— Верно.

— Итак, уже пятеро. Последняя — мисс Констэнтайн. Сомневаюсь, что преступление совершила она. Но, возможно, прикрывает Моберли. Видимой причины в настоящее время для этого нет, но, конечно, с уверенностью утверждать нельзя. Если она действительно говорит правду — что они с Моберли вместе находились в кабинете в течение тех важнейших десяти минут между уходом мисс Грей и прибытием Форреста — тогда Моберли исключается, и мы возвращаемся к Чарльзу Форресту. Остаётся просто копать и смотреть, что получается.

— Из Коллекции ничего не пропало?

— Нет. Брэйдинг собственноручно составил каталог. Мы перепроверили с помощью Моберли и Форреста. Ничего не пропало. — Он помедлил секунду, а затем медленно продолжил: — В открытом втором ящике письменного стола лежала бриллиантовая брошь, очень красивая — пять больших бриллиантов в ряд. Вам это что-нибудь даёт?

— Есть ли на ней отпечатки?

— Нет. Знаете, поверхности камней достаточно малы.

Во взгляде мисс Сильвер появилась задумчивость.

— Если он только что обручился с миссис Робинсон, брошь могла быть подарком.

На лице Марча отчётливо читалось отвращение.

— Довольно странный подарок, хотя и сам Брэйдинг был странным человеком. Брошь ценна, но имеет скверное прошлое. Трудно считать… — Он слегка пожал плечами. — В каталоге она обозначена, как «Брошь Марциали — пять бриллиантов по четыре карата каждый», а затем следует приписка: «Эта брошь была приколота на платье Джулии Марциали, когда 8 августа 1820 года граф Марциали зарезал жену вместе с её любовником».

Мисс Сильвер кашлянула.

— Вкусы мистера Брэйдинга были крайне неприятны.

Спицы снова щёлкнули. Розовая полоса значительно удлинилась. Она сказала:

— Полагаю, тебе представили отчёт об отпечатках пальцев. Ожидал получить что-нибудь интересное?

— А вы в это верите?

— Честно говоря, нет, Рэндал.

Марч расхохотался.

— И вы абсолютно правы. Накануне вечером Брэйдинг устроил вечеринку, чтобы показать свою Коллекцию. Присутствовали Майра Констэнтайн с обеими дочерьми, Чарльз Форрест, Лилиэс Грей, майор Констебль, Мэйда Робинсон, мистер и миссис Браун (безобидные люди, никак не связанные с Брэйдингом и имеющие железное алиби на время убийства), сам Брэйдинг, Моберли, и девушка, которая раньше была замужем за Чарльзом Форрестом, а нынче называет себя Стейси Мэйнуоринг. Полагаю, вы слышали о ней?

— Я видела её.

— Кажется, хорошая девушка. По-моему, не было никакого скандала по поводу развода — они просто расстались, оставаясь хорошими друзьями.

— Майор Форрест так и сказал мне.

— На этой вечеринке она была без сопровождения. И, конечно же, отпечатки пальцев — всех присутствовавших на всём, что возможно.

— Но не в лаборатории.

— Нет. Но большинство из гостей коснулись стальной двери, приходя или уходя, и все оставили отпечатки на столе и стульях в большой комнате. Можно с уверенностью сказать, где кто сидел. Но мы и так это знали. Брэйдинг достал свои экспонаты и пустил их по кругу, демонстрируя всем и каждому.

Мисс Сильвер кашлянула.

— А как насчёт других комнат? А как насчёт лаборатории?

Марч ответил по порядку:

— В других комнатах — ничего, кроме собственных отпечатков Брэйдинга, Моберли и тех женщин, которые приходили убираться. В лаборатории: Брэйдинг и Моберли повсюду, Констебль — на спинке стула, на котором сидела Мэйда Робинсон, как она утверждает. Стул стоит с противоположной стороны стола Брэйдинга — вполне естественное место для посетителя. Миссис Робинсон заявляет, что оставила там свою сумку, и если она лежала на другой стороне стола, Констебль, очевидно, опёрся о стул, когда наклонился, чтобы взять сумку. Это — его единственный отпечаток. Но нет следов ни Мэйды Робинсон, ни Лилиэс Грей. У Форреста — отпечаток правой руки на крышке стола сзади. Он говорит, что остановился там и наклонился, чтобы убедиться в смерти Брэйдинга, прежде чем обойти вокруг стола и коснуться тела. Отпечаток его левой руки — на спинке стула Брэйдинга, несколько отпечатков правой — в углу стола рядом с тем местом, где лежала голова Брэйдинга. И всё.

— Нет отпечатков на двери?

— Брэйдинга и Моберли.

— Не миссис Робинсон?

— Нет.

— Тогда, должно быть, дверь была открыта, когда она пришла.

— Вполне вероятно. Брэйдинг ожидал её прихода, и Эдна Снагге позвонила из бюро и сообщила ему, что появилась миссис Робинсон. Он открыл ей стальную дверь и отвёл её в лабораторию.

— Понятно. Не было ли отпечатков на пепельнице, где сожгли завещание?

— Форрест рассказал вам об этом? Нет, там не было отпечатков.

— А на ручке ящика, в котором Брэйдинг держал револьвер?

— Только его собственные.

— А отпечатки на револьвере…?

— Оставлены после смерти.

Вскоре после того, как Рэндал Марч покинул Уорн-Хаус, к клубу подъехал Чарльз Форрест. Он вышел вместе со Стейси Мэйнуоринг. Эдна Снагге, как раз уходившая с работы, немало заинтересовалась этим событием. Она задавалась вопросом, каково это — выйти за кого-то замуж, потом оставить его, а затем приехать и встретиться с ним снова, как будто бы ничего и не случилось.

Чарльз отвёл Стейси в кабинет и отправился за мисс Сильвер, которую обнаружил сидевшей в гостиной у окна, наслаждавшейся прохладным ветерком и обдумывавшей свой разговор с главным констеблем. Он подошёл поближе и сказал:

— Стейси хочет вас видеть. По крайней мере, испытывает достаточно сильное желание. Думаю, она должна вам кое-что рассказать.

На него произвело сильное впечатление, что мисс Сильвер, не задавая вопросов, а просто ответив: «Я буду очень рада услышать, что скажет мисс Мэйнуоринг», без лишних слов встала и пошла с ним.

Стейси, стоявшей у окна, припомнились беседы с директрисой. Те же влажные ладони, такое же ощущение абсолютной внутренней пустоты. А потом мисс Сильвер улыбнулась ей, и всё стало совсем по-другому. Чарльз исчез, что достаточно облегчило ситуацию, и к тому времени, когда они сели, и мисс Сильвер вытащила вязание, в кабинете стало почти уютно. Стейси обнаружила, что говорит:

— Есть кое-что… Чарльз думает, что я должна всё вам рассказать… но я не знаю…

Мисс Сильвер достала клубок бледно-розовой шерсти и размотала его по длине, чтобы избежать сопротивления спицам. Затем спросила:

— Вы боитесь причинить кому-нибудь боль?

Стейси одарила её благодарным взглядом.

— Да. — Затем, после паузы: — Это может повредить им… ужасно.

Мисс Сильвер кашлянула.

— То, что вы должны сказать, связано со смертью мистера Брэйдинга?

— Я не знаю… может быть… Чарльз думает…

Мисс Сильвер ласково посмотрела на Стейси.

— В случае убийства личными чувствами и сдержанностью очень часто приходится жертвовать. Если вы что-то знаете, то думаю, вы должны рассказать об этом. То, что не связано с убийством, дальше не пойдёт. Но вы, возможно, не в состоянии судить о том, что является или может быть важным доказательством — и сокрытие доказательств может навлечь беду на невиновного.

— Чарльз… — начала Стейси и остановилась. Она перевела взгляд со стучавших спиц на лицо мисс Сильвер. И вдруг испытала необычайное чувство уверенности и облегчения. Она приступила к рассказу о том, как зажёгся свет в стеклянном проходе, как затем она услышала щелчок дверного замка и увидела проходившую через зал Хестер Констэнтайн, закутанную в яркую шаль матери.

Мисс Сильвер вязала и слушала. Затем заключила:

— Майор Форрест прав. Вам не следовало скрывать это.

Стейси пробормотала:

— Мне очень их жаль. Я не думаю, что между ними что-нибудь было.

Мисс Сильвер кашлянула.

— Прошу вас, не расстраивайтесь. Если то, что вы видели, не имеет отношения к смерти мистера Брэйдинга, это останется их личным делом. И теперь, возможно, вы хотели бы уйти. Майор Форрест сказал, что даст нам несколько минут, а затем приведёт сюда мистера Моберли. Вы, возможно, не пожелаете…