Бумага была папиросной. Крисп сложил её, чтобы поднять револьвер. Он нежно держал его за дуло и смотрел на рукоять. Затем протянул револьвер главному констеблю:

— Вот, пожалуйста, сэр. «Л. Б.» — чёткие, как напечатанные. Я думаю, что майор Форрест должен объяснить, как этот револьвер спрятан в его ящике.

— Не могли бы вы дать какое-либо объяснение, Форрест? — спросил Марч. — Я должен предупредить вас, что любые ваши слова могут быть записаны и использованы в качестве доказательства.

Прелюдия к аресту. Вот, значит, как это случилось. Чарльз испытывал почти что облегчение. Если его арестуют, то не будут допрашивать Лилиэс. Пожалуй, главная причина ощущаемого облегчения. У него будет время подумать, увидеть, как всё складывается. Он встретится с адвокатом. А тем временем…

Чарльз посмотрел на Марча и сказал:

— Я не знаю, как он туда попал. Это револьвер, который я дал своему двоюродному брату. Я не прятал его там.

Крисп, стоя на коленях на полу, открыл чемоданчик, который принёс с собой. Он вынул распылитель и нанёс порошок на револьвер. Чарльз с интересом наблюдал. Порошок образовал облачко, повис в воздухе, осел. Он лежал на металлической поверхности ровной плёнкой. Крисп подул на плёнку. Порошок рассеялся. На поверхности не осталось ни единого отпечатка. Он перевернул револьвер и повторил процесс. Тот же результат. Крисп произнёс с отвращением:

— Чистый, как стёклышко!

— Он заряжен? — спросил Марч.

Крисп откинул казённик.

— Каждое гнездо заполнено, сэр. Не хотите прокомментировать это, майор Форрест?

Чарльз покачал головой.

— Это револьвер моего двоюродного брата. Полагаю, что он сам зарядил его.

Раздался телефонный звонок. Чарльз повернулся, пожав плечами, поднял трубку и услышал лёгкое покашливание:

— Говорит мисс Сильвер. Это майор Форрест?

Он ответил утвердительно.

— Главный констебль там?

— Да.

— Не могу ли я поговорить с ним?

Он повернулся к Марчу с трубкой в руке.

— Это мисс Сильвер. Она хотела бы поговорить с вами.

Майру Констэнтайн заклинали держать язык за зубами, но она отнюдь не собиралась молчать. Как только Чарльз ушёл, она позвонила в бюро и потребовала найти мисс Сильвер и сообщить ей, что миссис Констэнтайн хотела бы встретиться с ней.

Поскольку выяснилось, что мисс Сильвер покинула клуб с явным намерением прогуляться, произошла некоторая вынужденная задержка — не слишком продолжительная, потому что прогулка не выходила за пределы тени, отбрасываемой большим и ухоженным садом, но достаточно долгая, чтобы вывести из себя женщину, и раньше не отличавшуюся ангельским терпением.

Получив извещение, мисс Сильвер ответила, что с искренним удовольствием принимает приглашение, и отправилась с сумкой для вязания в гостиную, где её уже ждали.

— Как мило с вашей стороны, миссис Констэнтайн.

Майра устроилась в своём большом мягком кресле. В её глазах горел свет битвы. Она мрачно процедила:

— Чарльз Форрест думал иначе. Он только что потребовал от меня помалкивать, но будь я проклята, если смогу.

Мисс Сильвер кашлянула. Она отрицательно относилась к использованию крепких выражений. Если бы она не была так глубоко убеждена в важности предстоящего разговора, то могла бы достаточно ясно обозначить свою позицию. Но при данных обстоятельствах она позволила проявиться лишь заинтересованности, сдерживая неодобрение.

Майра энергично кивнула.

— Если вы видите кого-то, пытающегося совершить самоубийство, разве не попытаетесь остановить его? Если ты невиновен, значит, убийца живёт по соседству — вот что я говорю. И если Чарльз, не имея ни капли здравого смысла, умалчивает о важных вещах и впутывается Бог знает в какую неразбериху, и всё это из-за самой никчёмной девчонки, какую только можно отыскать в целом мире…

Мисс Сильвер снова кашлянула.

— Вы крайне заинтриговали меня.

Майра кивнула ещё решительней, чем раньше.

— Я думаю! И пора кому-то позаботиться о том, чтобы Чарльз Форрест прекратил валять дурака, вот что я скажу. Как звали типа, который ездил на тощей кляче и пытался копьём сшибить ветряные мельницы?

Мисс Сильвер, наполовину вытащив вязание из сумки, предположила, что миссис Констэнтайн имеет в виду Дон Кихота, чьё имя она произнесла на английский манер[81].

— Тот самый! Бедный Джимми Даунс нарисовал его вместе с копьём и всем прочим. Мы с ним дружили с незапамятных времён — с Джимми, я имела в виду, а не с этим типом Квиксетом. Хороший был парень! Упился до смерти. Меня особо и не интересовали его рисунки, но ему нравилось говорить о них, и об этом самом Доне Квиксете он тоже зачастую болтал. Похож на Чарльза, только намного старше и полуголодный — я имею в виду этого типа Квиксета, а не Джимми. — Она замолчала, хихикнула и махнула рукой, пытаясь объяснить. — Я немного запуталась, но, как говаривал Джимми, этот парень вляпывался в одну лужу за другой, считая, что помогает людям, и всё, чего он добился — загнал себя в могилу. А я не собираюсь стоять в стороне и позволить Чарльзу сделать то же самое. Совершил что-то — будь любезен принять на себя последствия. Если люди позволят кому-то другому вмешаться и взять на себя их собственную вину — к чему это приведёт, кроме того, что они прогниют насквозь? Я не утверждаю, что Лилиэс Грей застрелила Льюиса Брэйдинга, но заявляю, что в четверг вечером она стянула бриллиантовую брошь, пока он показывал свою Коллекцию, потому что я видела это своими глазами. Она свистнула её и ушла с ней в сумке. И когда я рассказала о том, что видела, Льюису — после того, как все ушли — он попросил предоставить это ему и уверял, что сам со всем разберётся.

— Боже мой! — проронила мисс Сильвер.

Рассказ Майры до такой степени захватил её, что она даже не совершила ни одного движения спицами, просто продолжая удерживать их в правильном положении вместе с прядью розовой шерсти, подвешенной на оттопыренном указательном пальце левой руки. Упомянув Господне имя, она вздохнула и заметила:

— Очень красивая брошь с пятью большими бриллиантами в ряд.

Майра изумлённо посмотрела на неё:

— Вот так так! Откуда вам известно?

Мисс Сильвер вставила правую спицу в бледно-розовую строчку и приступила к вязанию.

— Брошь, отвечающую этому описанию, нашли на столе мистера Брэйдинга — точнее, в открытом ящике. Кажется, она известна под названием «брошь Марциали».

— Значит, она принесла её обратно! — Майра ударила сжатым кулаком по подлокотнику кресла. — Он позвонил ей. Хет говорит, что Моберли слышал, как он разговаривает по телефону.

— Когда это было?

— После того, как Джеймс и Льюис побеседовали в кабинете. Незадолго до ланча в пятницу — в день, когда Льюиса убили.

Мисс Сильвер склонила голову.

— Да. Мистер Брэйдинг вошёл в пристройку и сделал два звонка. В своих показаниях мистер Моберли говорит, что последовал за ним, чтобы продолжить спор. Мистер Брэйдинг звонил из своей спальни, и мистер Моберли говорит, что он ждал в конце коридора, там, где находится дверь в лабораторию. Он услышал, как один звонок завершился, и начался другой. Я хотела поговорить с ним об этих двух телефонных звонках. Мне кажется, что они могут иметь очень большое значение, и, вероятно, мистер Моберли сможет что-то добавить к своему заявлению. Он упоминал о том, что голос мистера Брэйдинга звучал сердито, и признался, что разобрал слова: «Для тебя же лучше».

Майра снова сильно ударила по креслу.

— В яблочко! Он позвонил Лилиэс и приказал ей прийти после обеда и взять с собой брошь. «Для тебя же лучше»! — Она хохотнула. — И поверьте, он был прав! Он так и собирался — я увидела это, когда сказала ему, что она взяла брошь. Знаете, он не удивился — это просто бросалось в глаза — но производил мерзкое впечатление. Я давно уже знала Льюиса. Я намного старше, и хотя при желании смогла бы выйти за него замуж лет двадцать назад, но не собиралась становиться его женой за все его деньги, даже если бы их удвоили. У него в натуре эдакая пакостная жестокая жилка. Я не знаю, почему они с Досси расстались, но ей явно было не по себе. Можете поверить — кому угодно стало бы не по себе рядом с Льюисом Брэйдингом. Холодный, жестокий — и я уверена, что он собирался доставить Лилиэс Грей изрядные неприятности.