатое.

Но за дверью ни звука.

Медленно, очень медленно, поднимаюсь с пола. Подхожу к кровати и падаю лицом в подушку.

Я жива. Жива! Он меня не убил. А мог бы. Легко. И никто бы не узнал. Слуги бы молчали, как та могила. А он бы продолжил буйствовать и творить произвол, пугая местных.

А потом… превратился бы в запертого дракона без человеческого сознания и разума.

Может, это его судьба. Да только к тому времени мне хотелось бы быть от него подальше.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. В голове все еще туман, но кое-что начинает проясняться. Медленно прокручиваю то, что стряслось со мной за последние несколько дней.

А потом всплывает имя.

Дэвиан.

Кто такой Дэвиан?

Морлен упоминал его, когда говорил с моим отцом, якобы тот ему навредил. Тогда мне было не до всяких тайн ― жизнь висела на волоске, это вам не шуточки.

Но теперь все иначе. Могу спокойно прокрутить в голове их разговор. И портрет в кабинете… тот самый, который Морлен так поспешно накрыл тканью. Молодой парень с густыми каштановыми волосами и голубыми глазами. Похожий на самого Морлена, но другой. С добрым взглядом. Кто он?

Может, это и есть Дэвиан? Друг, брат или дальний родственник? Что, интересно, с ним случилось?

Усиленно думаю об этом парне и гоню прочь мысли о том, что отец Фэй ― родной, как оказалось ― просто ее предал. Вычеркнул из жизни и даже не сжалился, когда увидел ее перед лицом опасности.

Не помню своих настоящих родителей. Наверное, они у меня были. А может, я сирота. Иногда лучше быть сиротой, чем ощущать такую болезненную пустоту от предательства близкого человека.

Одно только его оправдывает: он мог откуда-то знать, что Морлен не убьет меня. Что у него на меня другие планы. Или ему было все равно?

В любом случае, он ушел. Просто ушел, даже не попытавшись меня защитить.

Отец года, ничего не скажешь.

В душе поднимается волна тошноты, которую я с трудом сдерживаю.

Выходит, Тидеус Ашер действительно замешан в чем-то темном ― в чем-то пострашнее, чем подделка бумаг, о чем я знаю еще из сюжета. А Морлен пытался выбить из него правду о каком-то артефакте, используя меня в качестве наживки.

Провожу по своим густым волосам, нащупываю заколку в виде звезды. Артефакт… не об этой ли вещице он говорил?

Впрочем, я уже начинаю фантазировать. При чем здесь заколка Фэй, подаренная ей бабушкой, к каком-то темному артефакту, с помощью которого можно навредить? Наверняка речь идет о чем-то другом, не связанном со мной.

Еще раз обдумываю ситуацию, и передо мной открывается совсем неутешительная картина. Морлен захотел жениться на дочери генерала Ашера, чтобы давить на него. Это единственная причина, почему он так себя вел с Коралин. Хотя с ней он был гораздо более жесток, чем со мной.

Да только в книге не упоминался никакой Дэвиан. И артефакт. И портрет, висящий в кабинете Морлена.

Наверное, чтобы увидеть сюжет под другим углом, нужно попасть в книгу.

Не скажу, что стала сочувствовать Морлену, но хотя бы стал понятен его мотив. Он хочет отомстить за близкого человека, кем бы тот ему ни приходился. А я ― просто пешка в этой игре.

Чуточку не повезло. Так бывает, ага.

Сажусь на кровати, обхватываю колени руками.

Что же мне теперь делать?

С одной стороны, я в этом мире чужая, запертая в теле нелюбимой дочери генерала-предателя. С другой… Морлен только что мог убить меня — но не убил. Он перерезал веревки и отпустил. Хотя у него были все причины.

Может, он не такой монстр, каким хочет казаться?