И никакой магии не понадобилось.

― Все же не думаю, что Андерсу он зачем-то нужен, я никому не говорила об артефакте, кроме вас.

Задумчиво отпиваю от компота, который мне показался чуть с горчинкой. Видимо здесь используют какой-то особенный рецепт.

― Она не могла пропасть бесследно, ― задумчиво произносит тот, наливая компот себе. ― Либо ее плохо искали, либо… кто-то украл.

Мне показалось, или в его глазах появился стальной блеск?

Горло сжимается. Я хочу сказать что-то, но язык немеет, становится ватным и чужим. Пытаюсь сделать вдох — и не могу, воздух будто натыкается на стену в груди. Пальцы на руках начинают покалывать, будто тысячи иголок впиваются в подушечки.

Что со мной такое?

В глазах ― темные пятна. Все еще вижу Алларда. Он переводит на меня взгляд, в котором мелькает удивление, а потом тревога. Его черты расплываются, будто смотрю на него сквозь воду. Голова тяжелеет, желудок сжимается в спазме. Хочу опереться о стол, но тело не слушается ― я его не чувствую.

Звон стекла… кажется, упал стакан. Или я упала? Не понимаю, где пол, а где потолок. Просто проваливаюсь в вязкую темноту, которая, как болото, затягивает меня все глубже и глубже, пока не перестаю чувствовать вообще ничего.

Секунды медленно перетекают минуты, а минуты в часы ― долгие и мучительные. Аллард который уже час сидит у постели девушки, которая еще днем робко улыбалась, потом хмурилась и дерзила, а сейчас лежит бледная, будто ее лицо обсыпали мукой.

Лекарь Кронс в который раз проверяет ее ауру, водя на ней руками, из-за чего в воздухе появляются золотые всполохи, которые тут же гаснут.

Проверяет ― и качает головой со слишком неутешительным выражением лица.

Аллард с трудом вспоминает происходящее. Ее резкая бледность, стакан срывается с руки и разбивается… чуть позже лекарь найдет в нем сильнодействующий яд.

Он так и слышит: «Ты решил избавиться от меня! Это ты, ты виноват! Ты хочешь моей смерти…»

А он ответит: «Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва. Без таких дешевых спектаклей».

Но все это ― лишь в его голове.

С тех пор, как Фэй потеряла сознание, она в себя не приходила.

И он зачем-то сидит здесь ― часами. Держит ее холодную руку в своих, пытаясь влить в нее свои силы ведь у него всегда руки горячие.

Этими самыми руками, нежными пальцами она массировала его изуродованную спину и ни словом, ни делом не выказала, что ей это противно. После Аллард будто воскрес. Ушла бесконечная тянущая боль, стало легче дышать и ходить.

Кто докажет, что это не он подсыпал ей яд в компот? Она меньше всего поверит в его оправдания.

Он не боится темницы или позора. Дело вовсе не в этом. Просто есть те, за кого он в ответе, и не может вот так бросить замок.

А еще… он не хочет казаться в ее глазах злодеем. Теперь уже не хочет.

Хотя раньше все было иначе.

Увы, плохие новости разлетаются по округе быстрее хороших. Неизвестно, кто их разнес, когда слуг в доме раз-два и обчелся, да только Тидеус Ашер прилетел, как на крыльях, хотя ни капли не дракон. Орал тут, обвинял его во всех смертных грехах и грозился прислать назавтра следователя, который и найдет виновного в отравлении его дочери.

Аллард не против принять следователя. Пусть обыщет замок, все здесь перероет, но найдет следы преступника.

Именно преступника, который пробрался сюда, пока никто не видел. Никто из живущих в замке не был на это способен.

Разве что эта новая горничная… Лидия, кажется? С ней Аллард не знаком, чтобы судить и делать выводы. Но, кажется, она работящая, не наглая, хорошо ухаживает за госпожой, еще помогала ей с наемными работниками…

Аллард чуть не скрежещет зубами. Дом ежедневно наводняет всякая приблуда. Любой из пришлых мог оставить где-то яд или подмешать его в сахар, чтобы в итоге виноватой осталась кухарка.

Не бывать этому!

Вот недаром он выгнал всех в первый день. Нужно было не закрывать глаза на произвол, а строго-настрого запретить приглашать в замок кого-либо из чужих. Уж лучше пыль и спертый воздух, чем… вот это.

Не в силах смотреть на недвижимую жену, у которой даже грудь едва поднималась от вдохов, Аллард встает и подходит к окну.

Ашер сделает все, чтобы подозрение пало на него. Ведь тот своими глазами видел, как он душил ее ― хоть и не по-настоящему, но все же… Тогда никто не посмеет напоминать ему о поддельных бумагах, о трагедии с Дэвианом, никто не разрушит его карьеру…

Несомненно, ему это выгодно.

И… напрашивается очень нелицеприятный вывод. Не мог ли сам Ашер подослать кого-то отравить собственную дочь?

«Я этого так не оставлю!» ― напоследок крикнул Тидеус перед тем, как уйти.

И не оставил.

Утро начинается со стука в дверь. Аллард просыпается, сидя в кресле. Кажется, он провел в таком положении всю ночь, не вставая.

Ясное дело, что спина затекла, а ноги не слушаются. Переборов слабость, он идет к двери, опираясь на трость.

На пороге стоит горничная его жены со странными фиолетовыми волосами и обеспокоенностью во взгляде.

― Лорд Морлен… там пришел следователь, вас спрашивает, ― произносит она сухо и ровно, но пальцы, теребящие платок, выдают волнение.

Аллард бросает быстрый взгляд на Фэй, которая все так же лежит в забытье. Неизвестно, проснется ли она когда-нибудь. Лекарь не давал никаких шансов.

― Я могу посидеть с ней, ― робко произносит та, опустив глаза.

Аллард внимательно рассматривает девушку. В последнее время чувствительность притупилась, и он не сразу мог распознать перед собой обманщинка или манипулятора. Не то, что раньше, когда служил в королевской армии и дорос до драконьего маршала…

Теперь путь туда ему закрыт. Не с такой травмой. Но это сейчас не главное.

― Хорошо, ― сухо произносит он и впускает служанку.

Та входит и останавливается посреди комнаты.

― Там следователь допрашивает Нэллу, ― говорит она тихо. ― Ведь она ― главная подозреваемая.

Сердце пропускает удар. Кухарка не могла… не та, которая столько лет верно служила его семье, его самого баловала маленьким и готовила всякие вкусности. Она невиновна.

Но тогда… кто?

Аллард спускается как можно скорее, насколько позволяет больная спина.

― Да не знаю я, кто еще заходил сюда, кроме меня! ― хлюпает в платочек Нэлла, а над ней нависает тощий следователь и все черкает пером в блокноте. ― Все наши, когда заходят, я и не слежу… да никто из нас не мог этого сделать, вы уж поверьте!

― Подтверждаю. ― Аллард подходит ближе, и цепкие глазки следователя тут же впиваются в него. ― Моя кухарка никогда не обижала мою жену и не желала ей зла.

― Я тоже могу это подтвердить, ― подходит Финн, зачем-то вставший с постели, хотя ему предписано лежать и восстанавливаться. Однако его походка говорит о том, что чувствует он себя довольно бодро.

― А вы, интересно, что делали в тот момент, когда лорду Морлену и его жене подавался обед? ― тут же переключается на него следователь.

― Вот только Финна не трогайте, пожалуйста, ― повышает голос Аллард.

― А что вы так защищаете слуг, ваше сиятельство? ― щурит глаза тот. ― Все это очень похоже на сговор…

Аллард весь вскипает. Да как он смеет? Понятно, что у следователей такая работа, но… этого, скорее всего, подкупил Ашер, чтобы найти хоть малую зацепку и упечь его за решетку.

― Позвольте объясниться, ― начинает он, но тут раздаются четкие шаги. В открытых дверях кухни появляются два мужчины в темно-синей форме.

Помощники следователя.

― Мы нашли улики, ваше превосходительство, ― докладывает один из них. Второй держит поднос, на котором стоит какой-то пузырек с затемненным стеклом и лежит что-то еще.

Следователь ужом проскальзывает мимо Алларда с Нэллой и хищно смотрит на поднос.

Аллард подходит следом, опираясь на трость.

― Что это?