― Но я… я не помню своего имени!

«Теперь ты его знаешь».

― Как странно, ― бормочу я. ― Фаина… а здесь я Фэй.

«Разреши мне помочь тебе».

― Нет, ― шепчу. ― Ты вряд ли поможешь. Я не знаю, кто ты, но хочу одного: чтобы Аллард проснулся, открыл глаза и… сказал что-то язвительное. Я не хочу, чтобы он умер.

Голос предательски дрожит. Да, я не хочу, чтобы умер… злодей. Который сам желал моей смерти.

Впрочем, я так считала до определенного момента.

А на самом деле…

Он просто запутался. Не знал, как повлиять на этого Ашера, чтобы тот помог вытащить брата из дракона. Но тот, наверное, и сам не знает. Сделал свое темное дело ― и радуется.

«Я не могу его разбудить. Это не в моих силах».

― Я так и знала, ― сержусь непонятно на что или на кого. На эту бесплотную тень, которая не тень? И от которой остался всего лишь голос, а сама она исчезла.

«Сейчас я связана только… с тобой».

Ох, что-то мне это не нравится. Совсем.

«Я могу рассказать всю правду о тебе».

― Нет… я не хочу, ― шепчу я в пустоту.

Меньше всего в такой момент хочется копаться в прошлом, которое вряд ли было радужным. Не от хорошей жизни я улетала. И это нечто разве знает, о чем я думала, чем жила, куда стремилась? У меня сохранился лишь легкий отпечаток сознания, который помнит ощущения, звуки, запахи и то ― слишком обрывочно.

Этого достаточно, чтобы с легким сердцем начать новую жизнь. Ничего ценного я в прошлой не оставила.

Было бы только неплохо, если бы меня не хотели убивать… по несколько раз в неделю.

А так все довольно сносно, можно привыкнуть.

«Жаль, ― слышу я, и мне хочется заткнуть уши от этого шелестящего, как осенние листья, голоса. ― Я лишь хотела помочь. Но если что, зови меня ― я всегда рядом».

Хотела?

Это… она?

Ладно, надеюсь, я не схожу с ума.

Голос бесплотного создания затих, но вместо него раздается другой звук. Стон.

Аллард?

Всматриваюсь в его бледное лицо. Он поворачивает голову и шумно дышит. Просыпается!

Осторожно убираю волосы с его лица. Он приоткрывает глаза, смотрит на меня, будто не узнает.

― Фэй? ― хрипло произносит Аллард, тянет руку, но тут же роняет ее. ― Ты здесь… с тобой все в порядке?

― Меня зовут Фаина, ― зачем-то говорю.

― Ты… вспомнила?

― Нет. То есть… да.

Не могу рассказать ему о том, что вижу и слышу. Это слишком странно, ненормально даже. И мне самой в это верится с трудом.

― Аллард, ― нарушаю тишину. ― Ты не должен был меня спасать.

― Отчего же?

― Ну… ты ведь все равно меня не любишь.

Само вырвалось. Сразу почувствовала себя уязвимой, как маленькая девочка, даже глаза отвела. Засмущалась.

О какой любви могла идти речь, когда наш брак был заключен по договору и без моего согласия?

― Ты права, ― слышу я. ― То, что между нами происходит, сложно назвать любовью.

― Но при этом ты спас меня, а еще вызвал лекаря, когда меня отравили, ― напоминаю ему. ― Хотя мог просто все оставить, как есть…

― А может, у меня на тебя еще планы? ― резковато спрашивает он и закашливается. Подношу ему воды. Аллард смотрит мне в глаза прежде, чем отпить глоток.

― Ухаживаешь за мной, ― язвит он. ― Как примерная женушка.

― Потому что я этого хочу, ― тут же отвечаю, чтобы не думал, что я сижу тут из чувства долга.

Аллард снова внимательно смотрит на меня.

― Хочешь? А не стало ли тебе проще жить, если бы меня не стало?

Вопрос застает меня врасплох.

Совсем недавно я бы твердо ответила, что да. Стало бы проще, легче, приятнее и вообще…

Но теперь я так не думаю.

― Ты не самый плохой человек, хотя и пытаешься казаться таким, ―  бубню под нос, разглядываю свои руки длинными тонкими аристократичными пальцами. ― И ты мне не противен.

Аллард закатывает глаза.

― Почему я должен тебе верить? ― бормочет он, глядя в потолок. ― Кто знает, что у тебя на уме…

Что-то во мне щелкает. Он хочет доказательств? Он их получит.

Медленно наклоняюсь и, чтобы не передумать, приближаю свое лицо к нему. От того, чтобы прикоснуться губами к его губам меня останавливает его испуганный взгляд.

― Нет. ― Он слабо пытается меня отодвинуть. ― Не надо.

― Ты мне не противен, Аллард, ― провожу рукой по его волосам, трогая лоб. Кажется, стал менее горячим, но лихорадочный блеск в его глазах говорит о том, что рана еще не затянулась, идет воспалительный процесс.

― Я… знаю. Верю. Только не надо… прошу, не делай этого!

Его обрывистая речь, с мольбой смотрящие глаза… да что с ним такое?

Ведь я всего лишь хотела подарить ему легкий поцелуй. Прикоснуться к его губам и только. Чтобы подтвердить свои слова. Ну и чтобы поблагодарить его за спасение жизни.

Не хочет ― и не надо.

Кажется, в его глазах мелькает сожаление.

― Ты… ты не знаешь всего…

― Можешь не объяснять, ― встаю, расправив платье, и отворачиваюсь, чтобы скрыть обиду. ― Я понимаю.

― Не понимаешь, ― с горечью произносит он.

― Может и так, ― стараюсь казаться равнодушной, хотя в груди печет. Хочется уйти, не показываться ему на глаза, выбросить из головы, из сердца…

Если б это было возможно.

Аллард Морлен со всей своей мрачностью незаметно пробрался в душу и поселился там. И теперь выгнать его оттуда ― задачка не из простых. Но я попытаюсь, иначе просто потеряю себя. Как уже со мной случалось. Да только здесь не летают самолеты ― разве что драконы. Но те вряд ли согласятся увезти меня за тридевять земель. Да и рискну ли я путешествовать одна по незнакомому миру?

― Вот так было дело… представляешь? ― жалуюсь дракону, спустя два дня, когда обида улеглась, и я смогла спокойно говорить об этом. ― Не захотел принять мой поцелуй, хотя он был бы слишком невинным… а не то, что он себе придумал.

Сижу на куче золота, перебираю монетки. Дракон в ответ фыркает и отворачивается. Согласен, что ситуация ― дрянь. Но я как-то пережила, наступила на гордость и продолжила навещать Алларда, подавать ему воды, наблюдать за состоянием.

Несколько раз приезжал лекарь, осматривал его. Прогнозы радовали: Аллард шел на поправку семимильными шагами. Как он пояснил, все драконы быстро регенерируют, и если не задеты важные органы, восстановиться можно за несколько дней.

Да вот видимо дракон потрепал его знатно, что раз он восстановился… как-то неправильно. С кучей шрамов, стянутыми мышцами и смещенными позвонками.

Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Аллард не мог никому показаться после травмы. Ведь тогда бы ему пришлось все рассказать о драконе. Наверное, много сил пришлось приложить, чтобы загнать его в подвал и сковать цепями…

― Он даже встает потихоньку, ― продолжаю вслух рассуждать. ― Спина у него все еще болит, нужны массажи… но пока рана на груди не зажила, даже думать об этом не стоит.

Меня перебивает возмущенный рык дракона. Он резво топает по золоту, да так, что меня осыпает дождем монет.

― Не хочешь, чтобы я говорила о нем? ― тихо спрашиваю я, глядя на рассерженного дракона, который ведет себя так, будто места не находит ― бросается то туда, то сюда. Но меня не задевает. И я знаю, что со мной все будет в порядке. Просто знаю ― какая-то странная уверенность внутри.

― Мне и самой до некоторых пор не хотелось о нем не то, что говорить, но и вспоминать даже, ― удобно сгибаю ноги в коленах, кладу на них руки, а потом голову. ― Но теперь будто все изменилось. Ведь он спас меня, хотя мог просто стоять в стороне... ведь я ему никто.

Снова недовольное фырканье. Дракон укладывается так, чтобы не видеть меня. Обиделся, что ли?

― Эй, ты чего! ― встаю, подхожу ближе. Тот отворачивается. ― Ну не хочешь, не буду говорить об Алларде. Хотя странно, почему ты так… ведь он твой брат. И он любит тебя.