Чему удивляться, что веду себя как… полная идиотка.

― Наоборот? ― по слогам произносит Морлен. Его взгляд становится по-детски растерянным. Но всего лишь на миг. Он снова хмурится и… зачем-то тянется рукой к моему лицу.

Его пальцы будто обжигают кожу. Снова этот разряд молний, который я почувствовала в день свадьбы. От его прикосновения по телу пробегает ток, сердце пропускает удар и начинает биться быстрее.

Невольно отклоняюсь.

Лицо Морлена меняется. Теплота исчезает, уступая месту стальному холоду. Его глаза, которые секунду назад смотрели почти с надеждой, снова становятся непроницаемыми.

― Это ты ― лгунья, которая на все пойдет, только чтобы добиться своего, ― бросает он, окидывает меня презрительным взглядом и… уходит, хромая сильнее, чем обычно.

Уходит ― из своего кабинета, не боясь, что я тут что-то, например, украду.

Стою, придавленная к полу. В висках стучит пульс, в ушах звенят жестокие слова.

Это ты ―лгунья.

То, что я испугалась его прикосновения, он расценил как ложь. Мол, считаю его красивым, но на самом деле противно рядом с ним находиться…

Если бы сказала, что на самом деле чувствую ― он бы не поверил. Или обвинил бы во всем меня. Как перед свадьбой.

Горло сдавливает будто жесткой проволокой, хотя меня сейчас не душат. Даже и не пытались.

Зачем он дотронулся до моей щеки, чтобы проверить? Увидеть в моих глазах подтверждение его собственной правды?

Неужели он не понял, что я просто… испугалась?

Этих внезапных ощущений и того, как дыхание мгновенно сперло.

Но доказывать ему что-то ― себя не уважать. Заклеймил лгуньей и ушел.

А ведь я уже настроилась поговорить с ним о Лидии…

Боюсь теперь и рот раскрыть. Чтобы не выгнал мою служанку в три шеи.

Медленно вдохнув и выдохнув, выхожу из кабинета. Ведь Морлен оставил меня одну только для того, чтобы я поскорее убралась отсюда.

Вряд ли он будет в восторге, снова застав меня здесь.

Стараюсь выбросить из головы все, что видела и слышала. Но как назло передо мной стоит его лицо. Эти серые с серебряным отливом глаза ― глаза дракона. Его мужественное лицо. Этот голос, когда он говорил с Финном и по-настоящему боялся за его жизнь, не желая терять…

Не хочу ничего больше знать о нем. Подумаешь. Если так раскисать от всяких мелочей, того глядишь, поплыву под его взглядом. Стану слишком уязвимой. А там и до смерти недалеко.

Ведь Морлен не питает ко мне ничего кроме неприязни.

Но как-то надо же помочь Лидии. Придется, видимо, украсть печать, выхода другого нет.

Спускаюсь на первый этаж, чтобы поговорить с Лидией и рассказать о неудаче. Но вместо этого чуть не натыкаюсь на невысокого щуплого пожилого мужчину в очках и странном одеянии в виде длинной серой мантии, расшитой серебром.

Он останавливается передо мной и учтиво кланяется.

― Я прибыл по просьбе лорда Морлена, ― произносит тот мелодичным голосом.

― Вы ― лекарь? ― догадываюсь я, разглядывая его узкое лицо и тонкие пальцы, которые сжимают небольшую кожаную сумку.

― Именно. ― Он слегка улыбается, и его глаза за толстыми стеклами очков кажутся добрыми. — Мне сказали, что помощь нужна немедленно.

― Он ждет вас. Второй этаж, поворот налево, первая дверь.

Лекарь снова кланяется и, шурша мантией, направляется к лестнице. Я провожаю его взглядом, поражаясь, как он смог так быстро прибыть. Разве что по воздуху прилетел. Но интересно тогда, как Морлен смог ему так быстро отправить послание…

Когда-нибудь узнаю, может быть.

― Госпожа… вы здесь! ― раздается голос Лидии, и я оборачиваюсь.  Она влетает в холл запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками. В руках она держит сверток. — Я только что от ваших родственников…

― О, а что там забыла? ― удивленно смотрю на нее.

― Ездила на лошади, передавала письмо от Андерса, ― закатывает она глаза, а я делаю вывод, что не слишком-то она жалует мою сестрицу. ― Вам тоже кое-что передали.

Она вручает мне внушительный сверток, который оказывается мягким и легким.

Тут же разворачиваю его, чтобы и Лидия могла увидеть. А там…

То самое зеленое платье, которое я, предположительно, стащила из комнаты Коралин ― той самой, в розовых тонах, где в углу на столе лежали внушительные фолианты, по которым пробегали магические огоньки, которые тогда меня напугали…

Внутри записка. Разворачиваю ее и читаю:

«Раз тебе так нравится это платье, дарю его тебе. А взамен я хочу, чтобы ты помогла мне встретиться с Андерсом. Передай ему: завтра, в полдень, на нашем месте».

Грудь привычно сжимает неприятное ощущение.

Дурацкий сюжет, в котором мне, как Фэй, нет места и все заканчивается весьма плохо, постоянно требует свое.

Хотя чему удивляться, если Андерс сам передал письмо Коралин, желая увидеть ее.

Мне остается только посодействовать их встрече. И посмотреть, что получится.

Может, Коралин немножко жалеет, что не вышла за Морлена. Так бы она встречалась с Андерсом каждый день…

Конечно, жалеет. Она выдала себя в тот же день, когда папенька вынес мне приговор.

Она, в отличие от меня, не боялась такой судьбы и знала, чего хочет.

Неужели я постепенно превращаюсь в маленькую глупышку Фэй, которая слишком инфантильна, чтобы бороться за свою судьбу, слишком слаба, чтобы противостоять чарам Морлена, слишком… наивна?

Усмехаюсь сама себе. А кто сказал, что в прошлой жизни я была… другой?

Может, Фэй ― это и есть я, только в ином теле. И как только мне удалось вырваться из кабалы, по чьей-то злой воле я попала сюда, где меня снова и снова тычут носом в недостатки. Как котенка.

― Ой… ― вырывается у меня. Не могу поверить…

Только подумала о котенке, как вот он, передо мной! Слабенько пищит и топает по холлу в поисках то ли мамки, то ли какой-нибудь еды…

Котенок… в замке Морлена. Вот так новость!

Кажется, мои мысли слишком быстро материализовываются… и это не шутки. Это пугает, вообще-то!

― Эй, малыш, ― тихонько зову, сунув сверток с платьем в руки Лидии. Медленно иду, чтобы не спугнуть маленькое пушистое чудо.

А еще он рыжий ― прямо как я. И какой хорошенький!

― Котенок? ― в свою очередь, удивляется Лидия. ― Как он сюда попал?

― Самой интересно, ― пожимаю плечами. Но сейчас это уже неважно.

Важно другое.

Сохранить ему жизнь.

Если Морлен снисходителен в своему дворецкому в память об отце, то не уверена, что он так же отнесется и к котенку.

Он не похож на того, кто способен питать нежные чувства к маленьким беззащитным существам.

Разве что его матушка до смерти любила кошек. Но рассчитывать на это глупо.

Выпустить малыша на улицу ― он заблудится среди гор и утесов. Здесь нет ничего, чем бы он прокормился, а для ловли мышей он слишком крохотный.

Но и оставить его здесь нельзя. В подвале дракон. Пусть он и не ест ничего, кроме камней, но кто знает, как поведет себя, увидев котенка.

Не найдя ничего лучше, отношу его к себе в комнату.

Позже Нэлла разводит ему в теплой водичке творог, попутно рассказывая, как в детстве у нее было много котят, и бабушка научила ее кормить их правильной едой, чтобы росли здоровыми. Еще она мелко нарезает отварную курицу без шкурки. Все это я потихоньку отношу к себе.

― Как же ты сюда попал, в это мрачное место? ― гладя котенка по пушистой спинке, проговариваю я. ― Может, сбежал из дома? Да ты слишком маленький, как бы ты смог?

У Ашеров не видела никаких кошек. Разве что от других соседей прибился, но те живут слишком далеко…

Не на крыльях же он прилете, в самом-то деле!

И на бродячего не похож. Такой ухоженный, ручной, разве что немного испуганный и дрожащий. С грязными лапками, будто ковырялся в земле.

Размышляя о котенке, подхожу к окну. И то, что вижу, заставляет нервно сжать в кулаке штору.