— Я бы не приехала, если бы знала, и я не хотела оставаться, но не могла объяснить в поезде в присутствии чужих. А потом, когда увидела миссис Констэнтайн, то почувствовала, что готова практически на всё, чтобы нарисовать её.

— Это для тебя первоклассная реклама — или я слишком приземлённо рассуждаю?

Стейси не могла сдержать ответный смешок. Всего лишь блеснувший в глазах, но, конечно, Чарльз уловил его. Она сказала с упрёком:

— Довольно-таки. Это невероятная удача — получить подобную натуру. — Затем, после наименьшей возможной паузы — Я не знала, что вы появишься здесь.

— Можешь расценивать меня как бонус. Повезло, не так ли? Что ж, теперь, когда и ты здесь, и я здесь, думаю, нам стоит поговорить о делах.

— Нам не о чем говорить.

— Возможно, тебе — но не мне. Назначаю тебе тайное свидание. Как насчёт чая завтра в Ледлингтоне? Там есть кафе, где интерьер шестнадцатого века погружён почти в полный мрак, и булочки совсем неплохи. Если ты сядешь на автобус в четверть третьего и выйдешь на следующей остановке за станцией Ледстоу, я тебя подвезу. Разумеется, можно поступить гораздо проще — пренебречь тайной свидания и позволить мне забрать тебя прямо отсюда, что, конечно, неизмеримо зауряднее.

Стейси почувствовала, что к лицу приливает кровь.

— Нет, я не буду.

Его причудливо изогнутая бровь приподнялась.

— Хочешь избежать даже намёка на скандал? Хорошо, дорогая, ты высказалась предельно ясно. Первая остановка за Ледстоу.

Румянец Стейси поблёк.

— Не думаю. Нам нечего сказать друг другу.

— Моя сладкая, мы же непрерывно болтаем. Лично я мог бы продолжать, не повторяясь, целую вечность. Тебе не нужно соревноваться со мной. Разве Соломон не говорил, что молчаливая женщина подобна золотому яблоку в серебряной оправе?

— Нет! — негодующе возразила Стейси. — Это сказал ты[24]!

— Может быть. Но ведь как верно! И как очаровательно просто. Я буду говорить, а ты — сидеть и есть булочки.

— Нет!

— Ну, я думаю, тебе же будет лучше. Мне действительно есть что сказать. Я буду ждать на первой остановке.

Музыка умолкла. Стейси почувствовала себя ограбленной. Они должны были танцевать, а не говорить. Между их шагами не стоял развод. Плавный, скользящий ритм мог заставить их забыться хотя бы на несколько минут. Но она не будет танцевать с Чарльзом снова. Стейси отрезала:

— Я немедленно ухожу. Я больше не хочу танцевать.

Чарльз продолжал держать её за руку.

— О, но ты должна протанцевать с Джеком Констеблем. Он не имеет права монополизировать Мэйду. Я хочу увидеть себя со стороны. Я вечно влюбляюсь в рыжеволосых, особенно если у них зелёные глаза. Привлекательна, не так ли? Что я не могу понять, так это нынешний статус Робинсона — то ли бестелесный, то ли призрачный, то ли опустившийся до простого поставщика алиментов. Вырви Джека из её рук и дай мне шанс узнать. Кстати, как ты себя называешь? Я слышал, что Майра говорила: «Мисс Мэйнуоринг»?

— Естественно.

— Чертовски глупо! — заметил Чарльз. Он посмотрел на её левую руку и обнаружил, что на ней нет украшений. — Ты сняла кольцо?

— Три года назад.

Он положил руку ей на плечо, ведя Стейси вперёд по пустому полу. Одновременно с фразой «Три года назад» они поравнялись с рыжеволосой Мэйдой и Джеком Констеблем. Всё ещё держа Стейси, Чарльз взял его за руку.

— Вот, Джек, я хочу, чтобы ты познакомился со Стейси Мэйнуоринг. Она танцует, как фея. Подаришь мне танец, Мэйда?

Майор Констебль оказался открытой натурой и хорошим, хотя и дерзким танцором.

— Послушайте, я покажу вам новый шаг, который можно использовать при этой мелодии. Довольно забавный — я научился ему в Чили. Я танцевал там с местной красавицей, и её дружок настолько разозлился, что пырнул меня ножом.

Стейси заметила:

— Очевидно, в Уорне вам скучно — никаких новых шагов, никаких друзей с ножами.

— Но пол в зале гораздо лучше.

Он упустил шанс сказать: «Партнёрша гораздо лучше». Казалось, его внезапно осенило. Он очень ловко увернулся от двух пар и продолжил:

— Я пропустил свою реплику, не так ли? Вот что я скажу. Вы гораздо лучшая партнёрша, чем моя подруга.

Стейси не могла противиться удивлению, но подумала, что ей, вероятно, придётся следить за своими шагами. Рядом с одним из этих шустрых парней. Она поблагодарила Констебля, добавив в голос немного льда. А затем добавила — в основном для того, чтобы сменить тему:

— Вы давно знаете Чарльза?

Если да, то было странно, что она не слышала о нём раньше.

Оказалось, что они вместе бродили по пустыне — Тобрук[25], Уголок Адского Пламени[26], Аламейн[27] и так далее. Констебль говорил только о Чарльзе, рассказывал о нём истории, подобные тем, что заставили её с такой лёгкостью влюбиться в него три года назад, и завершил фразой:

— Лихой парень. И всегда найдёт, что сказать, чтобы собеседник увидел смешную сторону происходящего. Печальна только история с девушкой, с которой он связался.

Стейси сказала:

— Возможно, истории с девушками всегда печальны.

Он рассмеялся.

— Что да, то да — Чарльз их любит. Она была не первой и не последней.

Разговор с Джеком Констеблем, казалось, подразумевал постоянную смену темы. Стейси, разрумянившись, поинтересовалась, не в Солтингсе ли он остановился. Оказалось, что так и было.

— Я столкнулся со стариной Чарльзом на днях в городе, и он сделал мне предложение. Надо сказать, он неплохо справился с преобразованием дома в апартаменты. Как здорово — иметь средства для такого предприятия.

Сердце Стейси чуть не выпрыгнуло из груди. У Чарльза не было средств, абсолютно никаких. Что вечно создавало трудности. Она выдавила:

— Я думала, что он продал Солтингс.

Джек Констебль покачал головой.

— О, нет, он поступил намного лучше. Продал семейные бриллианты или что-то в этом роде и вложил вырученные средства в преобразование особняка. И получилось просто шикарно. Разве вы не бывали там?

— Я приехала только сегодня днём, — ответила Стейси и сменила тему. — Кстати о бриллиантах — вы видели Коллекцию мистера Брэйдинга?

Он рассмеялся.

— Звучит, как что-то слишком дорогое для современного человека. Кто он такой, и что это за Коллекция?

Она говорила о Коллекции, пока танец не закончился.

И после этого ушла. Задержавшись, чтобы пожелать спокойной ночи, Стейси перебросилась парой слов с миссис Констэнтайн, которая хотела, чтобы она осталась, но затем закончила так:

— Хорошо, хорошо — идите и как следует отдохните. Завтра будет новый день, не так ли? Я как-то выступала на передвижной выставке, и там на пианино играл маленький немецкий еврей. Так он постоянно повторял — конечно, по-немецки: «Morgen ist auch ein Tag». — Она изобразила акцент с утрированно британским произношением. — Звучит смешно, правда? Хорошо, дорогая, идите! И можете начать рисовать меня завтра. Половина десятого, если это вас устраивает.

Когда Стейси, перед тем, как уйти, оглянулась, она увидела Джека Констебля, танцевавшего с Лилиэс, и Чарльза, который вёл рыжеволосую девушку. Льюис Брэйдинг стоял у стены, наблюдая за ними.

Стейси предоставили маленькую комнату в конце номера-сьюта[28] миссис Констэнтайн. Вообще-то это была гардеробная для соседней комнаты, размером побольше. Там спала Хестер Констэнтайн, а Майра располагала спальней и гардеробной напротив, сразу за гостиной. Окна как гостиной, так и спальни выходили на море. Из комнаты Стейси открывался вид на боковую стену встроенной в холм пристройки, где находилась Коллекция Льюиса Брэйдинга. Тридцать футов голого остеклённого прохода соединяли пристройку с домом, и в проходе всю ночь горел свет.